Пришла Лиза с Максимом на руках.

– И ты к нам? – спросил Марк.

– Да вот посмотрела, что тут народ, дай, думаю, загляну… Ну как дела, Ксень?

– Нормально, – немного рассеянно откликнулась Ксюша.

– Это в каком ты сейчас классе?

– В девятом.

– И куда поступать думаешь?

– Не знаю. С моими оценками…

– А что, плохие?

– Не то, чтобы, но… До тебя, в общем, далеко. Ты же медалистка?

– Ага.

Появился Лешка.

– Так, Марк, не сиди тут. Время – деньги…

– А деньги любят счет, я знаю, – откликнулся Марк.

За чаем, разговорами и шутками прошло полтора часа. В машине начался допрос.

– Так, мелкие, спрашиваем для ясности. Пиво пьете?

– Нет, – в один голос ответили Катя и Ксюша. Катя просто не отважилась признаться, Ксю ответила честно – она пиво не любила.

– Слабо, девчонки, слабо, – заценил Марк. – Ну, а джин-тоник или вино?

Катя промолчала, Ксюша покивала головой из стороны в сторону, словно говоря: "Может, да, а, может, нет…"

– Курите?

Ксеня знала, что Марк курит уже давно. И потому честно ответила да, но о сестре не сказала ни слова.

– Хорошо,– одобрил Лешка. – А мама знает?

– Нет.

– Это уже не так хорошо… А ты, Катюш?

– Я не курю,– солгала Катька.

– А насчет мальчишек как? Зажигаете?

– А то как же!– ответила Ксения.

– Теперь уточняю. Что значит это твое пожатие плечами насчет джин-тоника? – спросил Марк.

Ксюшка джин-тоник в жизни своей не пробовала, но предполагала, что он вкуснее пива.

– Ну… в общем, я его пью, – пошла она ва-банк. Не хотелось выглядеть слишком примерной. Не написано же у нее на лбу вранье.

– Ну, а пиво тебе чем не угодило?

– Не знаю. Но я его не уважаю, горькое слишком…

– Ага, напилась когда-то, видно, теперь и смотреть не хочется… – усмехнулся Леша.

– Ну, джин-тоником тоже можно здорово наклюкаться! – сказал Марк.

– У тебя никак в этой области большой опыт! – засмеялась Ксю.

– А как же!

Марк приопустил стекло на дверце и закурил. Ксеня сняла куртку и бросила ее назад, рядом с рюкзаком. Внимание ее привлекла бутылка минеральной воды "Дарида", лежащая между передними сиденьями. Девушка взяла ее в руки, намереваясь попить.

– Осторожно, вдруг там спирт… – подколола Катя. Ксюша отвернула пробку, понюхала горлышко, затем глотнула чуть-чуть, потом сделала большой глоток, подождала…

– Хорошо пошло, не будь мой батя алкоголик! – глубокомысленно заявила она. Секунды три все молчали, переваривая информацию, и дружно взорвались хохотом.

2.

Леша и Марк уехали, оставив Ксению и Катерину на попечение бабушки и дедушки. Велели ждать прихода папы и готовиться к девяти к походу на танцы. "Ну что ж, танцы, так танцы!"– подумала каждая из девчонок, направляясь в свою комнату. Вообще, это была одна комната, только разгороженная шкафами на две. Катька сразу бросилась на кровать – отдохнуть, полежать. Ксюша села, поставила на колени рюкзак и стала вынимать то, что ей могло пригодиться: расческу, косметичку, дезодорант, маникюрный наборчик и помимо всего прочего – дневник.

Время наедине дневником пролетело быстро. Было начало четвертого, а приехали в неполных два. «Безобразие! – подумала Ксюша. – Я здесь уже полтора часа, а еще ничего не видела!"

Когда проезжали по городу к дому бабушки, Лешка словно нарочно выбирал улицы, где ни Катя, ни Ксюша не были, а Марк еще издевался, поминутно спрашивая, не узнали ли девчонки места.

Ксю заглянула к сестре, собираясь позвать ее побродить по старым, памятным местам. Катя спала, обхватив рукой подушку, прямо в одежде. Ксения с минуту постояла над ней и вышла. Придется идти одной.

Когда-то давно Ксюша, Катя и их родители жили в доме бабушки. Потом от швейной фабрики, где работали родители, их семье дали общежитие.

Три года, проведенные там, Ксюша вспоминала как самые счастливые. Не дворец, конечно, но никто не распоряжается и над душой не стоит. А детям вообще приволье было. На территории фабрики собиралось много ровесников Ксюши: двоюродная сестра Таня и ее одноклассники, живущие неподалеку. Сторожа их компанию не гоняли, поскольку на фабрике работал хоть один из родителей каждого.

Потом Ксюша, Катя и их мама решили оставить отца и уехать. Вернее, решила мама, но девчата сами прекрасно понимали, что так жить дальше невозможно. Мама и папа всегда смотрели в разные стороны, и разного добивались. А когда он запил, так и вовсе жизнь стала кошмарной. Его никто не мог остановить, он часто не ночевал дома, не приносил деньги – а если приносил, то большую часть вытаскивал обратно. Это до чего же надо дойти, чтобы красть у своей семьи, у детей! А сколько раз Геннадий пугал всех, говоря, будто покончит с собой! Ксю никогда не забыть, как однажды он сказал:

– Послушаю в последний раз "Дальнобойщика" и пойду утоплюсь!

Семилетняя Ксюша поверила, что он, на самом деле, так сделает, сильно испугалась и не спала всю ночь после того, как отец ушел. А на следующий день он вернулся, как ни в чем не бывало!

Поэтому переезд в Барановичи к бабушке, маминой маме, значительно облегчил жизнь и Ксене, и Кате. О матери и говорить нечего – она словно гору с плеч сбросила, расцвела, похорошела, занялась собой и своей внешностью… Отец же остался в Березино, у своих родителей. Пить он не бросил.

Теперь трудно сказать, правильное ли решение приняла Ирина-мать Ксюши и Кати. Но это был единственный выход, который она видела. Ксю не возражала бы, если бы мама вышла замуж вторично или завела себе любовника. Она даже хотела этого – ведь они с Катей рано или поздно выйдут замуж или просто переедут, а мама одна останется… Но Ира не собиралась никого заводить, она даже с Геннадием не развелась, хотя сходиться с ним снова тоже не собиралась. И он тоже в этой области инициативы не проявлял. Так и жили – не вместе и не врозь.

Ксюша отмахнулась от накативших грустных мыслей. Она не грустить сюда приехала! Девушка огляделась по сторонам. Если бы не знала, что это улица Мультана, то догадалась бы с большим трудом. Некоторые дома перекрасили, некоторые покрыли кирпичом, некоторые огородили другим забором… Да и в силу оптического обмана детских глаз Ксения помнила улицу более широкой, а не такой, как теперь. Мягко говоря, не привычно.

Ксюша свернула в переулок, тот самый, куда ребенком так часто приходила играть. Катя больше дружила с одноклассницами и ходила играть к ним домой, а Ксю все время была здесь, чаще всего у Тани. Домой к двоюродной сестре Ксюша решила пока не заходить, просто остановилась ненадолго у калитки (двор Тани имел два выхода: в переулок и на фабрику, к Ксюшиному общежитию). Затем пошла по косогору вниз к реке. Там тоже остановилась ненадолго, глядя на другой берег. В плеске прибрежных волн, казалось, шумело время, шелестели крыльями пролетевшие года. Не так, кажется, и давно Ксюша плескалась в воде у берега. И плавала с Таниной соседкой Любой на другой берег за козами на лодке. А сколько корабликов-секретов с желаниями, отправленных Ксеней, уплыло по этим волнам вдаль! А теперь Ксю снова здесь, спустя шесть лет. Немыслимо!

Ноги, когда-то хорошо знающие тропки через грязь, легко вспоминали свои прежние навыки. Ксю, не отрываясь от мыслей, только приподняла края джинсов и пошла напрямки, намереваясь если не пройти на территорию фабрики, то хотя бы взглянуть на нее вблизи. Кто-то ей говорил, что вход на территорию теперь запрещен, потому она и предпочла попасть туда потихоньку.

Почти все старые лазейки в ограждении были закрыты. Старый, полуразвалившийся забор вокруг общежития был заменен, и на маленькой "культурной" калитке висел замок. Зеленые металлические ворота тоже были закрыты и "прорехи" в ограде заделаны. Но не зря Ксюша сотни раз выбиралась с территории и возвращалась через эти прорехи! Одну лазейку девушка все-таки нашла.

Если долго где-то не был, то перемены, даже самые маленькие, сразу бросаются в глаза. Перед забором снова наросли горы опилок – правда, не такие, как те, по которым когда-то зимой Ксеня, Таня и Люба и другие девчонки катались на санках и клеенках. Эти были меньше, но все равно внушительные. Недалеко та самая машина, которой Ксюша раньше почему-то боялась. И машина вроде как машина, только что от времени почернела. Ксюша зашла во двор общежития. На дверях дома тоже висел замок. В остальном все осталось прежним, только стоявшую раньше теплицу снесли. Хотя правильно, земля тут плохая, помидоры/огурцы не растут, теплица не нужна. К тому же клеенку со стен поснимала Ксюша, чтобы было на чем кататься.

Ксеня вышла со двора, остановилась под тремя большими тополями, затем на лавочку присела. Когда они жили в общежитии, отец собственноручно починил этот столик и лавочку. И здесь же они с Катей и Таней гадали, писали желания и секреты на листочках. Сколько же времени прошло!

Ксюша хотела побродить по фабрике, повспоминать, но боялась, что ее здесь увидят. Тем более одета она в яркую красную куртку, а на территории, видно больше никого нет. Словно в подтверждение этой Ксюшиной мысли, появился подозрительный сторож и велел уходить.

Девушка вышла на улицу и задумалась, куда пойти: домой или погулять еще? И решила еще раз сходить на переулок, может, удастся встретить Таню или Любу, а там будет видно.

Еще издалека она увидела светлую голову Любы и поспешила вниз, пока та не ушла в дом. Люба была старше Ксюши на шесть лет, но раньше никогда не отказывалась играть с малышней. Когда-то они играли в "Санжелу" и "светофор", рассказывали друг другу страшные истории, зимой катались на лыжах, ели большие прозрачные сосульки. Ксю это все очень хорошо помнила, и наделась, что Люба тоже ничего не забыла.

Хлопнула калитка, и из двора появилась Люба. Увидев Ксюшу, она спокойно, будто они расстались только вчера, сказала:

– Привет, Ксень.

– Привет…

– Я в дом шла, смотрю, вроде ты идешь…

– Ты так легко меня узнала? Я что, совсем не изменилась?

– Да не сильно, повзрослела только…

– Ты тоже почти не изменилась, – сказала Ксюша.

– Ты давно приехала?

– Сегодня часа два назад. Теперь вот погулять вышла, на комбинате была, меня оттуда сторож выгнал…

– Было бы там что сторожить! Все давно растаскали. Раньше столько рабочих было, швей – знаешь, сколько осталось? Двадцать. И тех на КБО перевели.

– Твоя мама тоже там?

– Ну. Сегодня их в колхоз отправили.

– А ты сама работаешь?

– Нет, пока сижу. Раньше в больнице была, теперь бросила… А ты? В каком классе сейчас?

– В девятом.

– А парень есть?

– Само собой. Тут история не история – целый бразильский сериал, – ответила Ксюша. Люба засмеялась.

– Давай пройдемся, расскажешь.

Они выбрались с переулка и пошли в сторону автобусной остановки. Там присели на скамейку и принялись перебирать новости. К ним подошла симпатичная светловолосая девушка, в которой Ксеня узнала одноклассницу Тани Ивашневу Катю. Когда-то они вместе играли на территории фабрики. С Катиной мамой произошла ужасная история, говорили, что по пьяни она и несколько ее подруг убили какого-то мужчину. Для детей, конечно, ничего не значило, что Катина мама-убийца и сидит в тюрьме, поэтому они всегда прекрасно ладили с этой девочкой. Для Ксю и сейчас это не имело значения, хотя она и понимала, какое пятно в глазах многих поставила на Кате судимость матери.

Катя не узнала Ксению, вернее, заметно что-то припоминала, но не могла догадаться, почему Ксюшино лицо кажется ей знакомым. Люба первая поставила вопрос ребром.

– Кать, не узнаешь девчонку?

– Ну… лицо знакомое…

– Сестра твоей одноклассницы… – подсказала Ксюша.

– А, Ксеня! Теперь вспомнила, – улыбнулась Катя. – Надолго к нам приехала?

– На неделю.

– У Тани была?

– Нет пока. Потом зайду.

– Привет передавай. Давно мы с ней не виделись. Теперь в разных классах.

– Хорошо, – кивнула Ксю.

Когда Катя ушла, Ксюша посмотрела на Любу.

– А не изменилась Катька!

– Ну да. А с чего бы? Не повезло девчонке в жизни. Мать в тюрьме, отца у нее нету. Живет она у бабушки, но та за ней почти не следит. Катя школу почти забросила, все гуляет… ищет хорошего обеспеченного мужика, только у нас таких не водится. Да и считают ее легкой добычей. По рукам пошла, короче…

Ксю нахмурилась. Ей было жаль Катю, жаль Любу, которая тоже не выглядела довольной и обеспеченной. Перемены, замеченные Ксюшей в давних знакомых, ей не понравились.

3.

– Ну наконец-то наша дорогая Ксю явилась! – язвительно встретила сестру Катя. Они с Марком сидели почему-то в комнате Ксении.

Ксеня давно привыкла к подобным выпадам своего зеркального отражения и нимало не смутилась.

– Если бы знала, что вы меня тут так ждете, пришла бы раньше, – ответила она.

– Ты, однако, мелкая, не сидишь на месте! – усмехнулся Марк и отодвинулся. – Устраивайся. Меня каких-то два часа не было, а твой и след простыл. Приезжаю, Катя спит, а Ксенечки нету, и никто не знает, где она. Где была?