В тот день вылет поначалу показался безрезультатным. 'Мессеры', покрутившись по ту сторону пролива, вернулись на базы, но их звено неожиданно наткнулось на зависший над проливом одинокий двухмоторный бомбардировщик. Он следовал за отправляющимся на север конвоем из десятка кораблей.

Майкл в том полете прикрывал Хока, и их оказалось четверо против 'Дорнье'. Защищать Хока было не от кого - видимость прекрасная, и ни одного вражеского самолета на много миль вокруг. Это-то и сослужило ему плохую службу! Будучи уверенным, что товарищи и без него прекрасно справятся с неприятелем, Майкл расслабился и поначалу не сообразил, почему в его кабине непривычно запахло. До него дошло, что случилось только после разрывающего наушники крика Калверли:

- Филателист (позывной Майкла), тебя поразили!

Очевидно, стрелок Дорнье каким-то невероятным образом его всё-таки достал, а дальше Майкл уже действовал на автомате - перевернул 'галл', открыл колпак, отстегнул ремни и камнем полетел вниз в свинцовые волны пролива.

Через положенный промежуток времени парашют мягко раскрылся, дернув его вверх. У Майкла оставалось чуть больше минуты, чтобы осознать, в какой дрянной ситуации он оказался. Конечно, на нем был спасательный жилет, но что в нем проку, если внизу его должна встретить ледяная вода?

'Пэм,- тоскливо подумал он,- даже не узнает, что со мной случилось! Скажут - 'не вернулся на базу!'. Бедная моя девочка, как же она будет страдать!'

Вода приближалась.

'Неужели это всё?! И больше уже ничего не будет? Жаль! Прими меня, Господи!'

И тут в нижних слоях атмосферы он наткнулся на какой-то сильный воздушный поток, резко потянувший парашют к берегу, и когда Майкл все-таки шлепнулся в воду, его волной потащило к прибрежным скалам. И началась отчаянная борьба с обжигающе ледяной водой, с хлопающим на ветру и липнувшим к лицу мокрым шелком, с норовившими его насмерть спеленать в удушающий кокон стропами, а так же с впивавшимся во все места камнями. И его все время куда-то несло, волокло без остановки.

- ..., - выругался он, чувствуя, что на всем теле не осталось живого места, - да пусть уж лучше я разобью голову, только бы этим кувыркам пришел конец!

И к нему снизошли - Майкл так хорошо приложился к какому-то валуну, что явственно услышал, как его голова с треском раскололась на несколько частей.

Очнулся Фрейзер оттого, что кто-то пытался влить ему в рот виски.

- Эй, парень, очнись! Замерзнешь!

Вместе с сознанием пришло ощущение жуткого холода, перебивающего даже тошнотворную боль в голове и во всем теле. Майкл, не открывая глаз, осторожно пошевелил руками и ногами, покрутил неимоверно тяжелой головой и застонал от облегчения. Он был жив! А остальное - ничего не стоящие мелочи!

Фрейзера спасла от переохлаждения береговая охрана. Эти люди напоили его грогом, высушили одежду, обработали и залепили пластырями многочисленные раны и царапины на всем теле. И пока он, борясь с головной болью и тошнотой, сидел в комнате отдыха у калорифера, глотая горячее вино и трясясь от озноба, о нем сообщили в штаб их авиакрыла.

Не прошло и двух часов, как в расположение базы ворвался автомобиль Пендлтона.

Майор, едва завидев порядком побитого, но все же живого Фрейзера, отбросил всякую сдержанность, горячо пожав ему руку.

- Какое счастье, что вы оказались живы, старший сержант!

Майкл удивленно покосился на Пендлтона, решив, что ослышался.

- Вам присуждено следующее звание!- подтвердил майор. - Приказ пришел ещё перед Рождеством, но пока разобрали бумаги...

- Похоже, я на пороге блестящей карьеры,- пошутил, поморщившийся от боли в лопнувшей губе Майкл,- если только за подбитого 'галла' мне не придется оставить прежним количество нашивок на рукаве!

- Ни в коем случае!- уверил его офицер разведки, и тут выяснилась весьма неприятная правда.

Оказывается Чарли Риган, будучи ведомым у командира их звена Мэнсона решил попытать удачи, чтобы разделить победу над бомбардировщиком с Хоком. И он, бросив своего ведущего, направился к их звену, но, неудачно развернувшись, оказался ослеплен солнцем и послал очередь в 'галла' перепутав его с 'Дорнье', да ещё радостно сообщив, что попал!

Майкл нервно хмыкнул - умереть по ошибке от рук своих же товарищей, что может быть обиднее? Но с другой стороны, понимал он и Ригана - тому элементарно не везло со сбитыми самолетами, хотя он был неплохим пилотом. А ошибиться, когда тебе в глаза бьет солнце, может любой!

- Мне нужно написать рапорт о случившемся?

- Сейчас пишут рапорты все свидетели произошедшего, и Ригану грозит крупное разбирательство! Хорошо, хотя бы, что вы остались живы!

С этим трудно не согласиться!

- А 'Дорнье'?

- Воспользовавшись растерянностью в наших рядах, удрал восвояси! Я отвезу вас в госпиталь.

- В этом нет необходимости,- живо отказался Майкл, представив новые унылые дни под приглядом мисс Гордон, - мне уже обработали порезы, а синяки и шишки сами по себе пройдут. Жаль вот только куртку сильно изодрал!

- И не только куртку!

И пока они добирались почти на ощупь по ночным дорогам в Лангмер, между ними завязался разговор совсем на другую тему:

- У меня есть сведения, что вы являетесь владельцем авиационного завода!

Кроме Кентсома проболтаться было некому! Только неясно - зачем его светлость распустил свой язык?

- Не я, а мой отец! Начиная с 30-го года, мы специализируемся на выпуске прогулочных и спортивных машин. Но почему это вас интересует?

Они при всем желании не могли узнать об их бразильских проектах. Тем более что он бросил развертывание производства на полпути, передоверив завод зятю.

- Вы использовали в производстве моторы Роллс-Ройс 'Мерлин-12'?

- Нет! Да и зачем, это слишком мощные моторы для самолетов такого класса.

И вновь он покривил душой, но, в конце концов, существует же право на коммерческую тайну.

- Наша корпорация,- любезно пояснил он майору, - занимается поставкой электротехнического оборудования для заводов, производящих бытовую и прочую технику. Самолетостроение для нас не больше, чем хобби, в которое мы вкладываем свободные деньги.

- Вы, наверное, весьма состоятельный человек?

Майкл нахмурился - в приличном обществе не принято задавать такие вопросы!

- Не беден, - резко ответил он,- но не думаю, что состояние моего кошелька хоть чем-то сможет помочь при встрече с 'мессером'!

- Здесь вы, конечно, правы! Но вашей персоной, в связи с помолвкой с леди Памелой Келси заинтересовались наверху, поэтому мое любопытство отнюдь не праздное!

Майкл сухо усмехнулся - ну, вот и он на крючке у британской контрразведки, заподозрившей его в интересе к государственным секретам Англии. Может, и Чарли палил в него изо всех восьми пулеметов по заданию этой организации?

- Леди Памела - красавица, каких мало по обе стороны океана,- сдержанно пояснил Фрейзер,- и не её, а уж тем более, не моя вина в том, что она работает на правительство. Честно говоря, меня заставили сделать ей предложение совсем другие достоинства этой девушки.

Пендлтон неожиданно хмыкнул в свои рыжие усищи:

- Если бы она сейчас вас увидела, то вряд ли осчастливила согласием! Хотя вы, Фрейзер, даже с изуродованной физиономией, довольно интересный джентльмен.

- Каждый человек по-своему интересен! Не сочтите меня невежливым, но я не желаю и далее говорить про мою невесту. Надеюсь, вы сохраните в тайне помолвку?

- В этом можете быть уверены!

Они вернулись в Лангмер поздно ночью, и все равно Майкла дожидался взволнованный Фарр.

- Виноват, - буркнул Фрейзер, едва завидев сидящую на кровати долговязую фигуру, - 'галл' отправился в свое последнее плавание. Там он встретится со своими предыдущими хозяевами!

- Не шути такими вещами,- укоризненно вздохнул тот. - Не представляешь, какой тарарам поднялся, когда ты не вернулся на базу!

Майкл уже знал обо всём со слов Пендлтона, поэтому слушал о злоключениях Чарли без особых эмоций. А вот отражение в зеркале его заинтересовало больше - багровое, распухшее месиво, покрытое порезами, едва ли можно было назвать человеческим лицом. Жуткая бандитская рожа! Фрейзер даже на минуту пожалел, что отказался от госпитализации, тем более сейчас, когда спала эйфория от чудесного спасения, и жутко заболела шишка на темени и изрядно помятые ребра. Но было ещё кое-что:

- Где Риган?

- Отстранен от полетов!

Судя по гулу в ушах, он также в ближайшие дни не сможет подняться в воздух. Да и на чем ему теперь летать?


ЛАНГМЕР.

Стараниями Нортона новый 'Спитфайр' ему выделили из состава соседней эскадрильи уже на следующий день. Его бывший пилот перевелся куда-то на север. Истребитель вроде был точно таким же, как и его собратья, но, прикипев сердцем к 'галлу', Майкл без особого энтузиазма встретил новую машину.

То утро выдалось солнечным и теплым, и летчики всех трех эскадрилий, базирующегося в Лангмере авиакрыла, высыпали на летное поле, чтобы провести предполетную проверку, потрепаться друг с другом и переговорить с наземным персоналом.

На грифельной доске в тот день были мелом обозначены имена летчиков и бортовые обозначения трех звеньев по четыре самолета. И это было оправдано - судя по погоде, нужно было ожидать от немцев какой-то большой атаки.

Дежурные пилоты в отличие от остальных вели себя, как собирающиеся на зверя охотники - натягивали спасательные жилеты, проверяли полетные карты и обговаривали детали с ведущими или ведомыми, да и остальные летчики были заняты проверкой парашютов и беседой с механиками и оружейниками.

Короче, наверное, ни разу за все время пребывания Фрейзера в Лангмере не собиралось на аэродроме такого количества людей, как в этот ясный безветренный денек конца декабря 1940 года.

Майкл, между тем, то же щурясь на ярком солнце, ходил кругами вокруг своего нового 'спита', недоверчиво принюхиваясь и приглядываясь к незнакомой машине. Его лицо красовалось разбитой скулой и ссадинами на лбу и подбородке, распухшие губы саднили и кровоточили, но хотя бы перестала болеть и кружиться голова. Фарр с остальными механиками, недовольно ворча, что-то нелицеприятное о своих предшественниках, копался в кабине.

И вот тут-то все и произошло.

К слоняющемуся в нерешительности Фрейзеру ленивой походкой, засунув руки в карманы, приблизился скучающий Кренфорд.

- Что ты ходишь, как фермер на ярмарке, облюбовавший новую корову! - хлопнул он его по плечу. - Говорят, что ты мастер высшего пилотажа, а такие могут выделывать антраша даже на поднявшемся в небе корыте!

Вот интересно, в каком месте даже у самых зрелых и серьезных мужчин прячутся озорные мальчишки, подбивающие их на всякие безумства? А уж, Майкла, тем паче, никогда не отличала рассудительность.

Сделав знак своим механикам освободить место, он ловко запрыгнул в кабину и поднял машину в воздух.

Фрейзер быстро набрал высоту, а потом, перевернувшись через крыло, бросил 'Спит' в крутое пике прямо на разинувших рот от изумления зрителей, и, выходя из него, совершил несколько бочек на восходящей. Завершив это представление идеальным иммельманом, Майкл элегантно посадил свой новый 'Спит' на три точки. Истребитель слушался его как ручной!

Но такая легкость выполнения элементов высшего пилотажа, на самом деле далась ему непросто. Во время исполнения пике он испытал такую чудовищную головную боль, что едва справился с машиной. Когда его 'Спитфайр' коснулся посадочной полосы, пилоты встретили Майкла восхищенными овациями, а вот все это время любовавшийся выходками подчиненного Нортон сухо пригласил в свой офис для выволочки.

- Подобное нарушение дисциплины недопустимо! - холодно высказался он, сверля Фрейзера неприязненным взглядом. - Не вызывает уважения и пижонство, непростительное в вашем возрасте!

Нортону было чуть за тридцать, и Фрейзер, наверное, казался ему чуть ли не стариком. И, судя по словам, неисправимым фанфароном!

- Зачем вы устроили это шоу? Хотели унизить остальных пилотов, которых в небо призвала война, а не блажь не знающих куда девать время и деньги плейбоев?!

Фрейзер изумленно прослушал эту обвинительную речь, испытав невольное дежавю - слово в слово то же ему твердил и дядюшка Лайонелл. Но тот был испытанным марксистом и ближайшим родственником, а вот сносить подобную чушь от заразившегося большевистскими идеями мальчишки, Майкл не собирался.