* * *

Мари стояла перед прилавком и выбирала мясо для сегодняшнего рагу. Она не понимала, как жители деревни могли не держать домашнюю скотину. Но ей объяснили, что сейчас это не выгодно. Поэтому её отправили на рынок.

Уйдя в себя, она не заметила, как к ней приближался Джо.

— Привет, сестрёнка, — сказал он, встав около неё, но Мари даже не шелохнулось, что заставило парня помахать у неё перед глазами рукой. Очнувшись, словно от транса, она посмотрела на Джо. — Привет, — снова повторил он.

Мари не спешила здороваться, она окинула парня взглядом. В потёртых джинсах, в армейских ботинках, в майке и косухе. У неё сложилось впечатление, что ему не холодно. А потом она посмотрела на себя. Да уж, она была одета как на зимовку. Тёплая куртка серебристого цвета, под неё тёмно-синий джемпер, а на ногах тёмные джинсы и сапоги на невысоком каблуке.

— Привет, — ответила она ему на приветствие.

— Ты где летаешь, сестрёнка?

— Почему ты меня так зовёшь?

— Тебе не нравится? — насупился он.

— Да, не нравится.

— Ладно, понял. Больше так звать не буду, — поднял он руки в примирительном жесте. — Как у тебя дела? Как вчера дошли?

Мари вернулась к выбору мяса, поэтому ответила не сразу.

— Нормально. Дошли быстро. К нам какие-то пьяные привязались.

— Чёрт!

Кода она услышала, что он выругался, удивлённо посмотрела на него.

— Что? — спросил Джо. — Просто мы предлагали проводить. Но нет же, Катя встала в позу.

Мари пожала плечами и указала продавцу на выбранный кусок мяса.

— Не бери его.

Мари уставилась на Джо.

— Лучше возьми этот, — указал он на другой кусок, и получил сердитый взгляд продавца, но проигнорировал его.

— Почему? — вырвалось у Мари.

— Он лучше. Поверь мне, я в этом разбираюсь.

Она снова пожала плечами и кивнула продавцу, который с неохотой стал упаковывать тот кусок, который выбрал Джо. Когда они отошли от прилавка, и Мари засунула кусок в пакет, то Джо приобнял её, и это его действие заставило девушку остановиться.

— Руку убери, — строго проговорила она.

— А-а-а…

— Оглох? — спросила она.

— Нет. Просто, я не хотел обидеть. Я… — замолчал он, но руку убрал.

— Послушай, — повернулась она к нему лицом, — я о тебе наслышана. Но вот проблема, я не одна из твоих девочек, Джо. Я не стану вешаться тебе на шею, только из-за того, что ты красавчик или из-за чего-то ещё.

Джо нервно улыбнулся, и осмотрелся.

— Прости. Да, я не должен был себя так вести.

— Я, правда, надеюсь, что ты это понимаешь.

— Да, понимаю. Просто, я привык, что моё обаяние действует на всех. Но ты, похоже, невосприимчива к нему.

Мари отвела взгляд. Она не станет его переубеждать. Да, он ей понравился, но признаваться она в этом не будет.

— Похоже, что мне везёт.

— А мне нет, — грустно ответил он.

Мари вопросительно подняла левую бровь.

— Ну, ты мне понравилась, Мари.

— Одна из многих, — сказала она, продолжив путь.

— Нет, — не отставал он от неё.

— Только не говори, что влюбился.

— Не скажу.

И почему она сейчас почувствовала разочарование? Это глупо, она была с ним знакома только второй день. Это ненормально чувствовать к нему что-то подобное.

— Но ты мне нравишься. Не так, как остальные. Не знаю, как это объяснить. Что-то на подсознательном, на инстинктивном уровне.

— Не понимаю.

— Говорю же, сложно объяснить. Лучше давай, помогу, — он забрал у неё пакет с продуктами и улыбнулся своей задорной улыбкой, на что Мари не смогла не ответить такой же улыбкой. «Может быть, он ещё не потерян для общества», — подумала она и пошла возле него, пытаясь уловить то, о чём он весело болтал.

* * *

Я находилась в объятиях мужчины, который не скрывал своих желаний и свой голод, и это должно было меня пугать, но не пугало. Его объятия становились сильней, а его губы всё ближе к моим. И когда оставалось совсем немного, я прошептала:

— Отпусти меня.

Он не шелохнулся. Тогда я стала его отпихивать, но это было бесполезно.

— Ты что из камня сделан? — спросила я. — Ой, — ойкнула я, когда он в плотную прижал меня к себе, и теперь я чувствовала его тело как своё. И это было плохо по многим причинам. Ну, во-первых, это сильно возбуждало, во-вторых, я не могла сопротивляться его напору, а в-третьих, я ещё хорошо помнила, как он меня прокатил в клубе. — Отпусти меня, пожалуйста, — проговорила я, уставившись в его грудь. — Ты мне что-нибудь сломаешь.

Но всё было бесполезно. Он как гора, которую невозможно было сдвинуть.

— Ира, — прохрипел он моё имя, отчего я вздрогнула.

— Что? — подняв голову и заглянув в его глаза, спросила я.

Он поднял меня так легко, что я удивилась. Отсутствие твёрдой поверхности под ногами делало меня еще более нервной. Но когда Алекс прижался своим лбом к моему, и мне не оставалось ничего кроме, как смотреть в эти чёрные глаза, я прошептала:

— Мамочки.

Я смотрела в глаза зверя. Паника накатила слишком поздно, но кричать я не могла, лишь только смотреть в его звериные глаза и дрожать.

— Не бойся, — произнёс он с рыком.

— Отпусти, — пропищала я.

— Не могу. Никогда, — прорычал он, после чего смял мои губы в грубом поцелуе. Он целовал меня, а я плакала, не отвечая ему. Мне было страшно. Я хотела убежать. Хотела никогда не приезжать сюда. Хотела никогда не знать его.

И вот Алекс отпустил меня и отошёл на пару шагов назад. Ноги меня не держали, и я опустилась на землю, дрожа как осиновый лист. Алекс смотрел на меня, будто я добыча.

— Прости, — прохрипел он. — Я думал, что смогу сдержаться. Но ты… — он сжал кулаки, — ты что-то со мной сотворила. Я не могу отделаться от мысли, что мне нужно тебя отметить.

Мои брови поползли вверх и я смогла выдавить из себя:

— Отметить?

— Да, отметить, как мою пару.

В голове у меня была каша. Я не понимала, о чём он говорит.

— Кто ты такой? — спросила я, когда почувствовала, что паника начала утихать.

— Тебе нечего бояться, — сказал он, сделав шаг в мою сторону, а я стала отползать от него. — Ира.

— Нет, не подходи, пожалуйста.

Когда он остановился и запустил руку в свои волосы, я огляделась, ища, чем бы я могла обороняться. Но как назло, нигде не было никаких палок или камней. Лес называется!

— Я не обижу тебя. Не надо меня бояться.

Я нервно улыбнулась.

— Так дай мне уйти, и я тебе поверю.

Моё предложение было встречено хмурым взглядом, но он кивнул.

— Иди. Я… я постараюсь себя контролировать и не пойти за тобой.

В его голосе было столько боли, что мне стало его жалко. Похоже, он страдал. Конечно, я ни черта не поняла про пары, но об этом я могу подумать и потом. Сейчас нужно было уходить.

Медленно поднявшись, я отряхнула джинсы и посмотрела на Алекса. Он стоял, сжимал и разжимал кулаки, его ноздри расширялись как у быка, когда он дышал, грудь вздымалась, будто он готовился к прыжку.

— Ты сказал, что будешь себя контролировать.

— Иди, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Иди.

Я кивнула, развернулась и кинулась прочь из леса.

* * *

Маша никак не могла отделаться от мысли, что с братьями что-то было не так. Но говорить об этом с кем-то снова она не горела желанием. Было обидно, что девчонки так отреагировали. Но всё же она их не винила.

Прогуливаясь у кромки леса, она заметила одинокую фигуру, и уже хотела вернуться домой, как поняла, что это был Макс.

— Привет, — помахала она ему, он не ответил. Просто шёл, как и прежде. У Маши сложилось впечатление, что он её не заметил. Но это было не так, так как он шёл целенаправленно к ней. Когда между ними осталось каких-то несколько метров, он поздоровался с ней:

— Привет, Маша.

— Привет. Э-э-э…

Маша присмотрелась и прыснула от смеха.

— Кто это тебя так?

Макс потрогал разбитую скулу и поморщился.

— Да брат взбесился.

— Вот как? Знаешь, её не мешало бы обработать.

— Знаю.

— Пошли, обработаю.

Он одарил её хмурым взглядом.

— Эй, я всё же закончила медицинский колледж, а сейчас учусь в медицинском университете, так что знаю, как обрабатывать ушибы, синяки и ссадины, да и ещё много другого.

После того, как он немного подумал, Макс кивнул и пошёл за девушкой.

— Так что вы не поделили?

— Он не оценил шутку.

Маша рассмеялась.

— Ну, ты не похож на шутника.

— Спасибо.

Когда же они оказались дома, Маша усадила его на стул на кухне, а сама сходила за аптечкой, которую она приметила пару дней назад. И вот она начала обрабатывать края раны, слегка прикасаясь смоченным в перекиси водорода ватным диском.

— Шутка-то смешной была?

— Как видишь, нет.

— Слушай… Ой, прости, — сказала она, когда он зашипел от боли. Маша подула на рану и тут же пожала об этом, так как их лица теперь были слишком близко. Покраснев, она отпрянула.

— Ты хотела о чём-то спросить, — напомнил ей Макс.

— А, да. Скажи, как ты смог расслышать меня тогда в клубе, когда налетел на меня?

Она заметила, что он напрягся.

— Что?

— Мы ведь стояли рядом, — сказал Макс, отводя взгляд.

— Неправда. Между нами было приличное расстояние. Кто ты?

Его карие глаза сузились, и Маша сказала то, что её беспокоило всё утро:

— Ты оборотень?

Она слышала, как он запыхтел. Скулы напряглись, глаза так и остались сужеными.

— Да, расслабься, я не скажу никому.

— Оборотней не бывает.

— Ага, так же как и фей.

Повисла тишина, а после чего он засмеялся, и Маша присоединилась к нему.

— Почему ты решила, что я оборотень?

— Вы быстрые, хорошо слышите и не боитесь солнца. Так всё-таки ты оборотень, я права?

Макс только фыркнул.

— Брат меня убьёт. А может и тебя.

— Меня? — переспросила Маша.

— Слишком наблюдательная. За три года, что мы здесь, ты первая, кто всё это подметил.

— Ого. Но знаешь, я думала, что ты будешь отрицать.

— А смысл? — задал он вопрос, при этом хмыкнув. — Теперь осталось узнать, что сделает с тобой Алекс, — оскалился он и тут же поморщился, а Маша теперь жалела, что начала этот разговор.

Глава 7

Катя полдня потратила, помогая сестре разобраться с финансами. Она устала и хотела есть. И как назло, Даша отказалась её довезти до дома. Вот не везёт, так не везёт. Как что-то нужно Даше, так Катя срывается и несётся помогать сестре, но когда всё наоборот… В общем, Катя привыкла рассчитывать только на себя.

И вот сейчас она шла домой уставшая и голодная. Хорошо, что дома было, что поесть. Эта мысль её согревала.

— Привет, — услышала она приятный женский голос, и повернула голову к его обладательнице.

— Привет, Лен.

— Выглядишь уставшей.

— Ага, и чувствую себя такой.

Катя невольно оглядела девушку. Она была в пальто из плотного тёмно-зелёного драпа, что доходило девушке до середины бедра, а на ногах были джинсы и сапоги на высоком каблуке. Волосы были распущены и перекрашены из белого в тёмно-каштановый, близкий к натуральному цвету Лены.

— Отлично выглядишь, — сказала Катя, осматриваясь по сторонам, ожидая увидеть Соню и Валю. — Ты сегодня одна?

— Да, — как-то даже смущённо произнесла Лена. — Мы поругались. Им не понравилось, что я перекрасилась. Правда, не понравилось Соне, а Валя её поддержала.

— Тебе идёт.

— Спасибо. Слушай, ты говорила, что я могу зайти.

— О… Да, конечно. Пойдём. Думаю, Ира уже вернулась.

— Вернулась? — спросила Лена, идя рядом с Катей.

— Да. Она же приехала непросто так, у неё здесь работа.

— Вот как.

— Да.

— И кем она работает?

Катя улыбнулась. Её веселил, хотя должен был насторожить, такой интерес Лены к её подруге.

— Она фотограф. Иногда пишет небольшие статьи для газеты.

— Журналист?

— Не совсем, но что-то типа того.

— Ясно, — улыбнулась Лена, и они замолчали.

Было странно идти и разговаривать после стольких лет «тихой ненависти» друг к другу.

— Слышала, ты чуть замуж не вышла в прошлом году? — прервала давящую тишину Лена.

— Да, чуть не вышла.

— И почему же не вышла?

— Я поняла, что если мы поженимся, то поломаем друг другу жизни. А я этого бы не хотела.