— Сразу со всеми? — засмеялась я. Мне хотелось немного развеселить Сюзанну.

Сюзанна захлопала ресницами.

— Ну, если это будет необходимо…

Мы обе расхохотались, и Сюзанна сделала еще один глоток из моей кружки.

В тот вечер Сьюэллен пришла на ужин в столовую общежития. Я практически не видела ее всю неделю. Во-первых, она обручилась с Говардом Роузеном, старшекурсником, обладающим всеми качествами, которые Сьюэллен так ценила в мужчинах — искренностью, благородством, честностью и добротой, — и проводила почти все время с ним. А во-вторых, у нее были обязанности в женской общине. Она чувствовала себя виноватой, потому что бросила меня в мою первую неделю в институте, но я быстро ее успокоила, познакомила со своими новыми подругами, так что она убедилась, что я не скучаю и у меня есть компания. Затем мы все вместе поужинали. Мне очень хотелось, чтобы Сьюэллен понравились Сюзанна, Кэсси и Клео. Мне очень хотелось, чтобы мы все пятеро подружились: ведь что бы ни случилось и с кем бы я ни подружилась, Сьюэллен всегда будет занимать в моей жизни первое место. Говоря по правде, она мне была как мать. Мы всегда были близки, но особенно это почувствовали, когда пять лет назад осиротели — наши родители погибли в автомобильной катастрофе на шоссе Огайо. И мы все равно были очень близки, хотя Сьюэллен уехала учиться в Колумбус, а я осталась с тетей Эмили в Цинциннати, где заканчивала школу.

Ужин прошел великолепно. Мы все болтали и смеялись, и я радовалась тому, что все идет так хорошо. Однако потом Сьюэллен отвела меня в сторонку и предупредила:

— Не торопись обзаводиться подругами. Сначала присмотрись. Как следует познакомься. Ведь твои институтские подруги станут подругами на всю жизнь!

Я сразу же поняла, что она имела в виду не Клео с Кэсси — они обе были очень приятными девушками, хорошо воспитанными, доброжелательными. Сьюэллен определенно имела в виду Сюзанну. Разумеется, я и не ожидала, что Сьюэллен может понравиться девушка типа Сюзанны. Сьюэллен, которая и внешне была похожа на Дорис Дей, и вела себя так же, как Дорис Дей. То есть она была типичной американской девушкой того времени. Она была дружелюбна, хорошо воспитана и очень серьезно ко всему относилась. Она была полна всевозможных идей и высоких принципов. Ее заботило и международное положение, и движение за мир, и гражданские права. Она буквально слегла в постель на целую неделю, когда был убит президент, ее очень заботило то, что ее страна вмешивается во внутренние дела другой страны. Она даже хотела вступить в Корпус Мира. А Сюзанна? Я не могла не признать, что она была своевольна, ее интересовало только собственная персона, и она нежно и преданно любила только себя. Нет, Сьюэллен никогда не смогла бы понять девушку вроде Сюзанны.

— Да, но она такая забавная! И я вовсе не собираюсь дружить с ней всю жизнь. Честное слово, ничего подобного я ей не обещала, — пошутила я. Я просто не знала, как объяснить Сьюэллен, что Сюзанна притягивает меня, как какая-то странная экзотическая птица с необычным оперением.

4

На следующий день после того, как мы с Сюзанной дали друг другу клятву не быть положительными, я зашла в класс, где проводились занятия по риторике, и заметила молодого человека с темно-рыжими волосами, сидевшего в задних рядах. Во мне что-то дрогнуло. Я поспешно села в первом ряду, недоумевая, что же, собственно, произошло. Мой взгляд лишь скользнул по этому парнишке. Что же было в нем такого особенного, что все во мне как будто перевернулось? Он, кажется, не намного старше меня, и нельзя сказать, что он необыкновенно хорош собой. Худощавый, но спортивного вида и… симпатичный? Да, пожалуй, что симпатичный, решила я, не подобрав более подходящего определения, хотя слово это казалось не очень точным. И он тоже посмотрел на меня каким-то пристальным взглядом. Симпатичный и открытый? Мне стало смешно. Я, которая всегда верила в книжных, сказочных героев, просто остолбенела, увидев худощавого симпатичного паренька с твердым и открытым взглядом и вздернутым носом?

Мне ужасно хотелось посмотреть на него еще раз, но я не осмеливалась обернуться. Я взгляну на него, когда закончится занятие. Пришел преподаватель, собрал наши регистрационные карточки, затем объяснил, что мы будем изучать и какие нам понадобятся пособия и материалы. Курс назывался «Публичные выступления», и нам сказали, что нашим первым заданием будет составление речи в юмористическом ключе на любую тему. Задание подготовят все, а он, преподаватель, мистер Шламм, вызовет столько человек, сколько позволит время. Затем мы будем обсуждать эти выступления и, если нужно, высказывать критические замечания. После этого он распрощался с нами.

У меня ушло несколько минут на то, чтобы собраться — сложить записи, книжки, пенал, — и я подняла глаза. Он проходил мимо моего стола и широко мне улыбался. Это была не просто улыбка, а скорее усмешка — один уголок рта изогнулся вверх, другой — как-то вниз, глаза сощурились. Ясные карие глаза, с желтыми крапинками, весело сощурившиеся. И грива темно-рыжих кудрей. Он как будто сошел со страниц одного из рассказов из «Лейдиз хоум джорнэл», которые так любила читать моя мама.

Я не ответила на его улыбку. Во-первых, я была слишком потрясена. А во-вторых, просто возмутилась. Возмутилась своей собственной реакцией на эти сощуренные глаза и кривую усмешку.

Это было во вторник. К сожалению, занятия по риторике проходили лишь два раза в неделю, и это значило, что мы сможем опять встретиться только в конце недели, если быть более точной, то в пятницу… Между вторником и пятницей я познакомилась с несколькими интересными молодыми людьми, которым даже дала номер своего телефона, но все равно затаив дыхание ожидала наступления пятницы, желая проверить, будет ли у меня прежняя реакция на этого рыжеволосого парня. Было бы интересно выяснить это, сказала я себе и Сюзанне, которая лишь неодобрительно покачала головой.


Я вошла в класс и сразу же посмотрела на задний ряд. Наши взгляды встретились, да, и реакция была прежней — как будто у меня внутри что-то переворачивается. Мистер Шламм спросил, есть ли желающие произнести первую речь. Поднялось всего несколько рук. Его рука была среди них, и вызвали именно его. Я подумала: может быть, это неспроста? Может, этот парнишка обладает каким-то магнетизмом, притягивающим к нему людей?

— Привет! Меня зовут Тодд Кинг, — сказал он, широко улыбнувшись аудитории и затем остановив свой взгляд на мне. В учебнике говорилось: «Выберите среди присутствующих одного человека и адресуйте свое выступление ему». Очевидно, Тодд Кинг выбрал именно меня. Мне захотелось улыбнуться ему в ответ, однако я сдержалась. Я должна быть осторожной, посмотреть, как будут развиваться события.

Он начал с того, как всегда хотел быть полезным своему ближнему. Наконец он решил, что, хотя сам не курит, будет носить с собой спички. По своему опыту он знал, что те, кому спички нужны больше всего, вечно их забывают, особенно те, кто курит не обычные сигареты, а кое-что другое. Эти слова, естественно, были встречены веселым смехом аудитории. Дрогнули даже губы мистера Шламма. Я тоже позволила себе слегка улыбнуться.

Затем он описал свой первый опыт служения ближнему. Одной очень хорошенькой женщине понадобилось закурить, но так как он очень нервничал и не имел большого опыта обращения со спичками — поскольку сам был некурящий, — спички у него без конца гасли, и он никак не мог услужить ей. В классе послышались смешки.

— И тут подходит ужасно шикарный тип, вынимает из кармана зажигалку, дает девушке прикурить и уходит с ней… — Все засмеялись. Я слегка улыбнулась. — Но это меня не остановило, — продолжал он. Вскоре подвернулся еще один случай. Он с друзьями отправился на пикник, и тут полил дождь. Они нашли какой-то заброшенный домик, в котором было холодно, темно и сыро, но там был камин и охапка дров. Они сложили дрова в камине, и кто-то крикнул: «У кого есть спички?» «У меня», — ответил он и вытащил из кармана свою коробку…

Я уже знала, что последует дальше.

— У себя в руке я увидел размокшую картонку, из которой вытекала розоватая сера… — Класс оценил это по достоинству. Тодд Кинг закончил свою речь, вынув из кармана коробку спичек. — Однако, друзья, я не отчаиваюсь. Я стою перед вами, готовый прийти вам на помощь. Если вам когда-нибудь понадобятся спички, только позовите…

И он подмигнул мне!

На этот раз мне показалось, что у меня что-то переворачивается не просто внутри, а в самом сердце.

В классе раздались аплодисменты, и даже у мистера Шламма был довольный вид. Я тоже хлопала вместе со всеми, хотя мне показалось, что речь эта была слегка претенциозна, не очень-то остроумна и звучала немного по-детски. Однако в ней было какое-то обаяние. Он был обаяшка. Интересно, а что еще?

Мистер Шламм попросил высказать свои критические замечания, и мне пришлось встать.

— Материал мистера Кинга мне показался немного примитивным… — к своему ужасу услышала я собственные слова. Я хотела лишь чуть-чуть поддразнить его, но не настолько. Я готова была откусить себе язык. Он решит, что я язва, и будет прав. (Ведь мухи летят на мед, а не на серную кислоту). — Однако он прекрасно подал свой материал! — восторженно закончила я. «Ну-ка быстренько скажи что-нибудь еще. Скажи что-нибудь такое, чтобы произвести на него хорошее впечатление» — велела я себе. — Но вообще-то можно сказать: «Речь его стекала медом из уст его». Гомер. «Илиада».

— Это вы хорошо сказали, мисс… — Мистер Шламм улыбнулся мне, как будто то, что я сказала, было действительно остроумно и оригинально.

— Льюис. Бонита Энн Льюис. Но меня все зовут Баффи. Моя сестра Сьюэллен назвала меня так в честь соседской собаки.

В классе засмеялись, что и было моей целью.

Мистер Шламм попросил высказать еще какие-нибудь замечания. Все сошлись во мнении, что выступавший сделал отличный доклад.


Когда занятие закончилось, я не торопилась собирать свои вещи, ожидая, что Тодд Кинг подойдет ко мне. Но он не подошел, и я, почувствовав себя задетой, встала, чтобы идти. И тут услышала позади себя:

— Я хочу поблагодарить вас за высказанные замечания. «Я не согласен с вами, но отдал бы жизнь, чтобы вы имели право высказывать свою точку зрения». Это Вольтер.

Его слова поразили меня. Я вздрогнула. Потом повернулась и посмотрела в его смеющиеся глаза.

— Куда вы сейчас направляетесь? — спросил он.

— Иду к себе в общежитие на обед. В два у меня другой семинар.

— У меня сейчас тоже перерыв. А почему вы меня не приглашаете пообедать с вами?

Этого я не ожидала, и с минуту просто не знала, что ответить. Затем не очень-то любезно произнесла:

— Я не могу просто так приводить людей на обед. Мне надо заказать для вас обед по гостевой карточке.

— Все будет в порядке, — успокоил он меня, беря под руку. — Бонита Энн, — добавил он.

— Все зовут меня просто Баффи.

— Но тебя нельзя звать просто Баффи. В крайнем случае Баффи Энн.


Мы набрали себе еды с блюд на общем столе и сели за столик. Яичный салат. Салат из тунца. Желе из моркови. Рисовый салат. Зеленый салат и сельдерей в зеленом желе из концентрата. На десерт было какое-то красное желе с ложкой взбитых сливок сверху. Я с извиняющимся видом пожала плечами — столовская еда.

— Прекрасно, — сказал он. — Желе — знатная еда.

— Прекрасно! — заключила я, глядя на него из-под опущенных ресниц. — Можно взять добавки. За ужином добавки не дают.

Он поднял брови:

— Ты приглашаешь меня и на ужин?

«Нахал», — подумала я. А может быть, просто у него такая манера заигрывать? Возможно.

— Я еще не думала об этом. Надеюсь, что ты пригласишь меня куда-нибудь поужинать.

— Звучит превосходно. Однако не могу.

— Ах так?

— Но, может быть, сходишь сегодня в кино?

Я побоялась сразу же сказать «да» — он вполне мог ответить на это: «Желаю тебе хорошо провести время». Поэтому неуверенно спросила:

— А что идет?

— Я и сам не знаю. Но все равно я хочу, чтобы ты пошла со мной в кино.

Я решила рискнуть.

— Ладно.

— Вот и хорошо. Ты знаешь, где находится кинотеатр? На углу Хай и Уолнат? — Я кивнула. — Лады. Жди меня в половине восьмого. Только не у входа. Со стороны Уолнат.

— Я приду.

— Буду ждать.

— Лады, — сказала я.

Он кивнул:

— Знаешь, ты похожа на Вивьен Ли. На молодую Вивьен Ли.

Я кивнула. Я знала.

После того как он ушел, я поняла, что хотела задать ему кучу вопросов, но не успела. Я даже не знаю, по какому предмету он специализируется!