– Это мой бывший муж.
Кивнув головой своим мыслям, Вадим кратко бросил:
– Я так и подумал.
Взяв бокал вина, спокойно стал его допивать, будто забыв убрать свою ладонь с руки спутницы.
Она не противилась, пригорюнившись и опасаясь неприятных инсинуаций со стороны бывшего мужа. Ей не верилось, чтобы Анатолий оставил всё как есть.
Принесли десерт, состоявший из маленьких слоеных пирожных и чашечки кофе со сливками. Доев, она с опаской посмотрела на Анатолия, сидевшего как раз на пути к выходу. Вадим, проследивший за ее взглядом, кисло усмехнулся.
– Да чего вы так его боитесь? Он что, бил вас?
Она покусала губы и нехотя призналась:
– Нет. Но он вспыльчивый и сильный. Боюсь драки.
Вадим расхохотался, наклонившись пониже и заглядывая в ее испуганные глаза.
– Милая, ну вам-то чего бояться, не вы же будете драться! И вообще, я считаю, что даме должно быть очень приятно, когда из-за нее бьются ее поклонники.
Татьяна вспылила:
– Да мы что, животные, что ли? Это там самцы выясняют, кто сильнее, чтобы покрыть самку, а мы люди. – И ядовито добавила: – Пока еще.
Вадим ободряюще закивал головой.
– Вот теперь вы нравитесь мне гораздо больше. А то превратились в этакую плаксивую размазню.
Она сверкнула глазами и стремительно пошла к выходу, больше не кидая опасливых взглядов в сторону Анатолия и мрачно бурча про себя: если мужики хотят друг другу носы расквасить, ради Бога, имеют на это право, я тут ни при чем.
Одевшись, вышли на улицу, и Татьяна с облегчением вздохнула, радуясь, что пронесло. Но тут, развевая в пыль ее надежды, вслед за ним выскочил раздетый Анатолий. Кинулся к ним с воплем: «Это моя жена!», и попытался стукнуть соперника по носу. Но Вадим, сделав стремительный шаг назад, поймал его занесенную для удара руку и резко вывернул, хрустнув суставом. Толик взвыл и рухнул на колени.
Вадим, не отпуская, нравоучительно сказал:
– Вот что, дружок, хорошенько запомни: если женщина говорит нет, то это значит «нет», а не «да» или «может быть», и не лезь! Всё понял?
Анатолий попытался ерепениться, но Вадим сильнее вывернул руку, и тот, скрипнув зубами, почти неслышно прошелестел:
– Понял!
Вадим отпустил драчуна, но спиной к нему не поворачивался до тех пор, пока тот не вернулся в ресторан. Потом осклабился и презрительно заметил:
– Никогда не понимал типов, которые драться абсолютно не умеют, но задиристые, как дурные петухи!
Татьяна пожала плечами, не зная, что сказать.
– Он всегда неадекватно воспринимал окружающих, когда пьян. Но с возрастом, похоже, это свойство у него усугубилось.
Вадим обнял ее одной рукой, другой подзывая показавшееся такси.
– Ну что, убедились, что я не зря обещал не давать вас в обиду?
Она кивнула.
– Да, спасибо. Вы спортсмен?
Он усмехнулся.
– Да нет. Просто в мои должностные обязанности входит умение владеть своим телом и некоторыми приемами.
Она озадаченно протянула: «ааа…», и замолчала, не став спрашивать, где же он работает. Вадим, не дождавшись ожидаемого вопроса, пробормотал что-то типа «да, с вами не соскучишься», и усадил ее в подъехавшее такси. На этот раз сел рядом с ней и всю дорогу держал ее за руку. Сердце у Татьяны начало мрачно биться: если он думает, что после героической защиты ее честного имени можно будет в порядке вознаграждения улечься с ней в постель, то сильно ошибается!
Его вопрос выбил ее из воображаемой баталии:
– Вы давно разошлись?
Она встряхнулась и не сразу вспомнила:
– Три года назад. А что?
Избегая прямого ответа, Вадим успокаивающе прошептал:
– Да так, просто прикидываю, не слишком ли еще свежи раны.
Окончательно уверившись в его неприличных намерениях, Татьяна приготовилась к обороне, кипя от возмущения. У входа в общежитие Вадим попросил водителя немного подождать и вышел из машины вместе со спутницей. Доведя ее до входа, тихо спросил:
– Насколько я понимаю, войти мне будет не дозволенно?
Она сухо подтвердила:
– Конечно. У нас после одиннадцати всем посторонним предписывается покинуть помещение.
Осторожно поднеся к губам ее руку, мужчина нежно поцеловал ладонь.
– Но это не для всех, конечно. Но я не настаиваю. Надеюсь, что мне еще удастся вырваться сюда и я непременно с вами увижусь. Даже если не будет командировки, всё равно приеду. – Положив руки ей на плечи, привлек к себе и коротко, но жадно поцеловал. – Спокойной ночи, Таня. Помните: мы обязательно увидимся!
Огорченно махнув рукой, заскочил в ожидавшее его такси и стремительно уехал, будто боялся не выдержать и вернуться.
Татьяна бестолково смотрела ему вслед, не понимая, как можно обещать подобное почти незнакомому человеку. Заметив выглядывающую из дверей любопытную тетю Любу, вздумавшую посмотреть, кто это там приехал, кивнула ей и прошла в свою комнату. Разделась, смыла макияж и, поеживаясь, легла в холодную кровать, печально размышляя, почему на ее пути постоянно встречаются мужчины одного типа – привлекательные, своенравные и совершенно не думающие о ней. Ей постельная лирика совершенно не нужна. Радости от близости с Толиком она никогда не испытывала, и ущербной себя от этого отнюдь не считала.
На следующей неделе после рабочего дня пришла в мастерскую набросать эскиз новой картины. Там царили шум и гвалт. Возбужденные художники, звеня дорогими хрустальными бокалами, заимствованными из шкафа Юрия Георгиевича, усердно провозглашали тосты в свою честь и здравицы руководителю. Сергей, украшенный большим пятном масляной краски и бывший уже изрядно навеселе, сжал озадаченную Татьяну в объятиях, расцеловал в обе щеки и счастливо завопил:
– Получилось, всё получилось!
Когда он выпустил ее, покрасневшую и полузадохшуюся, из своих цепких рук, ей сунули бокал с шампанским и потребовали:
– Пей до дна!
Она осторожно взяла вино и потребовала:
– А теперь объясните, за что пьем!
Народ удивился.
– Ты не знаешь, что утром звонил босс?
Татьяна отрицательно покачала головой, и все враз заговорили, перебивая друг друга, спеша поделиться потрясающей новостью:
– Наша выставка имела колоссальный успех! Особенно твои картины. Тебя назвали вторым Левитаном. Хотя лучше бы просто Таней Нестеровой. Вчера прошел аукцион, и за картины развернулась настоящая битва! Продано всё! Сколько денег выручено, Юрий Георгиевич не сказал, но обнадежил, что после вычета налогов и накладных расходов у нас еще останется немало.
Через неделю вернулся Звонницкий. Первым делом пригласил Таню к себе на кафедру. Немного порассказал о поездке, но больше о том, что чувствовал при встречах с людьми. Как обычно, говорил нараспев, красиво жестикулируя, напоминая вальяжного аристократа.
– Как там нас принимали! Может быть, на западе слишком уж увлеклись абстракционизмом и всем, что с ним связано, люди от него устали, и потому твои лиричные картины имели такой потрясающий успех? – Притушив радость, прагматично заметил: – Или, что реальнее, те деньги, что заплачены за картины, только нам, нищим русским художникам, кажутся большими. А для западной публики это жалкие гроши. Во всяком случае, вот тебе конверт с пластиковой карточкой и заметки из тамошних газет о нашем вояже. Здесь несколько лестных строк о тебе и твоих картинах. Глубокое проникновение, экспрессия и так далее.
Несколько ошарашенная Татьяна пылко поблагодарила профессора и выскочила из института. На улице вроде бы всё было как всегда – противная северная осень, хмурый день, моросящий дождь, грязные лужи под ногами. Но ей казалось, что вокруг чужой нереальный город, с искаженной перспективой и фантастической расцветкой.
Улица, по которой она шла, спиралью уходила в небо. Грудь распирало, дышать было трудно. Почудилось, что она, как бабочка, с трудом вытаскивает сложенные крылышки из тугого хитинового кокона. Даже голова кружилась от лихорадочного чувства освобождения. От нищеты, от нудной работы, от постоянной зависимости.
Заскочила в маленькое помещение банкомата. С трудом разобравшись в непривычной системе, посмотрела на сумму своего счета, высветившуюся на дисплее. Сумма была ошеломляющая. Не поверив компьютеру, сочтя это ошибкой машины, закончила операцию и снова вставила в щель банкомата пластиковую карточку. Цифры были те же.
Решив снять двадцать тысяч, набрала нужную цифру и с трепетом стала ждать результата. Внутри банкомата что-то зашуршало, и он выдал небольшую пачку тысячных купюр. Она немного призадумалась и набрала новую цифру. На сей раз уже тридцать тысяч. Автомат безропотно выдал и эту сумму, повергнув ее в настоящий шок.
Опасливо оглянувшись по сторонам, выясняя, не подглядывает ли кто за ней через затемненные стекла, чуть подрагивающими руками засунула бешеные деньги в сумочку, карточку спрятала во внутренний карман куртки, застегнула его и побежала домой.
Не утерпев, по дороге заскочила в стоящий на пути большой супермаркет и позволила себе то, что никогда не покупала, но всегда хотела попробовать: экзотические фрукты с непривычными названиями.
Продегустировав дома всё это великолепие, решила, что привычные персики с виноградом всё же вкуснее. Закончив ужин, сбегала в вестибюль, взяла из кипы бесплатных газет, беспорядочной грудой лежавших на столе у вахтера, газетку «Квартирный вопрос».
Подобрала несколько вариантов по доступной теперь для нее цене. Созвонилась с владельцами и договорилась о встрече. После осмотра остановилась на славной двухкомнатной квартирке. Удобной, просторной, в центре города, с хорошей звукоизоляцией, отделкой на уровне мировых стандартов.
Но больше всего ей понравилась большая ванная комната, выложенная от пола до потолка розовато-кремовым кафелем с нежным золотистым рисунком, хорошей импортной сантехникой и джакузи. Чего еще желать скромной женщине!?
Через неделю купила добротную мебель, полностью обставила квартиру и справила новоселье в своем новом доме, пригласив на него самых близких подруг во главе с Зиной, профессора с женой и собратьев по перу, подвизающихся в мастерской Звонникова.
На счете осталась еще весьма приличная сумма. Позвонила сестре с необычным предложением:
– Настя, у меня теперь есть деньги и я могу помочь тебе купить нормальное жилье. Сколько можно ютиться в маленькой родительской квартире, только называющейся трехкомнатной! – Не ожидавшая ничего подобного, та смогла лишь что-то нечленораздельно промычать. Татьяна удивилась: – Надеюсь, ты не против? – Анастасия, обретя голос, немедля с воодушевлением согласилась, боясь, что сестра передумает.
Взяв отпуск, Татьяна поехала к родителям. Вместе с зауважавшей ее Настей объехала несколько трехкомнатных квартир, но остановились на варианте с четырехкомнатной, ненамного дороже, но требующей хорошего ремонта.
Такой подарок взволновал всё семейство, подняв Танин престиж на недосягаемую высоту.
В местной печати прошла хвалебная информация с оттенком местного патриотизма об удачном заграничном дебюте команды Звонникова и подробным рассказом о каждом участнике. Заказы пошли непрерывным потоком. Что ж, давно известно – нет пророков в своем отечестве. Еще совсем недавно они были безвестны, но, стоило им засветиться за границей, как они тут же стали популярны и в России. Стандартная ситуация.
Уволившись с работы, Татьяна принялась писать на заказ, отдавая этому занятию всё свое время. Периодически какой-нибудь заказчик просил запечатлеть на холсте конкретный, дорогой его сердцу пейзаж, например, домик в исчезающей деревне или старый раскидистый клен, с которым у него были связаны милые сердцу воспоминания. Чтобы выполнить подобные заказы, ей приходилось мотаться по разным местам, порой по бездорожью.
Как-то в сентябре местный меценат, по совместительству любитель живописи уговорил ее написать маслом вид старого родительского дома, давно им заброшенного и разваливающегося в забытой Богом и людьми деревушке. Она была вынуждена согласиться, поскольку мецената ей многозначительно порекомендовал Юрий Георгиевич. Чтобы написать картину, уехала далеко на север. Почти неделю жила на постое у старенькой бабки, усердно делая эскизы и наброски.
Чтобы облегчить ей жизнь, заказчик отправил ее на своем УАЗике, командировав вместе с ней водителя, опытного и пробивного Константина Ивановича. Тот был откровенно доволен такой командировкой, позволяющей запастись провиантом на зиму.
Если бы не эта хомячковая тяга сверхдомовитого Константина Ивановича к запасам, ничего бы не случилось. Они не стали бы заезжать в Охлопково, не стали бы искать правление и просить у начальства картошку. И не было бы так потрясшей ее встречи.
Внешне всё оставалось по-прежнему, но вот душа очнулась, стала страстно требовать счастья, любви, тепла. Пришлось признаться, но только самой себе, и то по секрету, что влюбилась. С первого взгляда, как в сказке! В женатого мужчину! Ничего подобного от себя она не ожидала. Ведь прекрасно знала, что это непорядочно. Но все равно в каждом встречном мужчине среднего роста с темно-русыми волосами искала черты Владимира.
"Самое ценное в жизни" отзывы
Отзывы читателей о книге "Самое ценное в жизни". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Самое ценное в жизни" друзьям в соцсетях.