Сабрина убрала со стола, загрузила посуду в посудомоечную машину, и, как только она закончила уборку, они попрощались с отцом. Не говоря больше ни слова об этом, они покинули его дом и отправились к себе в Нью-Йорк.

По дороге домой каждая из них время от времени высказывалась по поводу произошедшего. Сабрина боялась, что у него болезнь Альцгеймера и что Лесли полностью прибрала его к рукам. Кэнди сказала, что шлюха отобрала у нее отца, и, не переставая, плакала до самого Нью-Йорка. А Энни тихо сказала, что он самый большой дурак из всех когда-либо живших на земле, и заявила, что ее никто и никогда не уговорит присутствовать на его бракосочетании. На что Сабрина заметила, что он их и не приглашал. Они даже не знали, где состоится бракосочетание. Они знали лишь, что ненавидят Лесли и возмущены своим отцом. Благоразумный Крис за всю дорогу из Коннектикута до дома не проронил ни слова.


Глава 24


Никто не разговаривал с отцом до конца недели. В рождественские каникулы у них оставалась масса времени для разговоров на эту тему. Но с какой бы стороны они ни рассматривали эту ситуацию, их не покидало возмущение поступком отца, предавшего, как они считали, память матери, и они чем дальше, тем больше злились на него и ненавидели Лесли.

Ни у одной из них не было особых планов относительно встречи Нового года, и все решили провести этот праздник тихо и спокойно. Крису и Сабрине не хотелось уходить из дома в канун Нового года. У Тэмми не намечалось никакого свидания. Кэнди сказала, что из Лос-Анджелеса приезжает ее приятель, и они придут встречать Новый год домой, а Энни через два дня после Рождества позвонил Брэд и спросил, не хочет ли она куда-нибудь пойти в канун Нового года. Энни предложила ему встретить Новый год в их доме, что было гораздо приятнее, чем куда-нибудь идти.

В канун Нового года девушки вместе с Крисом приготовили общими усилиями великолепный ужин, а Брэд принес несколько бутылок шампанского. Они с Крисом отвели душу, болтая в свое удовольствие до, во время и после ужина, но самым большим сюрпризом в тот вечер оказался приятель Кэнди из Лос-Анджелеса. В те дни он был, наверное, самым популярным актером на планете, и, как оказалось, они с Кэнди познакомились и подружились три года назад на съемках.

Приезжая из Лос-Анджелеса, он всегда встречался с ней, хотя между ними не было романтических отношений. Он оказался очень компанейским парнем и весь вечер смешил всех до слез. Брэду просто не верилось, что такие люди запросто бывают в их доме. Энни же утверждала, что даже не знала, что ее сестра с ним знакома.

— Ничего себе! — воскликнул он. — Кто еще может забежать сюда на огонек? Брэд Питт и Анджелина Джоли?

— Не говори глупостей! — рассмеялась Энни. — Клянусь, что большую часть времени здесь, кроме нас, бывают только собаки да Крис.

— Пусть так, но одна из твоих сестер является самой знаменитой моделью в стране, а может быть, даже в мире. Другая сестра была одним из самых известных продюсеров в Лос-Анджелесе, а ныне продюсер самого ужасного шоу в Нью-Йорке. Мы ужинаем с актером, от которого теряет голову все женское население в возрасте от четырнадцати до девяноста лет, а ты хочешь убедить меня в том, что вы обычные люди?

— Ну что ж, возможно, они люди незаурядные. Но я-то самый обычный, ничем не примечательный человек. Шесть месяцев назад я была бедным художником во Флоренции, а теперь я вообще никто.

— Это не так, — тихо произнес Брэд. — Я убежден, что талант не исчезает бесследно. Пройдет немного времени, и он непременно проявит себя в какой-то другой форме.

— Возможно, — сказала она, но не поверила ему. В полночь все они подняли бокалы и поздравили друг друга. Брэд пробыл у них до трех часов утра. Актер, приятель Кэнди, выпив слишком много шампанского, заночевал у них на кушетке. Крис и Сабрина исчезли рано. Вскоре после полуночи он попросил ее подняться с ним наверх, и больше никто их не видел.


Закрыв за ними дверь спальни Сабрины, Крис поцеловал ее. Найти уединение в этом доме было делом нелегким. Он захватил с собой два бокала и бутылку шампанского, которую принес с собой. Сабрина улыбалась, глядя на него. Год был ужасным: столько всего случилось! Но какие бы несчастья на них ни обрушивались, Крис всегда был рядом. Последним примером была страшная ссора с отцом. Но Сабрина знала, что в любой критической ситуации может положиться на Криса.

Поцеловав ее и прижав к себе, он извлек из кармана маленькую коробочку и, открыв ее одной рукой, надел кольцо на ее палец. Она не сразу поняла, что он делает, а поняв, наклонилась, чтобы рассмотреть кольцо. Это было великолепное кольцо невесты, символизирующее помолвку, которое он выбирал сам. Он уже несколько месяцев планировал это событие.

— О Господи, Крис, что ты делаешь?! — воскликнула ошеломленная Сабрина.

Прежде чем ответить, он опустился перед ней на одно колено, потом торжественно произнес:

— Я прошу тебя выйти за меня замуж, Сабрина. Я люблю тебя больше жизни. Ты выйдешь за меня замуж?

Глаза у нее наполнились слезами. Это было для нее еще одним потрясением. А потрясений ей пришлось пережить за такое короткое время и без того слишком много: смерть матери, слепота Энни, нападение на Кэнди, а теперь еще женитьба отца на девице вдвое моложе, которую они всегда считали шлюхой. Сабрина была не готова к замужеству. Просто не готова. Она хотела прожить этот год вместе с сестрами, ухаживая за Энни. Возможно, после этого они с Крисом могли бы вернуться к прежней жизни, не заключая брак. Да и решится ли она когда-нибудь на такой шаг? Она любила Криса, но зачем выходить замуж? Ее устраивали их нынешние отношения.

С тяжелым сердцем, обливаясь слезами, она сняла с пальца кольцо.

— Я не могу, Крис. Столько всего произошло за этот год. Зачем нам вступать в брак?

— Потому что мне тридцать семьлет, а тебе тридцать пять, и я хочу, чтобы у нас с тобой были дети. Мы с тобой вместе почти четыре года, но не ждать же всю оставшуюся жизнь.

— Может быть, я смогу, — печально сказала она. — Я люблю тебя, но сама не знаю, чего хочу. Мне нравилось, как мы жили раньше: каждый жил у себя, а когда хотели, бывали вместе. Я понимаю, что жить вместе с моими сестрами непросто, и я люблю тебя. Но я не готова брать на себя столь серьезные обязательства на всю жизнь. А если не получится? Ко мне в офис каждый день приходят люди вроде нас, которые думали, что поступают правильно, вступая в брак и заводя детей, пока неожиданно все не пошло из рук вон плохо.

— Удача в этой жизни никому не гарантирована, все вынуждены рисковать. Ты это сама знаешь. Приходится просто набрать в легкие побольше воздуха, прыгнуть в воду и постараться выплыть.

— А если мы утонем? — с несчастным видом спросила Сабрина.

— Я знаю одно: продолжать так, как сейчас, я не хочу. Жизнь проходит мимо. Если мы будем ждать еще дольше, то состаримся и не сможем иметь детей, и это в большей степени касается тебя. И у нас никогда не будет настоящей жизни. А я хочу, чтобы у нас с тобой была такая жизнь. — Он смотрел на нее умоляюще, но она скрепя сердце покачала головой:

— Я не могу. Я солгала бы, если бы сказала, будто уверена, что это правильный шаг.

— Тебе и не обязательно быть уверенной, — убеждал Крис. — Нам всего лишь нужно любить друг друга, Сабрина. Этого достаточно.

— Только не для меня.

— Так чего же, черт возьми, ты хочешь? — воскликнул он, выходя из терпения.

— Я хочу гарантии, что это правильный шаг.

— Никаких гарантий нет.

— В том-то и дело. Я слишком боюсь рисковать, — сказала она. Он все еще держал в руке кольцо, потом положил его в коробочку и снова захлопнул ее. — Я люблю тебя, но не уверена, что когда-либо захочу выходить замуж, — призналась Сабрина. Она не могла лгать ему. Она просто не чувствовала себя готовой к помолвке, как бы сильно она его ни любила.

— Насколько я понимаю, это твой ответ на мое предложение, — произнес он, не жалея, что этот разговор состоялся. Рано или поздно он должен был узнать об этом. Он направился к двери и, обернувшись, сказал: — Знаешь, я считаю, что твой отец поступает глупо, связывая свою судьбу с женщиной моложе тебя, особенно так скоро после смерти матери. Но каким бы глупым ни казался нам его поступок, этот человек заслуживает уважения за то, что имеет мужество рисковать.

Сабрина кивнула. Она не рассматривала ситуацию с этой точки зрения и была зла на отца. Но Крис был прав. У ее отца было достаточно жизненных сил, чтобы рисковать.

— Вывод ясен: у меня нет мужества.

— Увы, — сказал он и, выйдя из ее спальни, закрыл за собой дверь, спустился по лестнице и ушёл из дома. Вместо счастливой помолвки они порвали отношения. Не такой встречи Нового года он хотел. Крис так долго мечтал об этом, а Сабрина буквально выбила у него почву из-под ног. Она сидела на краешке кровати в своей комнате и рыдала.

Остальные до утра ничего не знали о произошедшем, пока Сабрина не сказала. Эта новость всех потрясла.

— Я думала, что вы всю ночь были наверху, словно пара голубков, — сказала удивленная Тэмми.

— Нет, он ушел около часа ночи. Я вернула ему кольцо. — Сабрина сидела за кухонным столом в окружении сестер, вконец расстроенная, но понимала, что поступила правильно. Она не хотела выходить замуж даже за Криса. Ее устраивали сложившиеся между ними отношения. Что-то большее было бы лишним.

Сестры очень жалели Сабрину. Она любила Криса всем сердцем, просто не хотела выходить замуж, а принудить себя к этому нельзя даже при наличии потрясающего кольца и великолепного парня.


Из-за ее разрыва с Крисом и их общего возмущения отцом, собравшимся жениться, настроение в доме на Восточной Восемьдесят четвертой улице в январе было мрачным. Крис больше не звонил Сабрине, она тоже. Какой смысл? Она не могла сказать ему ничего нового. А он был все еще слишком расстроен, чтобы позвонить. Она отвергла его предложение. Их многолетние отношения Криса уже не устраивали. Он устал ждать и хотел большего. А она нет. И вдруг стало не о чем больше говорить, оставалось лишь исчезнуть.

В первые недели января все пребывали в скверном настроении, но потом мало-помалу настроение стало улучшаться. Энни несколько раз ужинала с Брэдом. Им всегда было хорошо вместе. Он уговорил ее заняться скульптурой, и ей это понравилось. Несмотря на то, что она не могла видеть, ее работы были на редкость хороши. Он рассказал ей о своем намерении организовать курс лекций об искусстве — о театре, музыке и живописи. На его вопрос, не могла бы она прочесть лекцию о галерее Уффици, Энни с радостью ответила согласием. Текст лекции она целиком напечатала на Брайле. Впервые Энни прочла эту лекцию в конце января и имела большой успех.

На третьей неделе января Кэнди улетела в Париж для участия в показах высокой моды. Ей предстояло демонстрировать наряд невесты у Карла Лагерфельда из Дома Шанель. Ей заплатили баснословный гонорар, и она отвела душу, остановившись в «Ритце». Возвращаясь из Парижа, Кэнди познакомилась в самолете с молодым человеком — ассистентом фотографа по программе преддипломной практики в Университете Брауна в Провиденсе. Ему было двадцать четыре года, и они хохотали всю дорогу от Парижа до Нью-Йорка. Его звали Пол Смит. В июне он должен был получить диплом и намеревался, став дипломированным фотографом, открыть собственную фотостудию. По его словам, он три года назад работал с ней на съемках в Риме, но, будучи в то время скромным студентом, так и не рискнул познакомиться.

Она рассказала ему об Энни, о гибели матери в июле, а потом и о том, что отец через две недели женится на девице тридцати трех лет.

— Ух, ты! Лихо! — воскликнул он, с сочувствием взглянув на Кэнди. Его родители развелись, когда ему было десять лет, и оба снова обзавелись семьями. Но Полу повезло: мачеха и отчим у него оказались хорошими. — А вы как относитесь к этому? — спросил он, имея в виду женитьбу отца Кэнди.

— Откровенно говоря, очень плохо, — честно призналась она.

— Вы с ней знакомы? — поинтересовался он.

— Я видела ее, когда была ребенком. Сестры всегда называли ее шлюхой. В пятнадцать лет она попыталась увести бой-френда у моей сестры.

— Может, вам следует дать ей шанс показать, что она изменилась? — осторожно сказал он.

— Может быть. Просто мне кажется, что ему слишком рано снова жениться.

— Люди, влюбляясь, часто делают глупости, — рассудительно сказал Пол, и они перевели разговор на другие темы. Он был родом из штата Мэн и любил парусный спорт.

Из аэропорта до Нью-Йорка они взяли одно такси, и, высадив Кэнди у дома, он пообещал позвонить, когда в следующий раз будет в Нью-Йорке. На следующий день он возвращался в Университет Брауна, который находился в Род-Айленде. Он намеревался остаться там до выпуска в июне. Кэнди было очень приятно для разнообразия побыть в компании сверстника, который преследует нормальные цели, учится в университете и делает то, что положено делать в их возрасте.