Справа несся верховой лучник – монгол, судя по форме глаз и носа, вот только кожа у него была неправильная: адское пламя, видимо, обожгло ее, превратив из обычной желтоватой в какую-то красно-коричневую. Череп у монгола был практически голый, если не считать узла на затылке, из которого струился хвост наподобие лошадиного. К тому же голую кожу на его голове покрывал тонкий слой грязи необычайного алого цвета. Кожу туловища украшали тонкие полосы того же цвета. Странный человек был почти наг и управлял неоседланной лошадью с совершенно нечеловеческой ловкостью.

Но самое страшное зрелище представляла собой растрепанная ведьма, мчавшаяся на них слева. Облаченная в немыслимое одеяние, на которое могла решиться только колдунья, она стремительно неслась к рыцарю, и ее пальцы царапали воздух, словно нечестивая пыталась подчинить своим заклинаниям даже силу солнечных лучей.

Если воин короля действительно умер и оказался в аду, то демоны не могут причинить ему серьезного вреда: они просто приветствуют его появление в их подземном обиталище. Но что-то мешало Джеффри д'Арбанвилю спокойно сидеть на месте, пока вокруг него бушуют демоны, пусть даже и безвредные. Проклиная предательскую немощь суставов, ослабших сейчас, словно изъеденные древоточцем балки, рыцарь сумел уцепиться за доспех Ариона и с трудом подняться на ноги. Он попытался надеть шлем, но не смог его поднять, так что пришлось сунуть его под мышку, где тот брякнул о щит, заброшенный за спину. Только с третьей попытки Джеффри удалось спрятать талисман Энгуса Ока себе за ворот, на грудь. Будь он проклят, если потеряет его сейчас! Теперь меч… Джеффри раз десять хватался за его рукоять, но так и не собрал достаточно сил, чтобы вытащить его из ножен.

Сатанинский зверь уже почти добежал до него, оказавшись настолько близко, что Джеффри ощутил на себе его дыхание, которое оказалось удивительно похожим на обычное коровье, тогда как в пору было ощутить запах горящей серы. Арион в ужасе закатил глаза и издал слабый испуганный звук, совершенно не похожий на его обычное сильное и вызывающее ржание. Стремительно приближавшийся монгольский всадник натянул тетиву лука и так выпустил стрелу, что она пронеслась прямо перед кожистым носом зверя. Тот резко остановился и зафыркал, уставился на Джеффри красными глазами и копнул землю копытом, явно намереваясь вскинуть его на рога. И тут животное увидело вопящую ведьму: она на бегу выкрикивала заклинания, и платье колыхалось вокруг ее талии, словно облако. Поджав свой длинный змееподобный хвост, сатанинский зверь резко развернулся и обратился в бегство.

«Как следовало бы сделать и мне», – подумал Джеффри, когда ведьма приподняла руку, неуверенно, приветствуя монгола. Воин в ответ вздернул вверх свой лук, и лошадь унесла его следом за сбежавшим зверем без какой-либо видимой команды со стороны монгола. Джеффри остался один лицом к лицу с ведьмой, ощущая, как под ногами у него дрожит земля. Сказать по правде, в эту минуту Дрого Фицболдрик показался бы ему менее опасным противником.

– Кто вы?

Джеффри заморгал, считая, что чувства ему окончательно изменили. Слова ведьмы были непонятными, но мягкие звуки голоса тем не менее умерили его головную боль. При ближайшем рассмотрении волосы женщины оказались не всклокоченными, а скорее… струящимися – густой волной шелковистых темно-русых кудрей, мягко колеблемых легким ветром.

– У вас лоб в крови. Что с вами?

Когда она говорила, у нее мило изгибались губы. Между дугами бровей, взметнувшимися над огромными яркими глазами, залегла тревожная морщинка. Глаза были синими, и в них отражались волнение и любопытство. Джеффри слышал от людей, что у ведьм глаза всегда черные и тусклые, словно вулканическая порода, что они похожи на мутные омуты, готовые поглотить душу человека. Но им бы больше подошли синие глаза, как у этой, потому что Джеффри испытал острое желание утонуть в их лазоревых глубинах. Он на несколько секунд отпустил рукоять меча, чтобы осенить себя крестным знамением, отгоняя нечистые помыслы.

– Что с вами? – снова спросила женщина, протягивая руку к его ссадине. Он попятился, чтобы избежать прикосновения ведьмы. Она спрятала руку в складках своего странного одеяния. – Как вас зовут? Вы чуть было не погибли.

Джеффри запомнил ее слова и сравнил с десятками языков, которые выучил за многие годы службы рыцарем-наемником. Он всегда легко схватывал новые языки – это был Богом данный талант, как у других способность сыграть на лютне только раз услышанную мелодию или дословно пересказать запутанное повествование барда. Для человека его профессии такой навык был как нельзя кстати, если учесть, какое количество господ пользовались его услугами за эти годы. Эта ведьма явно говорила не на его родном французском. И не на итальянском, и не на греческом. Ее слова звучали резковато, но не так глухо, как в немецком языке. В ритме и интонациях он уловил нечто знакомое. Английский? Ну конечно! Ведь Первозданная Пропасть рассекала именно английские земли.

– Ваш бедный конь! – Она искоса взглянула на Ариона.

«Конь», – мысленно повторил рыцарь, пробуя слово на вкус. Да, английский: на редкость примитивный вариант этого варварского языка простолюдинов, но достаточно простой, чтобы его без труда усвоил человек, который столько лет состоял на службе у английского короля. Джеффри следовало бы быстрее опознать этот язык, если вспомнить, сколько лет он мечтал об английских имениях отца.

К ведьме подбежала стайка детей. Они пристроились к женщине, используя ее наподобие живого щита, вцепившись замурзанными пальцами в складки нелепого платья.

Неужели это она родила их всех? На ее гладком лице не было заметно отпечатка той характерной усталости, что свойственна многодетным матерям. К тому же фигуру женщины украшали тонкая талия и гордые округлости грудей – маловероятно, чтобы они остались настолько упругими, если бы вскормили такой приплод. Нижнюю половину тела скрывала пышная юбка, доходившая до колен, и странные мешковатые шаровары, так что нельзя было определить, соответствуют ли скрываемые ими формы многообещающей стройности верхней части фигуры. Джеффри никогда не видел, чтобы женщина, пусть и ведьма, была одета настолько глупо.

Болтовня детей назойливо вторгалась в его мысли, и хотя слова мало чем отличались от вороньего грая, рыцарь сосредоточился на них, уверенный в том, что сможет их понимать, как только разберется в грубом произношении.

– Кто он, мисс Джей? Что он здесь делает? Почему он так смешно одет? А почему его лошадь в юбке?

– Ко… коннь, – прошептал Джеффри, с трудом выталкивая незнакомое слово из горла, которое пересохло и разучилось говорить за ту вечность, которая могла пройти с тех пор, как он в последний раз пользовался речью.

– Дети, возвращайтесь к фургону и оставайтесь с мисс Харкинс. Робби, принеси нашу флягу с водой.

По приказу ведьмы от неохотно рассасывающейся толпы отделился юнец, который бросился бежать к непомерно большой повозке.

Ведьма оценивающе посмотрела на Ариона и Джеффри, и рыцарь вдруг заметил, что стоит, сжимая рукоять меча, а под мышкой у него – боевой шлем. Большинство мужчин побоялись бы подойти к рыцарю в полном вооружении. А эта ведьма, которая, конечно же, не могла знать о том, что кости у него стали мягче теста, тем не менее сделала глубокий вдох и шагнула к нему. Макушка ее головы едва доходила ему до плеча, ее худенькая фигурка была вдвое тоньше его туловища – итем не менее эта женщина стояла перед ним с отвагой собрата-воина.

Она протянула к нему руку, очаровательно робко и в то же время решительно.

– Вашему коню надо попить, – сказала она и потянула к себе его шлем. – Дайте-ка мне это ведро.

Тревога за лошадь странного незнакомца заставила Джульетту остаться на месте, хотя ей инстинктивно хотелось загнать женщин и детей обратно в фургон и пуститься в бегство. Боже милосердный, да ведь этот человек может оказаться приграничным разбойником, а она взяла и спасла ему жизнь! Незнакомец буквально нависал над ней. Возможно, странное впечатление, которое он производил, было отчасти связано с его диковинным одеянием: казалось, от этого человека исходит невероятная сила. Костюм, скрывавший его с головы до ног, состоял из крошечных металлических колец, скрепленных друг с другом. Поверх металлического костюма была надета светло-голубая шерстяная туника без рукавов, перепоясанная по талии более темным ремнем. Роскошная вышивка шелком на груди изображала яростного темно-синего ястреба, который атакует огрызающегося золотистого льва. Надетая на коня юбка была таких же цветов и с такой же причудливой вышивкой. За спиной у мужчины висел какой-то деревянный щит, а к плечам были привязаны металлические пластины, и все украшал один и тот же узор с ястребом и львом.

Каштановые волосы незнакомца, доходившие до плеч, влажно липли к черепу, промокнув от пота, а там, где их пропитала кровь, стекавшая из огромной ссадины на лбу, они стали еще темнее.

Если бы не кровь, то можно было подумать, что он целый день пахал в этом наряде. Слипшаяся от крови прядь волос зацепилась за сдвинутый на спину капюшон. Взгляд Джульетты невольно задержался на мощной, как колонна, шее и показавшихся в вороте темных завитках волос.

Мужчина разжал руку, позволив Джульетте извлечь ведро, и она заметила, как на плече вздулись металлические кольца, повторяя очертания мускулов. Она понимала, что ей следует убежать, пока он не употребил своих окованных металлом мускулов на то, чтобы вытащить прикрепленный к поясу меч, но тревога за коня заставила ее остаться на месте. По крайней мере, уверяла себя Джульетта, дело только в коне, а вовсе не в муке и недоумении, которые она читает в серо-зеленых глазах незнакомца.

– Коннь.

Он повторил это единственное слово так, словно других не знал.

– Я напою вашего коня. А если он слишком устал, чтобы пастись, мы нарвем ему немного травы, – пообещала Джульетта, но взгляд мужчины по-прежнему выражал недоумение.

– Вот вода, мисс Джей!

Запыхавшийся Робби остановился рядом с Джульеттой. Та взяла ведро незнакомца за страшно неудобные ручки и раздвинула закрепленную на петлях крышку, удивляясь, зачем было делать на ведре крышку, которая не закрывает его до конца. Робби наклонил над ведром флягу, и тут незнакомец угрожающе шагнул к ним.

– Non!

В его низком голосе слышался явный приказ. Робби отреагировал на властный тон и выпрямил флягу прежде, чем вода полилась в ведро.

– Но? – повторила Джульетта. Похоже, этот человек знал только слова, относящиеся к лошадям.

Его лицо осветилось улыбкой. Вокруг глубоко посаженных глаз разбежались крохотные морщинки, и напряженное, недоверчивое лицо смягчилось. Даже тень от пробивающейся на щеках щетины вдруг стала светлее, и Джульетта почувствовала, как сердце у нее затрепетало в ответ.

Она завороженно смотрела на незнакомца, прижимая к груди его ведро, а тот опустился на одно колено и разыграл перед ними сложную пантомиму. Дотронулся до головы, поморщившись, когда случайно задел рану. Указал на ведро, изобразив, будто наливает туда воду, и энергично затряс головой. Потом застонал и принялся что-то оттирать, выкручивая и снова расправляя воображаемую тряпку, а потом поднял невидимое ведро к небу, заглянул в него и прижал к голове обе руки.

Джульетта смотрела на странного лицедея, ничего не понимая, но тем не менее заинтересовавшись происходящим. Почему-то ей захотелось, чтобы пантомима продолжилась и она смогла еще немного понаблюдать за его завораживающими движениями.

– Кажется, он хочет воды, чтобы смыть кровь с волос, мисс Джей, – высказал предположение Робби, заставив Джульетту вернуть свои улетевшие непонятно куда мысли обратно к реальности.

– Ну, это было бы просто глупо. Воды тут не настолько мало, хватит и человеку, и лошади. – Она снова протянула ведро Робби. – Наливай.

Незнакомец ссутулил свои широкие плечи и безнадежно покачал головой.

Как оказалось, он был прав. Чертово ведро протекало по всем швам, но если он хотел предостеречь ее относительно этого, то делал это крайне неудачно. Джульетте пришлось забыть о том, что приличествует благовоспитанной женщине, и скачками кинуться к лошади, пока вся вода не вытекла. Измученное животное удивленно принюхалось, но жадно опустило нос в воду.

Позади Джульетты прохладная тень встала между нею и солнцем, и она догадалась, что незнакомец подошел к ней. По коже у нее побежали мурашки, но не от страха: казалось, в ней вдруг расцвело какое-то радостное предчувствие. Мужчина взялся за ведро, коснувшись руки Джульетты металлической перчаткой, и сам стал поить коня.

Если не считать этого мимолетного и легчайшего прикосновения, незнакомец не пытался до нее дотронуться или как-то задержать, но Джульетта почувствовала, что не в силах сдвинуться с места. Казалось, от мужчины исходит какой-то жар и обволакивает ее, словно шелковые нити вышивки на одеянии незнакомца.