Еще в течение часа оргкомитет обсуждал кандидатуры исполнителей. Единогласно было решено, что роль Розины будет исполнять девушка Алена, пышногрудая блондинка, злоупотребляющая косметикой, а Фигаро, естественно, сыграет Вадик.
– А как же его спутница, Александра? – на минуту задумался студент-филолог.
– А почему она должна обязательно участвовать? – встрепенулась Розалия Сергеевна, и студент-филолог замолчал.
А Александра была влюблена. Она перестала считать дни и всецело отдалась замечательному легкому чувству. Однако очень быстро счастливый покой ее покинул, поскольку у нее оказался тот тип влюбленности, который в силу определенных обстоятельств наполовину состоял из ревности. Поделать с этим она ничего не могла – молодость и красота Вадика, так бросающаяся в глаза в шикарных и будоражащих новогодних декорациях лайнера, делала его объектом интриг многочисленного отряда отдыхающих дам. А о возрасте Александры все-таки можно было догадаться. Вадик как будто не замечал ничего вокруг. Он был занят Сашей – именно так, ни разу ни ошибившись, он теперь называл Александру Тихоновну. Больше всего ему нравилось, усадив ее на палубе в большое плетеное кресло, закутать в теплый плед и, устроившись у ее ног на виду у всех, вести долгие беседы. Он рассказывал Саше балетные истории, о своей семье, о том, как пытался сменить профессию. Она слушала его, что-то говорила и, оглядываясь по сторонам, примечала, как ей казалось, взгляды возможных соперниц. «Это удивительно! Я вступила на корабль как победительница, все эти тетки боялись за своих мужей. А теперь мы как бы поменялись местами. Теперь мне есть что терять, и теперь я их боюсь!» – думала она. Когда Александра была уверена, что их никто не слышит, она с ехидной и немного жалкой улыбкой провоцировала Вадика:
– Ты не хочешь пойти потанцевать, я здесь посижу, на воздухе?
– Нет, – отвечал он, – если хочешь, пойдем. Но только вместе.
– Господи, да я уже тебе надоела! – кокетничала она. Ей было необходимо убеждаться в его любви каждую минуту.
Вечером и ночью она заводила разговор о том, что их отношения, наверное, ошибка, не стоило так давать себе волю. Вадик понимал все правильно и терпеливо опровергал все ее доводы.
– Слушай, так же хорошо! Я так благодарен тебе за все, а самое главное, за то, что случилось уже здесь. Я говорю тебе это абсолютно искренне, тебе только надо в это поверить.
– Да, конечно, – соглашалась Александра, укладывалась на его плечо и замолкала.
А в душе у нее скреблись сомнения.
…Вечер литературных шарад шел уже третий час. Мероприятие, которое грозило провалиться, неожиданно для всех, а главное для устроителей, имело огромный успех. Зрители с удовольствием и смехом взирали на участников, облаченных в самодельные костюмы, бормочущих плохо выученный текст и постоянно сверяющихся с бумажками. Импровизации вызывали порой гомерический хохот. Уже отыграли Треплев с Аркадиной, которые больше были похоже на двух городских сумасшедших, уже прозвучал отрывок из Джека Лондона, и никто его не узнал. Уже побегал маленький мальчик в «костюме» Каштанки – его наградили аплодисментами и конфетами. Наконец в центре поставили искусственный фонтан, который должен был изображать фонтан в саду графа Альмавивы. За «сценой» стоял Вадик-Фигаро, подпоясанный чьим-то шарфом, Алена-Розина в широкой турецкой юбке и с китайским веером в руках. Александра, которая последние два дня учила с Вадиком текст, сидела среди зрителей. Настроение у нее было неважное. Нельзя сказать, что ее обидело то обстоятельство, что ей не предложили роли в шарадах. Она и так была «царицей бала», как выразился капитан. Да и по возрасту, судя по выбранным отрывкам, играть ей было нечего. Ее немного волновали длинные репетиции Вадика с Аленой-Розиной. Вадик после них ворчал, что Алена – девушка глупая, не может и двух строчек запомнить и совершенно не умеет играть:
– Господи, мне кажется, она даже в школе не училась! Ударения ставит так, как заблагорассудится!
– Это не главное, главное, что будет симпатичная Розина, – говорила Александра и внимательно наблюдала за реакцией Вадика.
Реакции почти никакой не было, только вздох с оттенком упрека.
И вот теперь все с нетерпением ожидали этой сценки. Заиграла музыка, и появился Фигаро. «Он необычайно талантлив», – подумала Александра, поскольку и она, и все зрители увидели действительно Фигаро. Обаяние, хитрость, бойкость, ум – все, что свойственно этому персонажу, Вадик сыграл очень умело. Появление Розины вызвало шепот, взгляды женщин в сторону Александры и одобрительное покашливание мужчин. Алена-Розина была чрезвычайно хороша. «Интересно, почему это он жаловался на нее? Она отлично держится и знает текст. И играет, кстати, неплохо», – про себя отметила Александра. И в этот момент сердце сжалось. Сцена признания в любви и обещание верности звучала так натурально, так искренне, что ей стало неудобно сидеть здесь, среди людей, которые отлично знали об их с Вадиком отношениях. Слова Фигаро, обращенные к Розине, ранили Александру и выпускали наружу страшного зверя – ревность. Несколько минут она натужно улыбалась, глядя на исполнителей, но как только сцена завершилась и можно было незамеченной покинуть зал, ушла.
У себя в каюте Александра привела себя в порядок, натянула узкие джинсы, надела белую футболочку – по ее разумению, эта одежда необычайно ей шла и делала лет на пять моложе. Потом она распустила волосы, но, подумав, опять собрала их в короткий хвостик. Ожидая Вадика, который, конечно же, примчится сразу же, обнаружив ее уход, Александра репетировала речь. Сначала она решила, что объяснит свой уход плохим самочувствием. Мол, ничего страшного, голова разболелась. Ей не хотелось, чтобы Вадик заподозрил ее в ревности. Потом она решила, что сама сейчас спустится вниз как ни в чем не бывало и поздравит его и Алену с отличной сценкой. Она уже было открыла дверь. Но поняла, что выдержки у нее на это не хватит. Отшагав из угла в угол приличное расстояние, Александра посмотрела на часы. Вадика не было уже сорок минут. В ее душе наступило затишье, которое предвещало бурю. За то время, что она ждала Вадика, Александра два раза пожалела, что поехала в круиз, один раз мысленно назвала себя дурой и четыре раза пообещала себе объявить Вадику бойкот. В этот момент дверь каюты открылась и появился счастливый Фигаро.
– А что ты здесь делаешь?! И почему ты ушла? – спросил Фигаро и стал пытаться развязать завязанный на поясе женский шарф.
– Вон! Вон отсюда! Чтобы я тебя не видела больше! – Буря грянула неожиданно даже для самой Александры. Ей казалось, что она сможет себя держать в руках. Но счастливое лицо Вадика, его атлетический торс, обтянутый тонкой белой рубашкой, сияющие глаза – это вызвало в ней приступ любви, которая сейчас имела вид ярости.
Вадик выронил из рук шарф, и Александра увидела, как его лицо и шея стали пунцовыми. Она с ужасом поняла, что делает даже не ошибку, она делает гадость, но самые страшные слова были уже сказаны.
– Куда мне убираться? – спросил спокойно Вадик.
– Куда хочешь, хоть вплавь домой. Здесь ничего твоего нет, ты здесь больше не живешь, – ответила Александра, также отчетливо понимая, что она переступает все мыслимые границы. Но ревность уже вцепилась в нее, не отпускала, уже даже здравый смысл поддакивал этой ревности. «Ты – старая, он – моложе тебя. А эта девица хороша, чудо как хороша! Неужели ты думаешь, что он в тебя влюблен!» – шипел здравый смысл. Ослепление гневом, стыдом и страхом вдруг стало проходить, но было уже поздно, и, сознавая это, Александра подбодрила себя громким хлопком двери.
– Хорошо, дай мне только некоторое время. – Вадик тоже ушел к себе в спальню.
Александра заперлась в ванной. Что делать теперь со своими чувствами, с Вадиком, круизом и вообще со своей жизнью, стало совсем непонятно. Гнев окончательно ее покинул, бессмысленность этой вспышки стала очевидна. «Будет он еще по девкам молодым бегать!» – воскликнула она совсем неубедительно и растерянно посмотрела на себя в зеркало.
Следующие несколько дней окружающие заметили, что Александра и Вадик спускаются в ресторан в разное время, что гуляют они на разных палубах, а вечерами Вадика встречали в компании с Аленой-Розиной. Они допоздна сидели в одном из баров и разговаривали. Вернее, говорил Вадик, а Алена слушала. Второй помощник капитана знал больше всех, но героически молчал – он разрешил Вадику временно занять пустую гостевую каюту.
Александра Тихоновна была балериной, а это значит, она привыкла к травмам разного рода. Два дня прошли сумеречно, на третий она появилась в кают-компании в великолепном новом платье, приняла участие в карточной игре и, заметим, играла в паре с капитаном. Свой выигрыш они отметили шампанским. Правда, пила только Александра. Капитан, давний вдовец, еще не забыл, как следует ухаживать за дамами, а потому окружил Александру Тихоновну такой заботой и вниманием, что у нее появилось ощущение, что ее уложили в вату, словно елочную игрушку. Самое свободное время у нее было теперь тогда, когда капитан пребывал на капитанском мостике, а поскольку во второй части своего круиза лайнер в основном стоял в различных портах, времени у капитана для Александры было предостаточно. В один из дней он объяснился ей в любви – на море, как и погода, так и чувства стремительны. Александра внешне смутилась, чертыхнулась про себя и промолвила:
– Давайте об этом поговорим по возвращении.
Этот дипломатический ответ обозначил капитану весьма привлекательное будущее. А самое главное, впервые за долгое время придал ему уверенности в себе и убежденность, что, несмотря на возраст, любовные пути ему еще не заказаны.
Теперь отдыхающая публика в перерывах между подготовкой к новогоднему балу развлекалась соперничеством двух пар. Вадик с Аленой не пропускали ни одного танцевального вечера, допоздна сидели в баре, любезничая, вечера проводили на палубе, полулежа в плетеных креслах и держась за руки. Эта идиллия возмущала дам элегантного возраста – именно тех, которые еще недавно негодовали по поводу мезальянса Александры и Вадика. Теперь они были всецело на стороне Александры, которая, в свою очередь, демонстрировала роман с капитаном. Карты по вечерам, прогулки, ужины в ресторане и танцевальные вечера – в паре с капитаном Александра выглядела безусловно лидером, что ей очень нравилось, тогда как Вадик в аналогичной ситуации лишь перетягивал одеяло на себя.
Александра и Вадик не разговаривали друг с другом, избегали встреч наедине и не здоровались, даже столкнувшись лицом к лицу. У Вадика в таких ситуациях была физиономия, как выразилась однажды про себя Александра, «обиженного попугая». Сама же она очень любила на глазах у всех склониться к мощному плечу капитана и слабой улыбкой выразить женскую беспомощность. Капитан, завидев пару Вадик – Алена, делал заботливое лицо и старался отвлечь Александру каким-то пустяком. Но от нее не ускользнул оценивающий взгляд, который однажды капитан бросил на Алену. Александра сначала разозлилась, а потом вдруг почувствовала ужасную усталость. Она посмотрела на календарь – оставалось совсем немного времени и одно главное мероприятие – встреча Нового года и бал.
– Я кое-что забыл, там, у себя в спальне, когда можно будет зайти забрать? – Вадик смотрел поверх головы Александры.
Они стояли на палубе, откуда-то сверху раздавались смех и крики – развлекательные мероприятия, казалось, не закончатся никогда. Как успела заметить Александра, главную роль сегодня опять играла Алена – в немыслимых тряпках она изображала принцессу Турандот, которая мучает загадками женихов. Литературное направление развлекательных мероприятий явно задавал студент-филолог.
– У тебя же свой ключ есть? – удивилась Александра. – Хотя, понимаю. Зайди, если не очень сложно, с двух до трех. Позже не открою, буду занята.
Александра заметила, как Вадик дернулся. «Так тебе и надо! – подумала она злорадно. – Только где он живет, неужели с ней в одной каюте?!»
– Я не буду заходить сюда в твое отсутствие, – бросил Вадик и вдруг улыбнулся, – а капитан в свою каюту не пригласил?
– Да что ж я, голь перекатная, по каютам скитаться! Мне и у себя хорошо, – грубо ответила Александра, сделав ударение на слове «себя».
– Всегда любил интеллигенцию за деликатность и хорошее воспитание.
Александра почувствовала непреодолимое желание вцепиться Вадику в волосы.
– Извини, конечно же, я не должна была тебе напоминать о щекотливых обстоятельствах.
Она повернулась и пошла прочь. Весь день и вечер она просидела одна у себя в каюте, не ответила капитану, который долго стучал в дверь. Она думала, что Вадик придет за вещами, и собиралась извиниться, но он не пришел.
Тридцать первое декабря началось штормом, чему Александра очень обрадовалась. Она столько уже «наломала дров» и так извела себя укоризной, что чем сейчас было хуже, тем легче ей было. «Вот и отлично, может, отменят этот чертов новогодний бал!» Впрочем, надежды на это было мало, поскольку бал-то отменить могли, а Новый год – нет. Следовательно, вечер и ночь по всему лайнеру будут сновать люди, будут крики, смех, танцы. Никто не станет обращать внимание на чье-то плохое настроение, все будут приставать с пожеланиями, поздравлениями и шутками. От одной мысли, что кто-то сейчас может полезть к ней в душу, у Александры свело скулы. Видеть и слышать она никого не хотела. За завтраком бледным и слегка обеспокоенным пассажирам было объявлено, что волнение на море будет в течение всего дня, что лучше всего на палубе не появляться, а готовиться к предстоящему празднику.
"С праздником! Новогодние рассказы о любви" отзывы
Отзывы читателей о книге "С праздником! Новогодние рассказы о любви". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "С праздником! Новогодние рассказы о любви" друзьям в соцсетях.