На следующий день комната Аннабел заполнилась свеженькими, еще более яркими изображениями заснеженных вершин, ущелий, горных рек и лугов.
Молчаливое перемирие определило границы материнской власти и пределы дочернего увлечения.
Саму Джоан Кловер из всех знаменитых возвышенностей интересовал только Капитолийский холм на берегу Потомака, и к этой цели упорная вдова — пусть медленно и с ужасающим скрипом — продвигалась по разветвленному руслу партийной иерархии неостановимо, как торнадо.
И хотя ее тревожила непреходящая тяга девочки к романтическим и чересчур опасным пейзажам, все же утешало соображение, что затянувшаяся «горная лихорадка» лучше курения травки, левацких идей и пьяного секса с прыщавыми юнцами, не говоря уже о таких последствиях, как неожиданная беременность, которая может повредить не только имиджу заботливой матери, но и репутации партийного представителя. Пусть себе любуется на глянцевые вершины.
Тем более что они где-то там, далеко-далеко, за кукурузными полями, растворяющимися в сизом горизонте, а подрастающая дочь всегда на глазах и под тотальным родительским контролем.
Тем более что под этим прессингом Аннабел не превратилась в нервную, задерганную, пугливую девицу, а, наоборот, закалилась и возмужала. Окончив школу, не мешкая приступила к обязанностям неформальной помощницы, взяв на себя по славному родительскому примеру самую нудную часть: рассылку электронных писем с просьбами о пожертвовании.
Джоан Кловер не могла нарадоваться тому, что ее гениальный замысел принес такие плоды и послушная дочь полностью оправдала цели мудрой воспитательной тактики. Но лишь только, получив скупую похвалу, девушка высказывала намерение отправиться в горы, как в ответ получала внушительную отповедь:
— Я не позволю, чтобы моя дочь сломала руку, ногу или шею. И не позволю, чтобы вместе с тобой моя партийная карьера рухнула в пропасть. Ты стала частью общего дела, мы отныне не принадлежим себе, Энни. Мы в ответе за будущее великой страны!
И Аннабел, покосившись на вывешенный за окном звездно-полосатый флаг, вздыхала и смирялась. До поры до времени.
Но в каждом правиле, даже самом твердом, всегда отыщется исключение. И в очередной день рождения Аннабел Кловер случилось невероятное событие.
3
Все любят подарки — подарки даже самые непрактичные, ненужные и пустяковые. Важен сам факт: о тебе помнят, о тебе думают, для тебя стараются. Джоан Кловер в дни рождения Энни не баловала взрослеющую дочь разнообразием: дарила сугубо утилитарные вещи. Портативный компьютер — чтобы дочь овладевала навыками серфинга по Интернету. Мобильник — чтобы дочь всегда находилась под контролем. Самоучитель по составлению писем. Металлический кейс, плоский, с кодовым замком и жесткой пластмассовой ручкой. Сборник законов штата. И прочее, прочее, прочее, без чего не может обойтись ни один помощник ни одного партийного функционера. И конечно, речи быть не могло о станковом рюкзаке, облегченном ледорубе, страховочном шнуре или ботинках с шипами.
Подарки других приглашаемых на торжество тоже не имели никакого отношения к альпинизму, скалолазанию или горному туризму. Друзья семьи, близкие и дальние родственники, коллеги покойного шерифа и избранные представители политического бомонда, как правило, не напрягали ни воображение, ни финансы, прибегая к традиционным приношениям. Флакон духов — почему-то непременно французских. Толстая книга в переплете с нудным романом давно почившего классика. Диск с последним блокбастером из жизни мутантов.
И в день своего двадцатилетия Аннабел не ждала ничего из ряда вон выходящего.
Образцовая и послушная дочь еще с вечера заранее готовилась к вымученной кислой улыбке партийной мамочки и короткому чмоканью в щеку. Утро знаменательного дня не предвещало экстраординарных событий, если не считать того, что Аннабел проспала лишних целых три минуты — впервые с того дня, как пошла в школу.
Проснувшаяся чуть позже обычного именинница первым делом поздравила отца с круглой датой. Под лучом солнца, прорвавшегося сквозь жалюзи, темно-зеленые глаза на траурной фотографии на мгновение ожили. Тускло блеснула шестиконечная звезда на левой груди. Аннабел тяжко вздохнула — у нее всегда перехватывало гортань при воспоминании о героической безвременной смерти обожаемого блюстителя порядка. Будь отец жив — непременно бы огорошил дочь потрясающим сюрпризом.
Затем, как всегда для поднятия настроения, Аннабел пару минут помедитировала, впившись взглядом в гения сольных восхождений. Ральф Макснер собственной судьбой каждое утро напоминал, что в жизни можно добиться всего.
Ну а вместо разминки с упражнениями на растяжку мышц рук, ног и шеи девушка, вступившая в третий десяток, пару раз качнула боксерские перчатки, висевшие в изголовье. Эта спортивная реликвия, доставшаяся от покойного отца, в самые трудные моменты и непростые ситуации выручала зеленоглазую крошку.
Аннабел привыкла изгонять злость, отчаяние и зависть коротким раундом в спарринге с кожаным болваном, набитым опилками. Натянув огромные, тяжелые и грубые бойцовские аксессуары, Аннабел выдавала серию неумелых хуков и апперкотов. После таких упражнений порой весь день ныли суставы пальцев и побаливали бицепсы, но зато настроение было если не чемпионское, то близкое к призовому.
Мать не возражала против кожаного болвана и перчаток. Правда, вкладывала в занятие совсем другие мотивы.
— Закон победы, моя дорогая девочка, терпеливо ловить момент, когда противник расслабится, и бить сразу, коротко и точно! — вдохновляюще произносила она всякий раз, когда случалось застать дорогую девочку за боксерским экзерсисом.
Вот и этим утром, в день своего двадцатилетия, Аннабел Кловер захотелось первым делом не почистить зубы, не принять душ, не застелить постель, а нанести безликому манекену не меньше сотни ударов. Потому что трудно описать гремучую смесь чувств, которые испытала Энни, не обнаружив даже намека на подарок. Не было ничего перевязанного розовой ленточкой, ничего упакованного в серебристую бумагу.
Но Аннабел ограничилась тем, что отвесила подушке кулаком правый крюк. Джоан Кловер, несмотря на свою партийную загруженность, не могла забыть о подарке, не могла! Этого не бывало за всю историю. А может, подарок слишком малого размера и уместился в миниатюрной коробочке?
Но тщательный обыск, с дотошностью, унаследованной от знаменитого шерифа, не дал результата. Ни среди косметических принадлежностей у зеркала, ни в ящиках стола, ни на полке рядом с куском гранита не оказалось ничего похожего на футляр, в котором скрываются драгоценности. Фантазии о бриллиантовых сережках, колечке или хотя бы изумрудной брошке развеялись, как утренний туман над кукурузными полями.
Аннабел вдруг припомнила вчерашний намек матери о каком-то счете, который отец открыл сразу после появления дочери на свет. А может быть, подарок, наоборот, элементарно не вмещается в комнату?
Сердце набрало запредельные бешеные темпы. Жалюзи у окна, выходившего на улицу, с треском взлетели к потолку. И снова разочарование.
Увы, у крыльца не сиял новеньким кузовом автомобиль полуспортивного класса, на котором можно было рвануть вдаль, за тоскливый линейный горизонт, к горам, подпирающим небо. Не было даже велосипеда для маунтбайка с усиленной рамой, рифлеными шинами и сорока пятью скоростями.
Аннабел метнулась к окну, глядевшему, на внутреннюю лужайку. Она обрадовалась бы и простой одноместной палатке — с тамбуром, навесом от дождя и карманами для одежды. Но ни маленькая, ни большая палатка не проглядывалась в траве, которую когда-то шериф заботливо прихорашивал любимой газонокосилкой.
Возвращаясь обратно в постель, Аннабел мимоходом отвесила безучастному кожаному манекену высокий пинок, но финт не удался, лишь тапка совершила продолжительный кульбит и замерла подошвой вверх в дальнем углу. Аннабел зарылась в одеяло, накрыла голову подушкой и предалась негромким причитаниям.
Как будто двадцать лет исполняется каждый день. Сейчас казалось, что даже коробка пластмассовых цветных скрепок сошла бы за приличный подарок. Все-таки это лучше, чем ничего.
Выплакавшись, Аннабел резко скинула подушку, сбросила на пол одеяло, живо соскочила с постели и, проскакав на одной ноге за тапкой, срочно направилась в ванную смывать непрошеные слезы. Вдруг Джоан Кловер заявится и узрит неприличную печаль наказанной дочурки? И праздник продолжится очередным разбирательством. А то, что мать наказала двадцатилетнюю Энни, как неразумное дитя, стало совершенно очевидно.
Проводя привычный комплекс водных процедур, она пыталась понять, чем же могла разгневать грозного домашнего политика? Норма по рассылке писем перевыполнена. В доме наведена чистота.
— Ч-ч-черт! — Аннабел взглянула в туалетное зеркало и выдула из пенной зубной пасты белесый мятный пузырь. — Ч-ч-черт!
Лишь одно событие тянуло на столь суровое наказание: неудачный визит Огдена Хакена.
Правда, миновал целый месяц. Припомнилась реакция матери, узнавшей о произошедшем: холодные глаза и холодное молчание, не сулившее ничего хорошего.
— Ч-ч-черт!
Аннабел запустила зубной щеткой в зеркало, и паста разлетелась по кафелю отчаянными брызгами. Полный мрак: остаться на двадцатилетие без единого подарка. Аннабел отрешенно присела на край ванны.
Это похлеще любого фильма ужасов!
Аннабел всадила ногти в розоватый обмылок.
Может быть, и торжество отменяется?
Аннабел метнула обмылок.
И никто, никто, никто не придет?
Аннабел попыталась всплакнуть, но все слезы остались в спальне на подушке.
И никто, никто, никто не поздравит?
Если бы сейчас на крыльце возник Огден Хакен, то вряд ли ему удалось бы отделаться легким испугом.
4
Безответная любовь, наверное, самое обидное, что может быть на свете. А для мужчины в особенности. Хоть из штанов выпрыгивай, хоть звезды с неба доставай, хоть лезь в огонь и воду, хоть разорись на цветах и подарках, все бесполезно. И никто не может понять, почему вполне приличный, исключительно порядочный соискатель зачисляется в разряд отверженных.
Но неудача Огдена Хакена складывалась из целой массы независимых друг от друга причин. Заезжий рохля был самым невзрачным, самым нерешительным из тех, кто пытался приударить за дочкой Джоан Кловер.
В школе Энни не везло на мальчиков, и виновата в этом была не отталкивающая внешность и не резкость характера, как случается порой. Просто все ученики знали, что вдова шерифа, ударившаяся в политику, порвет глотку любому, кто посмеет испортить ее безукоризненную репутацию. Шашни с дочерью одной из ведущих демократических функционеров слишком рискованная авантюра, у которой мог быть только один логический конец: официальный брак и предельно правильная, невыносимо однообразная семейная жизнь, без обильной выпивки, бейсбольного стадиона, ежевечерней партии в ковбойский покер и прочих приятных мужских развлечений.
Но выросшая Аннабел, несмотря на затворничество, тотальный контроль и рабский труд за компьютером, волновала воображение большей части холостяцкого контингента и немалой доли женатых мужчин. Как-то незаметно дочь погибшего шерифа превратилась из худенькой невзрачной малолетки в девушку какой-то нездешней, даже пугающей красоты — темно-зеленые глаза, которые местный поэт в своем блоге окрестил русалочьими, стройная фигура, блестящие каштановые волосы, идеальные для рекламы любого престижного шампуня, — хоть сейчас на подиум. Мужчины городка и его ближайших окрестностей дрогнули.
Но непреодолимым барьером и непроходимым заграждением на пути потенциальных женихов стояла непреклонная мать и образцовая вдова, придававшая главное значение в жизни женщины правильному выбору мужа. Слишком дорого заплатила она за собственный неудачный выбор, так рано став вдовой человека, посвятившего жизнь ежедневному риску.
Единственная дочь не повторит ее ошибку. Ей должна достаться золотая середина. Только где ее найти? Мужа подобрать намного сложнее, чем мебель для гостиной или вечернее платье для светского раута, считала Джоан Кловер. Намного сложнее. Поэтому этот вопрос следует всесторонне и тщательно обдумать.
Все более и более встревоженная непрошеной красотой дочери, Джоан, как и во всех других делах, принялась выстраивать четкую схему, по которой следовало действовать. Для начала она составила оценочный реестр потенциальных женихов, куда входили многие параметры, включая профессиональную деятельность, уровень интеллекта, социальный статус, образование, состояние здоровья и наличие счета в банке.
Некоторые из этих пунктов никак не стыковались между собой. Мужские достоинства часто сопровождались отсутствием диплома престижного колледжа, а кредитная история часто вытесняла мужские достоинства. Напротив, хорошая деловая хватка нередко приносила совсем ненужные бонусы: облысение и ожирение. И главное, чего не хватало многим относительно приемлемым кандидатам в глазах партийной активистки, была приверженность к демократическому ослу. Ухажеры, замеченные в симпатиях к слону, отметались без раздумий и возражений. Но и аполитичность трактовалась как серьезное нарушение ослиных прав.
"Сердолик без оправы" отзывы
Отзывы читателей о книге "Сердолик без оправы". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Сердолик без оправы" друзьям в соцсетях.