– В бар, – повторяет Логан, и я киваю в знак согласия.

– Мы ждем Такера? – Я осматриваю парковку, но нашего соседа нигде не видно. – И где Грейс?

– Так уже уехал с Фитци, – отвечает Логан. – А Грейс сегодня не придет. Она на радио.

С бесстрастным видом я поворачиваюсь к Ханне.

– А что насчет твоей второй половинки?

– Я здесь, – с хмурым видом отвечает Гаррет.

– Я имел в виду ее другую вторую половинку. – Я улыбаюсь Ханне. – Где твоя подружка, та маленькая блондинка, королева драмы?

– Сегодня у нее нет настроения выходить в люди. Она хандрит.

– Хандрит из-за чего? – Но я уже знаю ответ. Из-за бывшего парня, это же очевидно.

Ханна подтверждает мою догадку.

– Из-за Шона. Он звонил ей сегодня утром. Не знаю, о чем они говорили, но после их разговора она стала какой-то тихой и с тех пор хандрит. Я бы осталась с ней, но не хотела пропустить игру.

Гаррет наклоняется и целует ее в раскрасневшуюся от мороза щеку.

– Я рад, что ты пришла. Мы ценим твою поддержку, детка.

– Мне так жаль, что вы проиграли, – говорит Ханна, но меня больше заботит то, что Элли грустит в полном одиночестве.

Наверное, она сейчас утешается мороженым, а на заднем плане играют Mumford amp; Sons.

– Ты уверена, что тебе не нужно вернуться к ней, заплести ей косички, например? – спрашиваю я Ханну. – Вы ведь так поддерживаете друг друга, да?

– Да, Дин. Именно так. Заплетаем косички, потом устраиваем бой подушками голышом, а затем практикуемся в поцелуях.

– А мне можно прийти? – говорим мы с Логаном в унисон.

– Размечтались. И я пока не собираюсь домой. Я переписывалась с Элли во время третьего периода, и она заверила меня, что у нее все хорошо. Пьет «Маргариту» и смотрит свой ужасный сериал. Кстати, он действительно ужасный. Сегодня меня домой и силком не затащишь.

– Что за сериал? – с любопытством спрашивает Гаррет.

– Такого кошмара с телевидением еще не случалось, – весь ответ Ханны, и мы дружно смеемся.

Логан хлопает по капоту моего «бумера».

– Ну что, едем?

Я нерешительно мнусь на месте.

– А ты не против поехать с Джи и Уэллси? Мне нужно еще кое-куда заехать. Я встречусь с вами в баре.

– Не вопрос, – с легкостью отвечает Логан. Он уходит от моей машины к «джипу» Гаррета.

Я забираюсь на водительское сиденье и завожу мотор, но жду, пока «джип» уедет, и только потом выезжаю со своего парковочного места. Мне нужно в одно-единственное место, о котором моим друзьям знать необязательно.

* * *Элли

Когда в дверь стучат, моя первая мысль, что это Шон. И я начинаю молиться, чтобы это был не он, потому что после нашего странного, тяжелого утреннего разговора я еще не готова увидеться с ним.

«Я прощаю тебя».

Он выпалил эти три слова в ту же секунду, как я ответила на звонок. Мне же пришлось бороться с собой, чтобы не выплюнуть в ответ какую-нибудь гадость, потому что прощение подразумевает, что я поступила неправильно, переспав с другим парнем. Но это не так. Я не изменяла ему. Не лгала. Конечно, я совсем не горжусь тем, что так быстро после расставания с Шоном переспала с Дином, но я не буду первой, кто пытался найти утешение в случайном сексе, и точно не буду последней.

И все же, несмотря на негодование, вызванное его «прощением», часть меня испытала от этого облегчение. Видит бог, как сильно мучило меня чувство вины из-за той ночи с Дином, так что, может быть. именно прощения я и искала, когда признавалась во всем Шону.

Но это не значит, что я готова к встрече с ним лицом к лицу. Он просил меня встретиться с ним и выпить кофе, потому что ему якобы нужно еще многое мне сказать, но ему не хочется делать это по телефону. Я ответила, что подумаю. И теперь, когда в дверь снова стучат, мне остается надеяться, что он не решил поторопить события.

Мысленно подготовившись к стычке, я открываю дверь. Но это не Шон. Это Дин.

– Привет, куколка. – Он сверкает широкой улыбкой и входит внутрь. – Уэллси сказала, что ты хандришь, и я решил заехать и поднять тебе настроение.

– Я не хандрю, – сердито отвечаю я.

– Так даже лучше. Мне не нужно будет ничего делать. – Дин расстегивает куртку и бросает ее на подлокотник дивана. Потом снимает свитер и остается лишь в светло-голубых джинсах.

Я таращусь на него, не веря своим глазам.

– Ты сейчас действительно снял свой свитер?

– Ну да. Не люблю свитеры.

Он не любит свитеры.

Этот парень… черт побери, я даже не знаю, что о нем думаю.

Дин идет к дивану, и его упругий зад двигается под облегающей джинсовой тканью, напоминая мне о том, какими твердыми мне казались его ягодицы, когда я сжимала их. Когда его длинное тело уютно располагается на диванных подушках, деним натягивается на его хозяйстве, и это тоже вызывает воспоминания. О том, как мой рот наполнился слюной, когда там оказался член Дина.

«О да, детка, соси его. Соси его, он весь твой».

Этот сказанный хриплым голосом приказ эхом отзывается в моем сознании. Губы начинает покалывать, потому что я сосала его, черт подери. Сосала так, как будто в одном его твердом члене объединились леденец на палочке, рожок с мороженым и прочие вкусности.

Блин, должно быть, я покраснела. А раз Дин подмигивает мне, то так и есть. Интересно, он догадывается, что я думаю о минете?

Да что со мной? Конечно! Парни типа Дина наверняка считают, что все девушки только и думают о том, как сделать им минет.

Дин вытягивает одну руку вдоль спинки дивана, а второй подзывает меня к себе.

– Ты будешь садиться или как?

– Спасибо, постою.

– Ой, да ладно тебе. Я не кусаюсь.

– Еще как кусаешься.

В зеленых глазах мелькает шаловливый огонек.

– Твоя правда, кусаюсь.

По-моему, он как-то очень удобно расположился на моем диване. Светловолосый Адонис с золотистой грудью, рельефными мускулами и идеальным, точеным лицом. Если с хоккеем у него не заладится, он всегда может податься в модели. Дин Ди Лаурентис источает сексуальность. Ему на лицо можно налепить рекламу слабительного, и женщины во всем мире будут молиться о запоре, только чтобы у них появилась причина купить это средство.

– Серьезно, кошечка Элли, садись. Из-за того, что ты стоишь, я чувствую себя незваным гостем.

– А тебя никто и не звал, – фыркаю я. – Пока ты не появился, у меня был идеальный вечер.

Кажется, мои слова задели его, но трудно понять, искренне это у него или он притворяется. Подозреваю, что последнее.

– Я тебе действительно так не нравлюсь?

Во мне просыпается чувство вины. Эх, может, все-таки это было искренне.

– Ничего подобного. Ты мне нравишься. Но я не шутила, когда сказала, что секс без обязательств – это не мое. Каждый раз, когда думаю о том, что мы делали в прошлые выходные, чувствую…

– Возбуждение? – подсказывает Дин.

Да.

– Чувствую себя шлюхой.

В его глазах неожиданно вспыхивает гнев.

– Хочешь совет, детка? Сотри это слово из своего словаря.

Я вдруг снова ощущаю себя виноватой, только не пойму, почему. Без особой охоты я все-таки опускаюсь на диван, но лишь убедившись, что нас разделяет приличное расстояние.

– Я серьезно, – продолжает Дин. – Перестань стыдиться того, что было. И к черту слово «шлюха». Люди могут заниматься сексом, когда захотят, сколько захотят, с кем захотят, и не стоит из-за этого навешивать на них всякие дурацкие ярлыки.

Он прав, но…

– Ярлыки существуют, хотим мы того или нет, – замечаю я.

– Да, но их придумали ханжи, любящие осуждать всех и вся придурки и ревнивые ублюдки, которым остается лишь мечтать о сексе. – Дин качает головой. – Тебе нужно перестать думать, что в том, что мы делали, есть что-то плохое. Мы отлично провели время. Предохранялись. Никого не обидели. Никого не касается, чем ты или кто-то другой занимается за дверью своей спальни, понимаешь?

Как ни странно, но его слова немного облегчают чувство вины, которое не покидает меня с той пятничной ночи. Но не полностью.

– Я рассказала Шону, – признаюсь я.

Дин хмурится.

– Не о тебе, – поспешно добавляю я. – Просто сказала, что переспала с другим парнем.

– Какого черта тебе понадобилось ему рассказывать?

– Не знаю. – Я издаю стон. – Мне казалось, что я не должна ничего скрывать от него, но это какое-то безумие, да? Ведь мы же расстались. – С моих губ снова слетает стон, еще более мученический, чем предыдущий. – Просто мы так долго были вместе. Я привыкла рассказывать ему обо всем.

Дин рассеянно поглаживает подушку под моей головой. Мой взгляд перемещается на его бицепс, на соблазнительно сокращающиеся мускулы, наработанные годами физических нагрузок.

– Будь честной, – наконец произносит Дин. – Ты хочешь снова вернуться к этому парню?

Я медленно качаю головой.

– Уверена?

– Да.

Сразу вспоминаются наши с Шоном непрерывные ссоры, начавшиеся этим летом, и я чувствую в себе еще большую уверенность в том, что поступила правильно, разорвав с ним отношения. Желчные комментарии, которые он отпускал в мой адрес… Его насмешки над моими мечтами… Ультиматумы относительно нашего будущего…

Может, Шон и простил меня за то, что я сделала после нашего расставания, но, по-моему, я по-прежнему не могу простить его за то, что он делал, пока мы были вместе.

– Мы перестали подходить друг другу. – Я сглатываю ком боли. – Если бы мы могли остаться в колледже навсегда, то да, наверное, снова бы сошлись. По крайней мере, я так думаю. Этот разрыв сводит меня с ума. Я уже не знаю, что мне думать.

– В этом твоя проблема. Ты чересчур много думаешь.

Его слова заставляют меня рассмеяться.

– Господи, это ты даешь мне такой совет? Перестать думать?

– Перестать так много думать. – Дин пожимает плечами. – Ты рассталась с парнем по причине – как по мне, так просто по хорошей причине – и теперь тебе нужно довести дело до конца. Не разговаривай с ним больше и прекрати сомневаться в собственных решениях и поступках.

– Ты прав, – неохотно соглашаюсь я.

– Конечно, я прав. Я всегда прав. – С нахальной улыбкой Дин придвигается ближе и кладет свою большую ладонь на мое колено. – Ладно, а теперь планы на вечер. Первым делом мы потрахаемся, чтобы снять напряжение. Потом закажем пиццу, восполним потраченную энергию и приступим ко второму раунду. Как тебе?

Во мне поднимается волна раздражения. Каждый раз, стоит мне начать думать, что Дин не просто какой-то помешанный на сексе кобель, как он берет и доказывает мне обратное. Вернее, доказывает, что я права.

– Ты не думал обратиться к психиатру? У тебя навязчивые идеи, – вежливым тоном говорю я. – Милый мой, черта с два мы с тобой будем сегодня трахаться.

– Ладно. Может, тогда удовлетворим друг друга орально?

– А может, ты уйдешь?

– Встречное предложение. Я остаюсь, и мы займемся петтингом.

Боже, он неисправим.

– Встречное предложение. Ты можешь остаться, но тебе нельзя говорить.

Дин парирует:

– Я остаюсь, мне можно говорить, но я не стану к тебе приставать.

Я обдумываю его слова.

– Ты остаешься, не пристаешь ко мне, но тебе придется смотреть со мной мой сериал, и не смей жаловаться!

Дин широко улыбается.

– Я принимаю ваши условия, госпожа.

9

Элли

– Ну так что мы будем смотреть? – Мистер «Не люблю свитеры» глядит на экран. До прихода Дина я как раз собиралась включить новую серию и поставила ее на паузу на вступительных титрах.

– «Соланж», – отвечаю я.

Он морщит нос.

– Что еще за «Соланж»?

– Это французская мыльная опера. Я смотрю ее, чтобы научиться языку.

Дин усмехается.

– Ты в курсе, что в колледже есть кафедра французского? Не проще было бы ходить на их занятия?

– Ага, и там тебя научат лишь спрягать глаголы, спрашивать дорогу и где находится туалет. Я за погружение в язык. Если буду часто слушать, как люди говорят по-французски, выучу его гораздо быстрее.

Дин поднимает бровь.

– И как успехи?

– Пока не очень…

Он снова усмехается.

– Но я только на первом сезоне! Посмотрю парочку – и буду говорить свободно.

Дин смотрит на экран, потом на меня. Должно быть, сомневается, не совершил ли ужасную ошибку, оставшись. Но, к моему удивлению, он говорит:

– Ладно, расскажи мне, что к чему. О чем этот сериал?

– Ты сейчас серьезно?

– Серьезнее не бывает.

– Правда? – Я широко улыбаюсь ему, потому что впервые в жизни кто-то добровольно вызвался смотреть со мной «Соланж». Мои подруги вечно отказываются, хотя стоит отдать должное Ханне, потому что она мужественно высидела всю первую серию. Правда, потом сказала, что пусть лучше ее глаза выклюют вороны, чем она посмотрит следующую. И я не виню ее. Это не самый лучший сериал, я-то знаю. Но, начав смотреть его как пособие по изучению языка, я подсела на него. Сейчас он для меня как наркотик.