Если «Сердце полуночи» не вернется в Эрмитаж до того, как откроются его новые залы, Тарасова повесят. Но до этого он собственноручно открутит голову Иванову.

– Позови сюда Юрия, – потребовал Иванов.

Юрий не обладал выдержкой этой женщины, и уже через две минуты разговора с Ивановым воришка проклинал тот миг, когда жадность взяла верх над страхом и опасностью.

– Я н-не с-собирался… – заикаясь, говорил Юрий. – Это… я…

– Замолчи!

Юрий затаил дыхание в ожидании, что скажет Иванов. Никогда в своей жизни Юрий не мог представить, что будет разговаривать с этим могущественным человеком. Теперь он мечтал только об одном – поскорее убраться отсюда.

– Итак, – чеканил каждое слово Иванов, – ты взял ожерелье.

Юрий захныкал.

– Где оно сейчас?

– Где и все остальное. Я не мог у себя его оставить. – Он знал, что кровавый камень в окружении жемчуга принесет смерть. – Я боялся.

Иванов не хотел бы верить этому червяку, но поверил. У этого ничтожества не хватит мозгов даже на то, чтобы соврать.

– Куда он отправлен?

– В Америку. Я спрятал его с остальными.

– Когда? – резко спросил Иванов. Юрий с трудом сглотнул, но все еще не мог говорить. Черноволосая женщина, которая до этого хранила молчание, хриплым голосом произнесла:

– Несколько недель назад, как вы приказали.

Иванову не надо было смотреть на календарь, чтобы вычислить, когда закончится его собственная жизнь. Это случится через две-три недели, если он не вернет на место «Сердце полуночи». Тарасов не отличался большим терпением, об этом все знали, не исключая и Ивана Ивановича.

– Подождите меня за дверью.

Как только взмокшие от пота воры вышли, Иванов взял один из шести сотовых телефонов, лежавших на столе. Ему понадобилось несколько попыток, чтобы дозвониться до Америки. Хотелось разбить аппарат вдребезги.

Когда по телефону ответил знакомый голос, Иванов заговорил сразу по существу вопроса. Его английский язык не был совершенным, но он выражался вполне ясно.

– Что ты с ним сделал?

– С чем? – удивились на том конце провода.

– С большим рубином, дерьмо. Не пытайся отрицать. Я знаю.

В трубке после продолжительной паузы послышался стон.

– Он не значился в списке, поэтому я отправил его в другое место. Я собирался поделиться с тобой, как всегда.

Иванов улыбнулся, услышав страх в этом голосе. Он хорошо понимал: люди становятся более сговорчивыми, когда они готовы уписаться от страха.

– Куда ты его отправил?

– В Сиэтл, Вашингтон.

– Куда именно?

– Э-э… – На том конце провода задержали дыхание. – Магазин «Вечные грезы».

– Кто хозяин?

– Фейт Донован.

Волоча тяжелую ношу, двое мужчин ступили на толстый лед Невы. Следы, которые они оставляли за собой, казались черными, пока один из мужчин не споткнулся и фонарь не дернулся в его руках. Свежая кровь рубинового цвета мерцала на льду. Отвернувшись от света, они стали долбить колуном лед. Сделав углубление нужной величины, они запихали в него два мертвых тела, потом повернулись и пошли в сторону холодных огней Санкт-Петербурга.

Глава 3

Сиэтл

– Кто-то может ее забрать отсюда? Саммер хочет помочь мне резать укроп! – завопил Арчер из кухни, заглушая своим голосом телефонный звонок. Попытка подготовиться к семейному обеду по случаю годовщины свадьбы родителей сводила его с ума. Никого нет, кто мог бы ему помочь. Лианн по уши занята своими близнецами, Джейк и Онор отправились вздремнуть после того, как до рассвета гонялись за лососем, который станет главным кушаньем на обеденном столе сегодня вечером, Кайл и Фейт в дороге, Ханна все еще на Бирже, и если его племянница Саммер захочет ему еще в чем-то помочь, ему придется связать ее.

В гостиной голодный Уокер вздрогнул, подумав о Саммер, которая помогает Арчеру резать свежий укроп. Она только недавно научилась ходить, и кухонный нож Арчера был величиной почти с нее. Именно из-за этой малышки он оставил дома свою трость – он всерьез опасался, что она ее схватит. Да что там опасался – он точно знал.

Снова зазвонил телефон.

– Уокер! – заорал Арчер. – Ты наконец возьмешь трубку? Это личный номер.

– Да, конечно, я отвечу. – Уокер нехотя отошел от стены, на которой висел дивный пейзаж Сьюзи Донован, и, прихрамывая, отправился искать телефон, который нашел на книжном шкафу. Он нажал кнопку и произнес:

– Резиденция Донованов.

– Фейт Донован, пожалуйста. – Женский голос в трубке показался Уокеру торопливым и резким.

– Ее еще нет. Хотите оставить сообщение?

– Когда она будет?

– С минуты на минуту, – сказал Уокер, специально растягивая слова. Резкий тон незнакомки его раздражал.

– Я перезвоню.

– Сделайте одолжение, – сказал он, но на линии было уже тихо.

Пожав плечами, он пошел на кухню, желтый цвет которой жизнеутверждающе противостоял мраку за окном. Лил сильный дождь, и вода стекала по окнам, обращенным на Эллиот-Бей и на горизонт с огнями Сиэтла. Остановившись около разделочного стола в центре кухни, Уокер стал наблюдать за своим боссом.

– Кто звонил? спросил Арчер.

– Не назвались.

Большой нож быстро мелькал над свежими веточками укропа. Саммер, вцепившись в колени своего дяди, пыталась дотянуться до него, но не смогла и завизжала. Арчер не обращал на нее внимания.

– Мужчина? – спросил он Уокера. Он говорил с ним, как с братом.

– Женщина.

Арчер ухмыльнулся. Остро наточенное лезвие аккуратно рубило нежные веточки. Маленькая горка перистой зелени выросла на длинном разделочном столе.

– Ты уверен?

– Да. А что?

– Тони приставал к Фейт. Нам пришлось даже поменять номер.

– Кому-то стоит взять за шкирку этого парня и научить его хорошим манерам. – Хотя голос Уокера и звучал мягко, глаза его стали как чернильно-синие камни.

– Мы бы с удовольствием, – сухо ответил Арчер, – но обещали Онор, что разрешим Фейт самой с этим разобраться.

– Вы обещали Онор? – переспросил Уокер. – Я что-то упустил, босс?

Саммер кричала все громче. Она хотела заполучить в свои руки нож, который так завораживающе блестел.

– Близнецы, – бросил Арчер, не обращая внимания на бурю, которая разыгрывалась вокруг его колен. – Они стоят друг за друга горой. Онор сказала, что Фейт действительно потрясена тем, что обручилась с таким ничтожеством, как Тони. Наше вмешательство, наша попытка выбить из него все дерьмо еще больше расстроили бы ее.

– О женщины! Поди пойми их, – сказал Уокер. Арчер расхохотался:

– Да уж!

Саммер не унималась.

– Господи! – воскликнул Уокер и посмотрел на рыжеволосую малышку. – У нее голос, как у сирены на стероидах.

– В точности как у ее тети.

– У Лианн? – удивился Уокер, представив маленькую, изящную жену Кайла.

– Нет! У Фейт. Она кричит так, что может согнуться металлический.лист.

– Ну да? – Уокер слегка улыбнулся. – Никогда бы не подумал. Такая стройная, хрупкая девушка…

– Хрупкая девушка? Фейт? Моя Фейт? –Арчер почти орал, чтобы хоть как-нибудь перекричать вопящую без остановки племянницу.

Отложив нож, он поднял Саммер, задрал маленькую рубашку, как у игрока в регби, и пощекотал ее своей короткой бородой. Теперь она не кричала, а хихикала. Девочка зарылась в черные волосы дяди, забыв о вожделенном ноже.

– Блондинка с туманными синими глазами и печальной улыбкой, изящная, как молодое деревце, – спокойно говорил Уокер. – Вот какая у тебя сестренка.

– Ух! – Это все, что смог произнести Арчер, когда отрывал маленькие сильные пальчики Саммер от своих волос. Он с такой любовью смотрел в глаза своей племяннице и спрашивал себя, будет ли у них с Ханной такое сокровище. – Мне трудно посмотреть на Фейт, этого дьяволенка, как на женщину.

– Дьяволенок? Могу спорить, что все вы ее безумно любите.

Арчер косо посмотрел на него своими зеленовато-серыми глазами.

– Ты бы не проиграл.

Уокер подумал о своем собственном брате. Когда Лот был жив, они с ним устраивали нешуточные заварушки. Или, точнее сказать, Лот устраивал заварушки, а Уокер вытаскивал его из них. Тогда Уокер не раз подумывал о том, как вправить ему мозги. Он даже хотел как следует отлупить Лота, чтобы у того прибавилось здравого смысла. Ни одна из мрачных мыслей, промелькнувших в голове Уокера, не отразилась на его лице. Он был уверен в этом, потому что Саммер доверчиво потянулась к нему.

– Вот, – сказал Арчер, поднимая Саммер. – Возьми ее, пока она снова не разоралась.

– Ох, только не я. Я тебе уже говорил, что дети для меня загадка. – Более того, Уокер и не хотел разгадывать эту загадку, ведь дети – это ответственность. Нет уж. Он едва пережил смерть брата. – Ей надоел пушистый котенок, которого я принес, она хочет заполучить этот проклятый острый нож, который у тебя в руках.

– Ты так думаешь? – Арчер протянул ему племянницу, не обращая внимания на отказ Уокера ее взять, и снова занялся обедом.

– У меня больная нога, – отнекивался Оуэн.

– Я сейчас заплачу.

– Ох, Арчер, я действительно не… – начал было причитать Уокер, но Арчер пресек все эти разговоры.

Нежелание Уокера иметь дело с детьми не было чем-то необычным для холостяка, но ему придется преодолеть себя, если он собирается иметь дело с этим семейством. Поскольку Уокер стал таким же бесценным другом Арчера, как и работником, ему предстоит проводить много времени с Донованами разного возраста.

– Нет человека, который знает о детях все, – сказал убежденно Арчер.

Уокер изучал сияющие зеленовато-серые глаза Саммер. Они были такие чистые, даже несмотря на нежную поволоку. Ему очень понравились бледно-синие искорки на радужке.

– Когда-нибудь мы найдем драгоценный камень, такой, как твои глаза, и станем безумно богатыми, – сказал он.

Улыбаясь, Арчер вынул несколько лимонов из холодильника. Из передней послышался звук открывавшейся двери, в которую, споря на ходу, ввалились Кайл и Фейт.

– …так же смешно, как авария на автостраде, – доказывала что-то Фейт. – Да ну тебя к черту!

– Хрупкая девушка? – кивнул Арчер в сторону сестры.

Уокер улыбнулся.

Саммер тоже почему-то улыбнулась ему в ответ. Так же Как и глаза, ее улыбка светилась. Она была живой и невинной. Уокер был счастлив. Он забыл вдруг о ноющей боли в ноге. Тоска, в которой он никогда бы не признался себе, пронзила его, словно молния, и он стал искать безопасное место, чтобы отнести туда маленькую девочку, которая была у него на руках.

– Она мокрая? – спросил Арчер, не глядя на него и продолжая выжимать сок из лимонов.

– Да нет вроде.

– Думаешь, она собирается?

– Ох! – Уокер не мог ни думать, ни говорить. Саммер все еще очаровательно улыбалась ему и пугала своей младенческой доверчивостью.

– Я только что поменял ей все, – сказал Арчер, – но за ней нужен глаз да глаз. Действует как огонь через плавкий предохранитель.

Саммер сморщила темно-розовые губки и подпрыгнула на руках у Уокера.

– Она хочет, чтобы ее поцеловали, – объяснил Арчер. Серо-зеленые глаза девочки расширились и внезапно наполнились слезами. Маленькие пальчики прошлись по губам Уокера, словно напоминая ему, для чего они существуют.

– О Господи, – проговорил он, – только не плачь, милая.

– Поцелуй ее, и она перестанет, – настаивал Арчер. Уокер нерешительно поцеловал маленькую Саммер в скривившийся ротик. Она подпрыгнула и снова ласково прошлась по его губам пальчиками.

– Она хочет еще, – сказал Арчер, глядя на Уокера и еле сдерживая смех.

Фейт прислонилась к косяку кухни, скрестила грязные от пыли руки на груди и наблюдала, как ее рыжеволосая племянница обводит мужчину вокруг своего маленького пальчика. Такой улыбки на лице Уокера она никогда не видела. Восхищенная, нежная, она совершенно сразила ее. Он показался ей даже красивым.

Это открытие отразилось на ее пульсе.

– Попробуй шлепнуть ее легонько, – сказал Арчер. – Она понимает, что это значит.

Уокер послушался совета, но Саммер снова поцеловала его, что-то проворковала, вздохнула раз, другой и уснула.

– Эй, Арчер, – Уокер перешел на шепот.

– Да?

– Она, кажется, спит.

– Все нормально, – обрадовался Арчер. – Все в порядке.

Фейт негромко рассмеялась. Уокер повернулся к ней. Пламя в его глазах удивило ее. За последние несколько месяцев, что он был в Афганистане, где искал неограненные и необработанные рубины, она забыла, какие необыкновенные у него глаза, и мысленно отчитала себя за забывчивость.

– Как раз вовремя, – сказал Уокер, кивая на спящего ребенка. – Спасай свою племянницу.

– Не вижу никаких оснований спасать ее, – сказала Фейт.

– Тогда меня спасай.

– Не могу. У меня руки грязные. – Она вытянула вперед пыльные руки. – Да и потом, ты с ней так хорошо смотришься. Очень уютно, я бы сказала.