Сейчас, глядя в окно на ночной Сан-Рафаэль, Камилла пыталась отыскать в памяти такое время, когда еще не была влюблена в Хантера Кингстона, но не сумела. Даже в детстве она считала, что он лучше всех!

Незадолго до ее рождения вековечные раздоры между Кингстонами и Монтесами немного утихли. Разумеется, Сегина и Джекоба нельзя было назвать закадычными друзьями, но, по крайней мере, они не вели открытой войны. Соседи стали выражать надежду, что старая распря между двумя семьями наконец-то заглохла.

Какое-то время после ухода со сцены старшего поколения между Кингстонами и Монтесами сохранялся шаткий мир. Отцы Хантера и Камиллы не доверяли друг другу, но были хотя бы вежливы при встрече. Сегин Монтес разрешал Джекобу Кингстону поить свои стада в Рио-Эскондида, а Кингстоны всегда были достаточно любезны, когда дела шли так, как им того хотелось.

Хантер частенько приезжал в Валье дель Корасон, словно стараясь подчеркнуть, что он выше семейных предрассудков. Маленькая Камилла обожала его и бегала за ним хвостиком. Он был на пятнадцать лет старше и обращался с нею, как с младшей сестренкой, а она смотрела на него с восхищением, о котором теперь ей стыдно было вспоминать. Она была слишком мала, чтобы думать о том, что Хантер – прямой наследник колоссальной империи Кингстонов, но твердо знала, что красивее его нет человека на всем белом свете.

До Камиллы, разумеется, не доходили истории о поклонницах, слетавшихся к Хантеру как мухи на мед, о бессчетном количестве разбитых им женских сердец. Лишь много позже ей стали нашептывать, что Хантер умеет использовать женщин с выгодой для себя, а потом отбрасывает их за ненадобностью…

В тот далекий год, когда Камилла вернулась домой из Нового Орлеана, ей очень хотелось, чтобы он сразу заметил, как она выросла и повзрослела, научилась держать себя, как настоящая леди. Но судьба распорядилась иначе. Когда их встреча наконец состоялась, Хантер нагрянул в Валье дель Корасон совершенно неожиданно, лишив ее возможности предстать перед ним в наилучшем виде.

Она возилась в саду перед домом – высаживала в землю розовый куст, присланный тетей в подарок, – когда Хантер подъехал к крыльцу со своей приятельницей Лидией Мюррей. Подняв голову, Камилла увидела, как он спрыгивает с лошади и помогает своей даме спуститься. Сердце у нее упало. Растрепанная, в выцветшем платьице из голубого ситца, она медленно выпрямилась, глядя, как они подходят к ней. На Лидии была великолепная малиновая амазонка, ни один золотистый волосок не выбился у нее из прически после верховой прогулки. Камилла чувствовала себя замарашкой. Выпачканные в земле руки ей пришлось спрятать за спину.

Хантер с улыбкой поставил перед нею какую-то корзину. На нем была темно-шоколадная, под цвет глаз, рубашка, а шляпу он заломил на затылок под немыслимым углом. Камилла смотрела на него, онемев. Она раньше никогда не замечала, какие широкие у Хантера плечи, как притягательно курчавятся у него на груди черные завитки волос… Конечно, он всегда казался ей красавцем, но за прошедшие два года в его облике появилось нечто новое: мужественная зрелость.

– Привет! Ты кто такая? – спросил он волнующим низким голосом, окидывая ее взглядом с головы до ног.

Камилла не знала, радоваться ей или обижаться: ведь он ее явно не узнал! Лидия подошла к Хантеру и хозяйским жестом взяла его под руку. В своем безупречно элегантном наряде она выглядела ослепительно (точь-в-точь как и полагалось выглядеть избалованной дочке владельца Центральной Техасской железной дороги), рядом с нею Камилла казалась сама себе скверно одетой дурнушкой. До нее уже доходили слухи о том, что Хантер и Лидия в один прекрасный день поженятся. Увидев их вместе, она почувствовала, как острый нож ревности вонзился в сердце.

– Разве ты не помнишь крошку Камиллу Монтес, Хантер? – воскликнула Лидия, делая ударение на слове «крошка».

Хантер поднял черную бровь.

– Веснушка?! Надо же, как ты выросла! Да и Веснушкой тебя теперь не назовешь: на твоем прелестном личике никаких веснушек не осталось. Что ты с ними сделала?

– Скажи ей, зачем мы приехали, Хантер, – поторопила Лидия с наигранной скукой в голосе. – Твои родители ждут нас к обеду. Ты же знаешь, твой отец терпеть не может, когда его задерживают.

– Ничего страшного. Должен же я поздороваться со старой знакомой! А разве ты не хочешь со мной поздороваться, Кам? – спросил он, улыбнувшись уголком рта, отчего его мужественное лицо смягчилось.

– Я… рада видеть вас, Хантер, – ответила она, страстно желая провалиться сквозь землю. – Не хотите ли вы… вы оба… пройти в дом и выпить что-нибудь прохладительное?

– Спасибо, но у нас нет времени, – возразила Лидия, дергая Хантера за рукав. – Сегодня вечером семья Хантера дает званый обед, а мне еще надо успеть переодеться.

– Моя мать прислала эти яблоки в подарок твоему отцу, – пояснил Хантер. – Она обещала привезти ему фунтов пять из своей поездки в Роседру.

Он продолжал внимательно смотреть в лицо Камилле, словно искал в нем ответа на какой-то вопрос.

– О… Спасибо большое. Мой отец очень любит яблоки, а наш сад в этом году не уродил.

Хантер послал ей ободряющую улыбку, словно понимая, что она стесняется. Взяв под руку Лидию, он бросил через плечо:

– Увидимся в другой раз, Веснушка!

Глядя, как Хантер садится на коня и отъезжает, Камилла чувствовала, что с ней творится что-то странное. Вот он обернулся, чтобы бросить на нее еще один прощальный взгляд, и на миг ее сердце замерло.

В ту же ночь Хантер ей приснился. Во сне он говорил, что она прелестна, а потом поцеловал ее… Проснулась Камилла с грустным чувством. Она прекрасно знала, что Хантер ее никогда не полюбит! А даже если бы это произошло, их семьи ни за что не допустили бы такого союза. Может, старая междоусобица и заглохла на время, но она никогда не будет забыта окончательно. Слишком много крови обе семьи попортили друг другу в прошлом. Между Кингстонами и Монтесами пролегала невидимая преграда. Они могли быть вежливы друг с другом, но никогда бы не согласились на брак своих детей.

Обо всем об этом Камилла размышляла с горечью, а между тем ее любовь к Хантеру все росла и расцветала. Она понимала, что это ни к чему не приведет, но все равно любила его – со всей страстью, какую может ощущать юная девушка к мужчине, который, сам того не зная, похитил ее сердце…

Дни складывались в недели, а Камилла так больше и не встречала Хантера вплоть до того душного и знойного сентябрьского полдня, когда она потихоньку выскользнула из дому, чтобы искупаться в Рио-Эскондида.

Обычно Камилла ходила на реку с Джанет Грин, ее любимой и единственной подругой, которая жила на маленьком ранчо к северу от Валье дель Корасон. В жаркие летние дни девушки нередко устраивали пикники с купанием. Вот и в тот роковой день Джанет должна была встретиться с Камиллой на берегу, но почему-то не пришла.

Камилла легла на спину и уставилась в голубое небо над головой. Дул теплый ветерок, по небу лениво скользили облачка, похожие на белых барашков. Да, Господь благословил Валье дель Корасон волшебной рекой, превратившей эту землю в зеленый сад. Камилла знала, что Рио-Эскондида питается подземными ключами и потому никогда не пересыхает. Ее отец разрешал всем соседям поить скот на своей земле, когда их собственные водные источники истощались.

Они с Джанет всегда купались прямо в одежде. Но на этот раз Камилла, сама не зная почему, пошла на неслыханное нарушение приличий: она разделась догола и бросилась в воду, в чем мать родила.

Перевернувшись на спину, Камилла закрыла глаза и целиком отдалась восхитительному ощущению ласкающей кожу прохладной воды. При этом она думала о Хантере, о том, как было бы чудесно ощутить всей кожей его ласку… Подобные нескромные мысли последнее время приходили ей все чаще, и Камилла сердилась на себя за это. Ведь Хантер даже не подозревал, какую бурю пробудил в ее душе! Для него она была всего лишь маленькой соседкой, которую он когда-то дразнил Веснушкой…

– Привет, – внезапно нарушил тишину мужской голос. – Как водичка?

Камилла тотчас же узнала голос Хантера и поспешно нырнула, чтобы скрыть наготу. Подплыв поближе к берегу, она встала на дно – так, что только плечи ее показывались над водой. И надо же было такому случиться! Уж конечно, Лидия никогда в жизни не совершила бы столь позорного проступка. Щеки Камиллы горели от стыда.

– Уходи! – закричала она Хантеру, но тот только ухмыльнулся и поднял с земли ее брюки.

– Я, кажется, отстал от моды, – сказал он шутливо. – В наших краях юные леди по старинке предпочитают носить юбки.

– Ради Бога, уходи, Хантер! – взмолилась Камилла. – Я не могу вылезти из воды, пока ты здесь.

Смех заискрился в его темных глазах.

– Слишком поздно, Веснушечка. Я уже видел тебя в натуре.

– Перестань дразнить меня, Хантер!

Он встал во весь рост и посмотрел ей прямо в глаза.

– Давай договоримся так: я отвернусь, и тогда ты сможешь спокойно выйти.

– Только обещай, что не будешь подсматривать!

– Даю тебе честное благородное слово: я не обернусь, пока ты не скажешь, что можно. Не сомневайся во мне, Веснушка.

Камилла некоторое время колебалась, когда он повернулся к ней спиной, но наконец все-таки решилась и проворно вылезла из воды. Торопливо натягивая на мокрое тело рубашку и брюки, она не спускала опасливого взгляда с Хантера, но он сдержал слово и не обернулся.

– Ну вот, я одета, – сообщила она и уселась на землю, чтобы надеть стоптанные сапожки. – А как ты вообще здесь оказался? Что ты делаешь в Валье дель Корасон?

Хантер возвышался над нею подобно башне. От привычной насмешливой улыбки в уголках его рта образовались веселые складочки.

– Я привел на водопой пятьдесят голов скота, – объяснил он, кивнув головой куда-то вправо, вниз по течению. – Мне и в голову не приходило, что здесь небезопасно, но, оказывается, в реке водятся русалки!

Камилла вспыхнула до корней волос, когда Хантер протянул ей руку и помог подняться на ноги.

– А ты часто приходишь сюда купаться, Кам? Я как-то не думал, что женщины вообще умеют плавать.

– Мы действительно иногда купаемся здесь с подругой. Но я еще ни разу… Сама не понимаю, что мне взбрело в голову…

Он усмехнулся.

– Да не волнуйся ты так, я никому не скажу. Вода и вправду выглядит очень заманчиво, а жара сегодня – сущее пекло. Я бы и сам не прочь окунуться.

Камилла заметила, что рубашка у него прилипла к груди, а лицо блестит от пота.

– Мне пора возвращаться в дом, Хантер, – быстро сказала она и попятилась от него. – Отец меня хватится.

– Не уходи! Давай немного поговорим, Веснушка. Мы же так давно не виделись. Если не ошибаюсь, ты целый год провела в Саванне?

Камилла разочарованно вздохнула. Оказывается, он даже не знал, что она была не в Саванне, а в Новом Орлеане, и не год, а целых два! А Хантер тем временем как ни в чем не бывало уселся, опершись спиной о ствол мескитового дерева, и похлопал по траве, приглашая ее присесть рядом.

Боже, как она была юна и наивна тогда! Камилла оглядела комнату отеля, погруженную в темноту. Ей казалось, что призраки прошлого прячутся во всех углах. Если бы она в тот день убежала, если бы не позволила Хантеру затянуть ее в роковой круг своих чар… Вся ее жизнь могла сложиться иначе!

– Если бы… если бы… – безнадежно твердила она.

Камилла закрыла глаза и опять перенеслась в прошлое. Ей вспомнилось, как она, едва дыша от волнения, села на траву рядом с Хантером.

– А ты немногословна, Веснушечка. Должен сказать, мне это нравится в женщинах.

Она встретила его властно притягивающий взгляд и поспешно отвернулась. Нельзя было допустить, чтобы он догадался, как страшно она напугана силой своих собственных чувств к нему!

– Папа тоже говорит, что я замкнутая. Наверное, это потому, что я единственный ребенок в семье.

– Скорее всего. Вот моя сестра Мэгги – страшная болтушка. Когда она начинает меня пилить, мне тоже иногда хочется стать единственным ребенком в семье, – заметил он с улыбкой.

– А где теперь Мэгги? – спросила Камилла, ухватившись за возможность переменить тему.

– Мэгги вышла замуж и уехала в Бостон. Говорят, кружится там в вихре светских удовольствий.

Камилла вспомнила красавицу-сестру Хантера. Мэгги идеально воплощала в себе всеобщее представление о том, какой должна быть настоящая леди. Она обладала грацией, очарованием и умела безупречно держать себя.

– Она уехала навсегда или собирается вернуться в Сан-Рафаэль, Хантер?

– Нет, вряд ли. Мэгги никогда не нравилась здешняя жизнь.

Камилла перевела взгляд на мутные воды реки.

– А я люблю эти места. Особенно – Рио-Эскондида. И всегда прихожу сюда одна, в крайнем случае – с моей подругой Джанет.

– Ты меня прогоняешь, Веснушка?