Продолжая ворчать, он резко повернул голову и прислушался. Кто-то звал его! Только голос. Ни единого слова. Он не разбирал своего имени, но в голосе ощущались отчаяние и мольба.
Конечно, это ведьма.
Николас поморщился. Может, в этот момент она нагнулась над котлом со змеиными глазами, бормоча проклятия и шепча его имя?
Ощутив притяжение ее зова, Николас понял, что нет смысла бороться. Он знал это так же ясно, как жил и дышал.
С огромной неохотой покинув теплую постель, он осознал, что перед ним стоит нелегкая задача: одеться в странные современные одеяния. Застегивая молнию, он обнаружил, что некоторые весьма чувствительные части тела так и норовят попасть в крошечные металлические зубы. Сыпля проклятиями, он натянул тонкую сорочку и ощупью выбрался из темной комнаты.
К его облегчению, в коридоре был свет. На стене висел закрытый стеклом факел, но огня не было видно. Странный светильник был заключен в круглый стеклянный шар. Ему хотелось получше рассмотреть новое чудо, но в окне сверкнула молния, и ужасающий раскат грома потряс дом. А вместе с громом еще отчетливее послышался зов.
Николас спустился вниз, прошел по пушистым коврам и оказался за дверью под проливным дождем.
Прикрывая лицо руками, он умудрился поднять глаза и увидел, что высоко над головой на длинных шестах висели такие же светильники, не гаснувшие под потоками воды. Вздрагивая от холода, мгновенно промокший насквозь Николас сунул нос в воротник. Эти современные одежды ни от чего не защищают! До чего, должно быть, крепки нынешние люди, если выживают при такой погоде без защиты от дождя!
Сражаясь с ветром, он шел по незнакомым улицам. Несколько раз он слышал странные звуки и тянулся за оружием, а потом проклинал себя за то, что забыл шпагу. Завтра он продаст еще несколько монет и наймет стражников для охраны. Кроме того, он вынудит женщину сказать ему правду о том, что она сделала, дабы заманить его в это странное место.
Одна улица сменяла другую. Несколько раз он свернул не туда. Потом остановился и прислушивался, пока снова не услышал плач, эхом отдававшийся в голове. Повинуясь зову, он оставил улицы с факелами на шестах, перешел границу деревни и очутился во мраке пустынной сельской местности. Несколько минут он шагал по дороге, прежде чем снова остановиться, прислушаться и стряхнуть дождевые капли с лица. Наконец Николас свернул направо и пересек поле. Перед ним вырос забор. Николас перебрался на другую сторону и продолжал идти, пока не уперся в маленький сарай. И почему-то сразу понял, что нашел ее.
Едва он распахнул дверь, как очередная вспышка молнии осветила внутренность сарая. Промокшая, дрожавшая от озноба девушка свернулась клубочком на охапке грязной соломы, безуспешно пытаясь согреться. И при этом горько плакала.
– Итак, мадам, – процедил Николас сквозь зубы, – вы ухитрились выманить меня из теплой постели. Что вам нужно от меня сейчас?
– Убирайтесь, – всхлипнула она. – Оставьте меня в покое!
Николас невольно восхитился ее стойкостью и гордостью. Ее зубы стучали так громко, что заглушали шум дождя: очевидно, она совсем замерзла.
Николас тяжело вздохнул, поняв, что зря злился. Будь она такой могущественной ведьмой, наверняка сумела бы наколдовать себе уютный ночлег.
Николас ступил в сарай с протекающей крышей, нагнулся и подхватил ее на руки.
– Не знаю, кто из нас более беспомощен, ты или я, – покачал он головой.
– Отпустите меня! – вскрикнула она, но сопротивляться не стала, положила голову ему на плечо и заплакала еще сильнее. – Я не смогла найти дешевую гостиницу. В Англии все так дорого, и я понятия не имею, где Роберт, и теперь придется позвонить Элизабет, а она посмеется надо мной, – выпалила она единым духом, хотя язык ворочался с трудом.
Николасу пришлось потрудиться, чтобы перелезть через забор с ведьмой на руках, но под конец все получилось. Он продолжал идти, а Даглесс продолжала плакать, обняв его за шею.
– Я везде чужая, – жаловалась она. – У меня идеальная семья, только я – черная овца. Все женщины нашей семьи вышли замуж за чудесных мужчин, только мне в жизни такие не встречались. Роберт казался мне прекрасной партией, но я не смогла его удержать. О, Ник, что мне теперь делать?
К этому времени они покинули поля и вновь оказались на мощеной дороге.
– Прежде всего, мадам, вам не стоит так меня называть. Я вовсе не Ник. Николас – да, Колин – возможно, только не Ник. А теперь, поскольку сама судьба нас свела, могу я узнать ваше имя?
– Даглесс, – прошептала она, прильнув к нему. – Даглесс Монтгомери.
– Что ж, хорошее, разумное имя.
Даглесс шмыгнула носом и на минуту перестала плакать.
– Мой отец преподает историю Средних веков и назвал меня в честь Даглесс Шеффилд. Знаете, той женщины, которая родила незаконного ребенка от графа Лестера.
– Она… что?! – осведомился Николас, остановившись.
Даглесс отстранилась и удивленно уставилась на него.
Дождь сменился легкой моросью, и лунного света оказалось достаточно, чтобы увидеть выражение его лица.
– Она родила ребенка графу Лестеру, – пролепетала девушка.
Николас немедленно поставил ее на ноги и окинул злобным взглядом. С волос обоих ручьями лилась вода.
– Кто такой граф Лестер?
Похоже, ему надоело притворяться!
Даглесс мило улыбнулась:
– Не стоило ли вам сделать вид, будто знаете его? – Не дождавшись ответа, она пояснила: – Граф Лестер сначала был Робертом Дадли, мужчиной, который так любил королеву Елизавету.
Лицо Николаса исказилось от ярости. Круто развернувшись, он зашагал прочь.
– Дадли – предатели и все до одного окончили жизнь на плахе! – бросил он через плечо. – А королева Елизавета должна выйти замуж за испанского короля. Заверяю, она не выйдет за Дадли!
– Тут вы правы. Но она не выйдет ни за Дадли, ни за короля Испании! – крикнула Даглесс и побежала следом, но, как назло, нога подвернулась, и девушка с воплем боли упала на асфальт, оцарапав коленки и локти.
Николас рассерженно обернулся.
– Женщина, от тебя не дождешься ничего, кроме неприятностей. Да ты и есть одна сплошная чертова неприятность! – рявкнул он, снова подхватив ее на руки. Даглесс попыталась что-то ответить, но, когда он велел ей молчать, она снова положила голову на его плечо и прикрыла глаза.
Он донес ее до пансиона, где остановился, и, открыв дверь, увидел хозяйку, сидевшую на стуле и явно ожидавшую постояльца.
– Вот и вы! – с облегчением воскликнула она. – Я слышала, как вы уходите, и сразу поняла: что-то неладно. Ах вы, бедняжки! Совершенно измучены! Почему бы вам не отнести ее наверх? И, пока она лежит в славной горячей ванне, я заварю вам чай и сделаю сандвичи. Кстати, мистер, я приносила вам ужин, но вы не ответили на стук. Вы, должно быть, спали.
Николас кивнул и стал подниматься наверх с Даглесс на руках. При этом он ухитрялся напрочь игнорировать ее. Хозяйка привела их в комнату, которую Николас не видел раньше. Здесь стояли белые обливные сосуды различного размера. Один напоминал корыто. Должно быть, это и есть ванна. Но нигде не видно ни ведер с горячей водой, ни горничных. Кто же наполнит эту большую ванну?
Он едва не уронил женщину, которую держал на руках, когда хозяйка повернула какую-то штуку над ванной и оттуда хлынула вода. Фонтан в доме?!
Николас потрясенно вытаращился на непонятное явление.
– Через минуту нагреется, – пообещала хозяйка. – Ее нужно раздеть и уложить в ванну. А я немедленно сбегаю за чистыми полотенцами. Кстати, судя по виду, вам тоже не помешает ванна, – заметила она с порога.
Николас понял достаточно, чтобы обдумать весьма привлекательную идею, и с интересом оглядел Даглесс.
– Даже не мечтайте! – предупредила та. – Пока я принимаю ванну, подождете у себя в номере.
Николас, улыбнувшись, поставил ее на ноги и огляделся.
– Что это за помещение?
– Ванная.
– Я вижу лохань, но как насчет этого предмета? И этого?
Даглесс сразу забыла, что стоит перед ним в мокрой одежде. Она думала, что он разоблачил себя, когда притворился, что почти ничего не знает о Роберте Дадли, но вскоре поняла, что ошиблась. Конечно, нужно справиться у отца насчет дат, но она и без этого знала, что в 1564-м, в том году, из которого явился мужчина, Роберт Дадли еще не был графом Лестером.
И вот теперь этот же мужчина в льнущей к великолепному телу одежде спрашивал у нее, что такое унитаз и раковина. Она едва удержалась, чтобы не спросить, чем он пользовался, когда не знал, где находится туалет. Ну разумеется, он все знал. Должно быть, усердная учеба окончательно расстроила его мозги.
Она объяснила назначение раковины, после чего с багровым от смущения лицом рассказала про унитаз и подняла и опустила крышку.
– И никогда, никогда не оставляйте крышку поднятой, – велела она, чувствуя себя так, словно, обучая единственного мужчину этой простой вещи, действует от лица всех женщин.
Но тут вернулась хозяйка с полотенцами и цветастым хлопковым халатом.
– Я заметила, что у вас не так много багажа, – начала она, явно намекая на то, что хотела бы знать, почему у парочки совсем нет вещей. – Обычно у американцев так много чемоданов!
– Потеряны в аэропорту, – быстро ответила Даглесс. Может, хозяйка решила, что Николас тоже американец и этим объясняется его странный акцент?
– Я так и подумала, – кивнула хозяйка. – Сейчас принесу чай и оставлю его на столе в коридоре, если согласны. А пока спокойной ночи.
– Да, спасибо, – пробормотала Даглесс. Дверь за хозяйкой закрылась, и Даглесс поспешила выпроводить Николаса: – Вы тоже можете идти. Я не задержусь.
Николас с улыбкой, словно наслаждаясь нервозностью девушки, вышел, и Даглесс немедленно скользнула в горячую воду, легла и закрыла глаза. Локти и коленки сразу защипало, зато она быстро согрелась.
Интересно, как же он нашел ее?
Оставив Николаса в пансионе, она обошла всю деревню, безуспешно пытаясь найти ночлег за тридцать фунтов. Все дешевые гостиницы были битком набиты. Она потратила шесть фунтов на обед в трактире и пошла сама не зная куда, думая, что, возможно, сумеет добраться до другой деревни и найти убежище, пока не стемнело. Но тут начался дождь, вокруг царил непроглядный мрак, и Даглесс только и сумела, что отыскать убогий сарай, стоявший посреди поля. Сначала она свернулась калачиком на грязной соломе и быстро заснула, но проснулась от собственного плача. Впрочем, в последние двадцать четыре часа плач казался ее нормальным состоянием.
И тут появился он. По правде говоря, Даглесс не удивилась. Ей казалось совершенно естественным, что он знал, где ее найти, и ради нее вышел под дождь. И даже то, что он нес ее на руках, ничуть не удивило девушку.
Когда вода остыла, Даглесс вышла из ванной, вытерлась, накинула халатик и подошла к зеркалу. Ни следа косметики, а волосы… лучше об этом не думать. Трудно сделать что-то с собственной внешностью, не имея даже расчески.
Она смущенно постучала в полуоткрытую дверь спальни. Николас в одних мокрых брюках появился на пороге.
– Ванна в вашем распоряжении, – объявила она, пытаясь улыбнуться и вести себя так, словно ситуация была самой обычной. Но теперь его лицо было жестким.
– Ложись в постель и не смей вставать, – приказал он. – Не желаю снова бегать за тобой в темноте.
Она кивнула, и Николас вышел, закрыв за собой дверь. На столе стоял поднос с остатками еды и чайником.
– Он ничего не оставил мне, – пробормотала она, в то же время думая, что она ничем не заслужила его доброты. Сколько он натерпелся из-за нее!
Но в чайнике набралось чая на целую чашку, и на тарелке лежал сандвич с цыпленком. Даглесс благодарно усмехнулась и, быстро проглотив сандвич, запила чаем и легла на вторую кровать. Они поговорят, когда он вернется. Она спросит, откуда он узнал, где ее искать, и как нашел в темноте, под проливным дождем.
Сейчас он придет, и они все выяснят…
Даглесс закрыла глаза всего на минутку, а когда открыла, оказалось, что уже утро. В лицо били яркие солнечные лучи. Девушка сонно пошевелилась, приподнялась…
У окна, спиной к ней, стоял мужчина. Из всей одежды на нем было только маленькое белое полотенце, завязанное на бедрах. Даглесс, словно во сне, отметила, что мускулистый торс переходил в узкую талию и такие же мускулистые бедра. И не сразу сообразила, кто это; только через несколько секунд вспомнила все: от первой встречи в церкви, когда он приставил к ее горлу шпагу, до прошлой ночи, когда он нашел ее в сарае и понес сквозь дождь.
Услышав легкий шум, Николас обернулся.
– Ты проснулась, – бесстрастно заметил он. – Вставай скорее, нам много нужно успеть.
Поспешно вскочив, Даглесс увидела, что он тоже собирается одеваться… в ее присутствии.
Схватив помятую одежду, Даглесс ретировалась в ванную. Натянула юбку, порванную блузку, посмотрелась в зеркало… и едва не заплакала снова. Выглядела она ужасно. Глаза по-прежнему красные, вместо волос спутанная, мелкозавитая грива, и ничего поделать невозможно! Это можно исправить разве что в дорогом салоне красоты!
"Рыцарь в сверкающих доспехах" отзывы
Отзывы читателей о книге "Рыцарь в сверкающих доспехах". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Рыцарь в сверкающих доспехах" друзьям в соцсетях.