Я чинила одно из ее платьев, когда она ворвалась ко мне.

— Керенса, — сказала она, так как догадывалась, что мне не нравится, когда меня зовут по фамилии, а одним из секретов ее очарования было то, что она хотела делать приятное всем, при условии, что это не потребует от нее слишком многого. — Где эта компаньонка?

— Мисс Мартин? — выдавила я.

— Ну да, да. Где она? Найдите ее… сию минуту.

— Хотите с ней поговорить?

— Поговорить? Нет. Я хочу знать, здесь ли она.

Я поняла. У нее мелькнула мысль, не с Меллиорой ли Джастин. Каким приятным и спокойным должно показаться общество Меллиоры после этой требовательной, страстной женщины. В тот момент я сообразила, что обстоятельства складываются опасные — не для меня, но все, что касалось Меллиоры, должно касаться и меня, ведь наши жизни так тесно переплелись. Я бы обдумала это, если б не последовавшие вскоре события, которые более касались меня лично.

Я спокойно сказала, что пойду посмотрю, нет ли где Меллиоры Я отвела свою госпожу обратно в ее комнату, заставила лечь в постель и оставила ее там.

Мне не понадобилось долго искать Меллиору: она была в саду с леди Сент-Ларнстон, которая собирала розы. Меллиора шла рядом с ней и несла корзину и ножницы. Мне были слышны властные распоряжения леди Сент-Ларнстон и кроткие ответы Меллиоры.

Так что я могла вернуться к моей госпоже и доложить, что Меллиора в саду со старой леди.

Джудит вроде стало полегче, но она была совершенно измождена. Я встревожилась, так как решила, что она заболевает. У нее болит голова, сказала она мне, и. мне пришлось массировать ей голову и втирать в виски одеколон. Я задернула шторы и вышла, чтоб она могла поспать, но, отдохнув не больше десяти минут, она вновь потребовала меня к себе.

Мне пришлось расчесывать ей щеткой волосы, что, как она говорила, ее успокаивает, и каждый раз, как внизу слышался какой-нибудь шум, она кидалась к окну, явно надеясь, что это вернулся Джастин.

Так долго продолжаться не могло. Рано или поздно что-нибудь должно было произойти и все изменить. Подобно тому, как сгущаются тучи перед бурен, — а потом буря неизбежно разразится. Я начала немного беспокоиться за Меллиору.

Вот с какими чувствами спустилась я в тот день в трапезную к ужину вместе с остальными слугами. Я была очень утомлена, потому что чувства Джудит в какой-то мере передались и мне, поэтому Меллиора занимала мои мысли почти полностью.

Едва мы уселись, мне стало ясно, что у миссис Роулт есть какая-то новость; но она, по обыкновению, оставляла самое вкусненькое под конец. Когда она ела, то всегда оставляла самые лучшие кусочки напоследок, и мне было забавно смотреть, как она с удовольствием поглядывает на них. Именно такой вид она сейчас имела.

Миссис Солт рассказывала низким монотонным голосом про своего мужа, но слушала ее на самом деле одна только Джейн. Долл все поправляла волосы, в которые она вплела новую голубую ленту, и шептала Дейзи, что эту ленту подарил ей Том Пенгастер. Хаггети, сопя мне в лицо, сказал:

— Кажись, у них там наверху неприятности, а, дорогуша?

— Неприятности? — переспросила я.

— Ну, у молодого хозяина с хозяйкой.

Миссис Роулт следила за нами, неодобрительно поджав губы Она внушала себе, что я завлекаю бедного мистера Хаггети; это устраивало ее больше, чем то, что было на самом деле. Она относилась к тем женщинам, которые всегда склонны верить тому, чему хочется. И наблюдая за нами, она слегка улыбалась, думая о той лакомой новости, которой она собиралась нас огорошить.

Я не ответила мистеру Хаггети, потому что мне не хотелось обсуждать Джудит и Джастина с прислугой на кухне.

— Ха, — продолжал Хаггети. — Она прискакала прямо как бешеная. Я ее видел.

— Что ж, — напыщенно вставила миссис Роулт, — вот тут-то сразу и видать, что деньги-то — это еще не все.

Хаггети благочестиво вздохнул.

— Нам тут всем, считай, повезло.

— Беда никого не обходит, — продолжала миссис Роулт, давая мне понять, какую новость она придерживает, — благородные они там или такие же, как мы.

— Истинную правду говорите, дорогуша, — вздохнул Хаггети.

Миссис Солт начала разрезать большой пирог, приготовленный ею утром, и миссис Роулт дала знак Дейзи наполнить кружки элем.

— Чую я, беды тут не миновать, — сказала миссис Солт. — А уж кому знать, что беда рядом, как не мне. Вот, помню…

Но миссис Роулт не собиралась позволить кухарке пускаться в воспоминания.

— Это, что называется, одностороннее чувство, а оно никому добра не приносит, уж я-то знаю.

Хаггети согласно кивнул и посмотрел своими глазками навыкате на миссис Роулт, не переставая наступать мне на ногу под столом.

— Но вот чего забывать нельзя, — продолжала миссис Роулт, которой всегда доставляло удовольствие выказывать большое знание в области отношений между полами, — мистер Джастин совсем не тот человек, чтобы дать себя в этакое втянуть.

— Вы хотите сказать, с другой женщиной, дорогуша? — спросил Хаггети.

— Именно это я и хочу сказать, мистер Хаггети. В том-то и беда, говорю я вам. Один жаром пышет, а другой словно изо льда. Будто ему и одной не надо, не говоря уж про двух.

— Буйная семейка, — вставил мистер Треланс. — У меня там брат работал, у Деррайзов-то.

— Мы все это знаем, — угомонила его миссис Роулт.

— Говорят, — взволнованно вставила Долл, — что когда в последний раз стояла полная луна…

— Довольно, Долл, — сказала миссис Роулт, которая не могла допустить, чтобы младшие слуги обсуждали господ, потому что это было дозволено только слугам, занимавшим более высокое положение.

— Помнится, я здесь видела как-то раньше, — мечтательно сказала миссис Треланс, — эту мисс Мартин… Тогда еще ее отец был жив. Хорошенькое было создание! Она слезала с лошадки, и мистер Джастин. помогал ей сойти… а я тут и говорю своему: «Глянь-ка на эту чудную картинку», а мой-то и говорит, что кабы дочка священника стала госпожой в аббатстве, так краше и милей ее нам никого не сыскать.

Миссис Роулт бросила на миссис Треланс свирепый взгляд.

— Ну, она тут теперь в компаньонках, а кто ж это слыхивал, чтоб компаньонки становились госпожами.

— Ну, она теперь и не может… он ведь женатый, — сказала миссис Солт. — Хотя мужчины все на один лад… — Она покачала головой, и за столом воцарилось молчание.

Миссис Роулт резко сказала:

— Мистер Джастин не какой-нибудь там вертопрах, миссис Солт. И нечего думать, что все мужчины похожи на вашего благоверного, потому что, смею вам сказать, это не так. — Она потихоньку улыбнулась и продолжала многообещающим голосом: — А что насчет неприятностей…

Мы все сидели молча и ждали, что она скажет дальше. Она подобралась к лакомому кусочку новостей; все наше внимание принадлежало ей, и она была готова.

— Ее светлость послала за мной нынче днем. Она велела мне проследить, чтоб комната кой для кого была готова. Не больно-то она выглядела довольной, скажу я вам. Жуткие неприятности. Как придет мистер Джастин, срочно послать его к ней. Проследите, сказала она, и как только войдет — сию минуту ко мне. Ну, я проследила и видела, как он пришел. Она была там внизу… миссис Джастин… вся в слезах, так и повисла на нем. Ох, милый… милый… да где ж ты был?..

За столом пробежал шепоток, но миссис Роулт уже не терпелось рассказать дальше.

— Я все это дело прекратила. Ее светлость желает вас видеть немедленно, мистер Джастин, говорю. Ее светлость велела, чтоб не медля ни секунды. Он вроде как даже обрадовался… лишь бы убраться от нее и этих ее «милый… милый», и пошел прямиком к ее светлости. Ну я-то знала, в чем дело, она ж мне сказала, не сказала только почему, но пока я прибиралась в коридоре возле комнаты ее светлости, я и услышала случайно, как она говорит: «Это из-за какой-то юбки. Такой позор. Слава Богу, что его отец ничего не понимает. Это бы его убило». Ну, говорю я себе, беда приходит что к благородным, что к таким, как мы, и так оно по правде и есть.

Она замолчала, поднесла к губам свою кружку с элем, выпила, облизала губы и победно нас оглядела.

— Мистер Джонни возвращается. Его отослали домой. Они не хотят, чтоб он там оставался, поскольку он опорочил себя с какой-то женщиной.

Я уставилась в тарелку; мне не хотелось, чтобы кто-нибудь из них заметил, как на меня подействовали эти слова.


Присутствие в доме Джонни многое изменило для меня. Я понимала, что он намеревается стать моим любовником, и то, что он обнаружил меня в собственном доме в качестве прислуги, позабавило и обрадовало его.

В первый же день после возвращения он меня разыскал. Я сидела у себя в комнате и читала, когда он вошел. Я гневно встала, потому что он не попросил разрешения войти.

— Что за встреча, красотка, — сказал он, иронически кланяясь.

— Не будете ли вы так любезны стучаться, когда я вам понадоблюсь?

— Это так принято?

— Это то, чего я жду.

— И всегда-то вы ждете большего, чем получаете, мисс… Карлион.

— Меня зовут Керенса Карли.

— Мне этого никогда не забыть, хотя вы как-то раз и назвались Карлион. А ты красивая стала, дорогая моя.

— Что вам от меня угодно?

Издевательская улыбка.

— Все! — ответил он. — Все-все.

— Я камеристка вашей невестки.

— Знаю, знаю. Потому-то и приехал из Оксфорда. Новость дошла там до меня, знаешь ли.

— Насколько мне известно, вы возвратились домой совсем по другой причине.

— Ну конечно, тебе известно! Слуги вечно подслушивают под дверью. А тут, готов поклясться, порядком поужасались, когда получили сообщение.

— Я под дверями не подслушиваю. Но зная вас и зная, почему обычно отсылают обратно молодых людей…

— Какая ты стала знающая… Помнится, было время… Но к чему ворошить прошлое? Будущее обещает быть гораздо более интересным. Я весь в предвкушении нашего будущего, Керенса.

— Не вижу, что может быть у нас общего в будущем.

— Не видишь? Нет, тебе надо продолжить обучение.

— Мне довольно того, что есть.

— Никогда не довольствуйся тем, что есть, Керенса, дорогая моя. Это неразумно. Давай начнем твое обучение, не откладывая. Вот так…

Он готов был схватить меня, но я сердито отстранила его. Он пожал плечами.

— Надо сначала поухаживать? Но, Керенса, это такая напрасная трата времени Ты не думаешь, что мы уже и так много времени упустили понапрасну?

Я сердито сказала:

— Я тут работаю… к несчастью. Но это не значит, что я ваша служанка. Имейте это в виду… пожалуйста.

— Да что ты, Керенса, разве ты не знаешь, что все, чего я хочу, — это доставить тебе удовольствие?

— Ну, тогда все просто. Если вы будете держаться от меня подальше, я охотно буду держаться подальше от вас — и это доставит мне огромное удовольствие.

— Как сказано! С каким видом, каким тоном! Не ожидал от тебя такого, Керенса. Так я не получу даже поцелуя? Что ж, теперь я буду здесь… и ты тоже. Под одной крышей. Ну, разве не приятная мысль?..

Он ушел, но в глазах у него светилась угроза. Замка в двери моей комнаты не было, и я встревожилась.


На следующий день после обеда Джастин, Джонни и леди Сент-Ларнстон удалились в гостиную ее светлости, где состоялся долгий и серьезный разговор. Хаггети, который подавал им туда вино, рассказал нам на кухне, что мистера Джонни обсуждали со всех сторон и очень серьезно решали, что с ним будет дальше. Казалось, все были этим озабочены, кроме Джонни.

Я убирала одежду Джудит, когда она пришла. Она велела, чтобы я снова расчесывала ей щеткой волосы. Это ее успокаивало. По ее словам, у меня были просто волшебные пальцы. Я обнаружила у себя талант делать прически. Из всех обязанностей камеристки эта получалась у меня лучше всего. Я пробовала делать Джудит различные прически, а потом повторяла то же самое на своих волосах. Это ей очень нравилось, и поскольку она была щедра по натуре, то часто делала мне небольшие подарки и старалась меня порадовать, если не забывала, но обычно ее мысли были заняты лишь мужем.

В тот вечер, когда я, как обычно, стелила ей на ночь постель, она казалась чем-то довольной.

— Вы знаете о неприятностях с мистером Джонни, Керенса, — спросила она.

— Да, мадам. Я слышала о них.

Она пожала плечами.

— Неприятно. Но неизбежно. Он не такой, как… его брат.

— Да, мадам. Трудно найти двух более непохожих братьев.

Джудит улыбнулась; она казалась покойнее, чем когда бы то ни было. Я заплела ей волосы в косы и уложила их вокруг головы. В своем свободном пеньюаре она выглядела очень привлекательной.

Я сказала ей: