Она меня обняла, ее старые руки оказались удивительно сильными.

– Обязательно позвони, – сказала она мне в плечо. – Не исчезай вот так. Забудь про эту чертову застройку. Просто позвони мне.

Я вышел из отеля и пошел к машине, пока боль в ее голосе не заставила меня изменить принятое решение.


По прибрежной дороге я ехал медленно, действительно медленно, и не из-за выбоин или каких-то неровностей, а потому что у меня было такое ощущение, что соринки мне попали в оба глаза, и я плохо видел дорогу. У Китовой пристани я остановился и потер глаза. Я вдруг поймал себя на том, что в глубине души хочу увидеть, как из-за мыса в залив заходит «Измаил». Я надеялся, что, может, в последний раз увижу ее тоненькую фигурку, увижу, как ветер развевает ее волосы, и собачонку у руля. Я надеялся, что смогу только один раз взглянуть на нее, перед тем как моя жизнь потечет в противоположном направлении, в сторону другого полушария.

Но я видел только сверкающую на солнце воду, нити из буйков, которыми был отмечен канал для прохода лодок, и заросшие зелеными соснами холмы вдалеке. У меня даже не было возможности написать ей письмо; рассказать ей о том, что я чувствую, было равносильно тому, как если бы я рассказал ей правду, а этого я сделать не мог. «Ты все сделал правильно, – говорил я себе, – в первый раз в своей жизни ты сделал доброе дело».

Я так редко совершал правильные поступки, что не мог толком понять, был ли жуткий страх, который я тогда испытывал, той самой эмоцией, которая должна сопровождать эти правильные поступки.


Когда зазвонил мой мобильный, я ехал по автостраде уже минут двадцать. Я притормозил на обочине и достал из чехла телефон.

– Майк? Пол Рейли. Вообще-то, это звонок вежливости. Я подумал, вы должны первым узнать, что застройка остановлена.

Она сделала это. Я глубоко вздохнул, хотя сам не знал, был ли это вздох облегчения, или он означал, что я смирился с тем, что теперь должен выполнить свою часть соглашения.

– Что ж, – сказал я, тут мимо прогрохотал грузовик, и у меня даже машина задрожала. – Мы с вами не соглашались в этом вопросе, но я рад, что так случилось. Бандаберг – чудесный город, действительно лучший вариант для этого проекта.

– Я лично так не считаю. Я полагал, что данная застройка будет крайне полезна для нашего города.

– Мистер Рейли, ваш город – уникальное место, у вас есть нечто лучшее, чем эта застройка. Когда-нибудь вы и те жители, которые были за проект, поймете это.

– Очень необычно выключать свет в конце дня. Я хочу сказать, они ведь на этой неделе должны были начать закладывать фундамент. Но разве с финансистами поспоришь.

– «Бикер холдингс» все исследуют, – сказал я. – Если они обнаружили, что у Бандаберга больше преимуществ, то…

– Бикер? Бикер здесь ни при чем.

– Простите, что вы сказали? – Мимо меня проезжали легковые автомобили и грузовики, звук в телефоне периодически пропадал.

– Это все венчурные капиталисты. Финансисты. Решили перекрыть финансирование, пока не найдется другое место.

– Ничего не понимаю.

– Видимо, занервничали из-за акул. Прослышали обо всех этих публикациях в газетах, о предупреждениях об опасности заходить в воду и перепугались. – Рейли вздохнул. – Я так понимаю, они решили, что будет сложно продавать людям отдых с водными видами спорта в заливе, куда заплывают акулы. Но я думаю, что страхи преувеличены.

Судя по голосу, Рейли был сильно разочарован.

– Похоже, англичане, как только услышат слово «акула», так сразу начинают плохо соображать, – добавил он.

Мне стало интересно, почему Ванесса сначала обратилась в «Вэлланс».

– Вы удивили меня, мистер Рейли, – признался я, а сам лихорадочно думал. – Спасибо, что позвонили. Но простите, мне необходимо сейчас кое с кем переговорить.

С минуту я сидел и даже не замечал, как мимо проносятся машины. Потом потянулся к сумке за ноутбуком и только тогда вспомнил, что у меня его больше нет. Я посмотрел на свои чемоданы, потом выехал на дорогу и на полной скорости помчался к следующему съезду с автострады.


– Деннис?

– Майкл? А я-то думал, когда же ты позвонишь, негодник этакий. Звонишь позлорадствовать, да? – Судя по голосу, Деннис был изрядно под хмелем.

Там у них было уже одиннадцать вечера, так что, зная Денниса, я предположил, что он позволил себе несколько рюмок. Или больше.

– Ты же знаешь, это не мой стиль.

Я разговаривал на ходу, прижимал телефон плечом к уху и одновременно съезжал по круговой развязке на дорогу в Сильвер-Бей. К отелю я мчался на полной скорости, машина подпрыгивала на ухабах, а я рассеянно прикидывал, сколько надо будет заплатить в прокате за сломанную подвеску.

– Конечно нет, я совсем забыл, ты же у нас теперь чертова мать Тереза. Чего ты хочешь? Хочешь упросить меня, чтобы я взял тебя обратно?

Я пропустил этот вопрос мимо ушей.

– И куда вы его переносите?

– В маленький городок, прямо под Бандабергом. – Я услышал, как Деннис пропустил рюмку. – Там будет даже лучше. Венчурные капиталисты счастливы, местный совет на сто процентов на нашей стороне. Проект оставим тот же. Налоговые льготы на порядок выше. Честно тебе скажу, ты сделал нам одолжение.

Возле отеля никого не было. Я, продолжая держать телефон возле уха, прошел через парадный вход, потом по холлу в пустую гостиную. Мой ноутбук был там, где я его оставил. Наверху все еще играла музыка Ханны. Я сомневался, что она заметила, что я уезжал.

– Я сделал вам одолжение?

– Перепугал «Вэлланс», твой лоббист завалил их сказками про акул.

– Мой лоббист?

Это было очень странно.

– Деннис… я…

– Что ты там устроил? Нанял жестких профессионалов из «Гринпис»? – Он понизил голос. – Только между нами, я признаю: ты сделал отличную работу, когда переслал сюда все эти репортажи об акулах. Сначала я злился как черт. Мы днем и ночью работали, только бы удержать проект в фарватере, а «Вэлланс» на борту. Но теперь я думаю, что мы бы не смогли заработать на заливе, который кишит акулами. Гораздо лучше для нас уйти выше по берегу. Так кто это был? И самое главное, сколько ты им заплатил? Я-то знаю, профессиональные агитаторы берут дорого.

Деннис не упомянул о Ванессе. Пока он говорил, я открыл свой ноутбук и просмотрел отправленные письма, пытаясь понять, что же все-таки произошло.

– Ну и что собираешь дальше делать, Майк? – продолжал Деннис. – Будешь заниматься этим профессионально? Знаешь, я держу слово. Тебя в Сити никто не возьмет.

Я проверил адресатов в своем почтовом ящике и нашел письма, которые были отосланы в «Вэлланс». Открыл одно с прикрепленной статьей из газеты и начал читать.

– Парень, если тебе очень нужна вакансия, я смогу подыскать тебе маленькое местечко. Только за то, что ты оказал мне услугу. Зарплата, ты ж понимаешь, уже будет не та.

«Уважаемые господа – так начиналось письмо, – я пишу вам, чтобы сообщить о риске нападения акул для новой застройки в Сильвер-Бей…»

Я читал, и до меня наконец дошло. Она сделала то, что я считал невозможным.

– Майк?

Музыка зазвучала громче. Я слышал, как она поет, и просто шутки ради поднял телефон и направил на ее голос.

– Майк? – переспросил Деннис, когда я вернул трубку к уху. – Что там у тебя за шум?

– Это, Деннис, тот самый, как ты выразился, профессиональный агитатор, лоббист, который берет втридорога за свои услуги, тот, кто отменяет многомиллионные проекты. Ты слышишь это?

– Что? – никак не мог понять Деннис. – О чем ты говоришь?

– Это, – сказал я и рассмеялся, – одиннадцатилетняя девочка.


Мне осталось сделать еще один звонок, и я вышел из отеля, потому что хотел говорить без свидетелей. Перед тем как набрать номер, я немного постоял, вдыхая чистый воздух, который ничто не загрязняло уже полвека и который, если повезет, будет таким же чистым еще лет пятьдесят. Но ощущения покоя у меня не было. Пока не было.

– Итак, ты сделала это, – сказал я.

Ванесса перевела дух, как будто не ожидала, что это буду я.

– Майк, – сказала она. – Да. Ты уже слышал. Я же говорила тебе, что у меня получится.

– Да, у тебя точно получилось.

– О, ты знаешь, я всегда добиваюсь того, чего хочу.

Она рассмеялась и начала рассказывать о новой квартире, о том, что заказала на вечер столик в ресторане, куда нелегко попасть простым смертным. Голос у нее был возбужденный. Она всегда говорила чуть быстрее обычного, когда нервничала.

– Я потянула за кое-какие ниточки, ужинать будем в восемь тридцать. У тебя будет достаточно времени, чтобы выспаться и привести себя в порядок.

– Как?

– Как мне удалось забронировать у них столик? Нужно просто знать, к кому…

– Как тебе удалось убедить отца пойти на попятную?

– О, ты же знаешь папу. Я могу вертеть им, как захочу. Так всегда было. Ничего не поменялось, ты летишь австралийской авиакомпанией? Я отпросилась с работы, чтобы тебя встретить. Думаю, мне не помешает записать номер рейса.

– Ему, наверное, было нелегко уговорить «Вэлланс» подвинуться так далеко по берегу.

– Ну, я просто… – Ванесса начала раздражаться. – Я перечислила ему причины, которые мы с тобой рассматривали, и в конце концов он согласился, что это разумное решение. Майк, он ко мне прислушивается, альтернативный вариант у нас уже был готов, ты же знаешь.

– Как это восприняли в «Вэлланс»?

– Прекрасно. Послушай, мы можем поговорить о твоем прилете?

– Не вижу смысла.

– Не хочешь, чтобы я тебя встретила? Я хотела преподнести тебе сюрприз. Не могу удержаться, скажу. Это новенькая двухместная «мазда». Та самая, которую ты заказывал. Я смогла вырвать ее у дилеров по исходной цене. Ты в нее влюбишься.

– Я не прилечу, Несс.

Я слышал, как у нее перехватило дыхание.

– Что?

– Ты давно об этом знала, когда позвонила мне? Я только что проверил почту, отправленную отсюда в «Вэлланс». По моим прикидкам, ты знала о том, что застройка переносится, уже дня два или три.

Ванесса ничего на это не ответила.

– Значит, ты думала, что я ухвачусь за эту возможность и продам себя, чтобы явиться в роли великого спасителя. А ты бы заслужила вечную благодарность Майка.

– Все было совсем не так.

– Ты думаешь, я бы не узнал, что это не твоя заслуга? Ты думаешь, что я настолько глуп?

Последовала долгая пауза.

– Я думала… к тому времени, когда ты все узнаешь, мы будем счастливы и это уже не будет иметь никакого значения.

– Наши отношения от начала до конца были бы построены на обмане.

– О, тебе так не идет говорить об обмане. Ты и Тина. Ты и эта чертова застройка.

– Ты бы допустила, чтобы я вернулся, покончил со своей жизнью здесь, обманув меня…

– Обманув тебя? Покончил со своей жизнью? Майк Дормер, только не выставляй себя жертвой. Это ты меня обманывал, если не забыл.

– Вот поэтому я и не вернусь.

– А знаешь что? Я даже не была уверена, хочу ли, чтобы ты вернулся. Я бы позволила тебе вернуться, а потом взяла бы за ухо и выставила за дверь. Ты жалкий, Майк, лживое жалкое ничтожество. – Ванесса сорвалась, мысль о том, что ее разоблачили, привела ее в бешенство. – И знаешь, я рада. Я рада, что ты все узнал. Теперь не надо тратить время на дорогу в аэропорт. И, честно говоря, я бы никогда к тебе и не притронулась, если бы ты…

– Удачи, Ванесса, – холодно сказал я, когда ее голос перескочил на октаву выше. – Всего тебе наилучшего.

Я отключил телефон. В ушах у меня звенело.

С этим было покончено.

Я посмотрел на свой маленький телефон и со всей силы забросил его подальше в море. Он практически без брызг ушел в воду в футах тридцати от берега. Поверхность воды быстро стала гладкой. Меня переполняли такие эмоции, что я, не в силах держать это в себе, заорал:

– Господи! – Мне хотелось ударить по чему-нибудь кулаком или пройти по берегу колесом. – Господи!

– Я не уверен, что он тебя слышит, – сказал мужской голос у меня за спиной.

Я резко обернулся и увидел, что в конце стола преследователей сидят Кэтлин и мистер Гейнс. Он был в синей флисовой рубашке и в своей старой широкополой шляпе. Они сидели и спокойно за мной наблюдали.

– Знаешь, это был очень симпатичный телефон, – сказала Кэтлин, обращаясь к Нино. – Это поколение не знает цену вещам. Они все такие.

– И еще несдержанные. В мое время мы так не орали, – заметил мистер Гейнс.

– Думаю, это все гормоны, – сказала Кэтлин. – Не знают, куда девать.

Я подошел к ним ближе.

– Моя комната, – сказал я, стараясь дышать ровно. – У меня есть шанс… я могу пожить в ней еще какое-то время?