преступления, на тот момент. Вот тебе и весь секрет, мама, деньги…

— Падла. Тварь. Скотина. — Макса рвало на части. Ему было плевать с высокой

колокольни на ее прошлое, на то, что она — бывшая шлюха. Она — его любимая Зара, и

ничего больше не имеет значения. Убить бы Михаила заново. Своими руками, вырывая

ему кишки. — Подожди… а «Шкатулка», она сгорела…

— Да, да, да. Это я.

— Я серьезно.

— И я не шутки шучу. Когда мы с Маринкой вернулись в Россию, мы стали жить здесь.

Больше было негде. А эту квартиру Марина, по моей просьбе, сдавала. И мне не повезло, в

который раз — сдавала она ее по сниженной цене Люське, которая работала с нами.

Противная баба, всегда меня не любила, но я согласилась помочь ей. В тот момент я много

проводила времени в церкви. Знаешь, просветление наступает всегда внезапно. Я днями

стояла на коленях, перед иконами, и молилась. Слова молитвы были, чуть ли, не

единственным, что я могла произносить. Там я встретила Лешу. Он — очень верующий

человек, его мать была, если я не ошибаюсь, фанатиком. Суть в том, что Люська, сучья

дочь, сдала нас папочке Мише, и он нагрянул на квартиру. Требовал либо деньги платить, либо возвращаться на панель.

— И ты вернулась? — спросил Макс, переставая дышать. Хоть бы нет…

— Нет. Вернулась за меня и за себя — Марина. Я еле ходила, еле ноги переставляла.

Раздвинуть я бы их, точно, не смогла в таком состоянии. Моя любимая Маришка получала

за нас двоих. Каждую ночь она возвращалась поздно домой, в синяках, порой, и

царапинах, следах от ремня и так далее. — Девушка взяла паузу, чтобы отдышаться. — Он

опять отдавал ее этим ублюдкам, которые любят трах втроем, а то и впятером! — Она

стукнула по дивану кулаком. — Ненавижу. Через какое-то время мне это осточертело.

Осточертело каждый день видеть свою сестру, а я именно такой ее и считаю, избитой и

прячущей глаза по дороге в ванную, лишь бы я не увидела слез. Я заняла у Алексея

деньги. Представляешь, он дал мне их, без всяких вопросов. Помню, тогда еще подумала, какой же он наивный дурак. Теперь дико стыдно.

— И ты подожгла «Шкатулку»?

— Ну, конечно, нет. У меня были контакты одного человека. Он связан с преступностью.

Опережу твой вопрос — это мой бывший клиент. Те, кого я особо хорошо обслуживала, оставляли свои контакты. Он согласился помочь. Короче говоря, его люди устроили

профессиональный поджег.

— Чертов фильм с Уиллисом! Крошка, да я тебя всю жизнь недооценивал. Твою мать, ты

можешь и мой дом спалить так, что, хер, кто узнает!

— А то, — коварно улыбнулась Ирина. — Остерегайся меня.

Она встала и отошла к окну. Что сейчас произошло? Они выбросили тонну мусора друг на

друга сейчас. Открыли все карты.

— О чем думаешь, Зара?

— О том, что мы только что сделали.

— И что же?

— Ты не заметил? Мы вытащили все свое гребаное грязное белье наружу. Я, будто, хорошенько проблевалась, рассказав тебе свою историю жизни. Мемуары шлюхи.

— Не надо этого, любимая моя девочка. Не могу, так нравится называть тебя девочкой, —произнес он и обнял ее сзади. — Просто, девочка. И, просто, любимая. Твое прошлое

давно перестало меня волновать, твой обман — тоже. Это дела давно минувших дней.

Лишь бы ты узнала, почему я такой. Я не мог от этого вылечиться, никак избавиться. Жил

в окружении демонов. А потом появилась ты, и… демоны сами захотели умереть.

— Я — шлюха, и этого не стереть с моей биографии, с моего тела, — всхлипнула Ирина.

— А я — больной извращенец, которого в детстве лапали мужики.

— Не смей так говорить про себя, маленького! — ударила его в грудь. — Будешь плохо

говорить про маленького Максима, я буду тебя бить!

— А я буду ставить тебя в угол и пороть, если ты будешь плохо говорить про мою

любимую, взрослую Зару! Никто не имеет права ее оскорблять. Даже она сама.

Девушка прижалась к его груди щекой и спросила:

— Неужели это правда? То, что сейчас происходит? Мы вдвоем, и мы знаем друг о друге

все. Мы не оскорбляем друг друга, не причиняем друг другу боль, не издеваемся друг над

другом. Что же тогда мы делаем?

— Любим друг друга, — просто сказал он и подхватил ее на руки. — Не уверен, что

выдержу тебя…

— Тогда отпусти!

— Не-ет. Для любимой женщины мои руки всегда будут сильными.

Она улыбнулась и поцеловала его. Пальчики нежно касались щетины на щеках, притягивали его лицо еще ближе, чтобы слиться в поцелуе раз и навсегда. Пусть люди

говорят, что хотят. Она тоже оглохла. И хочет слышать только его…

— Есть еще кое-что! — воскликнула Ирина. — После пожара не осталось ничего, кроме

нескольких папок каких-то документов Михаила и… его дневника. Я попросила, чтобы

сохранили максимальное количество документов. Не знаю, зачем… Все это время я их не

касалась. Мне страшно. Там, конечно, ерунда, но вдруг…

— Неси их сюда.

Ирина принесла бумаги, и они сели читать.

— Ничего себе! Макс, у тебя тоже такие есть?

— Что там?

— В этой папке — хренова куча компромата на его партнеров и клиентов, — удивленно

сказала она, перебирая страницы.

— Ничего удивительного. В бизнесе у настоящих мудаков, идущих по головам, должны

быть такие бумаги. У меня тоже есть…

— Тут какие-то счета, выписки… Фигня, — отложила папку. — Его дневник. Я боюсь его

открывать.

— Давай, я.

— Нет, я сама.

Она листала его записи, и глаза все больше округлялись. Да, тут же… схемы подстав

девочек! Ирина закрыла рот рукой, кидая тетрадь на пол.

— Что там, Зара? — Макс схватил тетрадь, пробежался глазами по ней. — Ублюдок.

Мухлевал в покере, тем самым, подставив отца Марины, и заставил его отдать дочь?!

Подкупил мать Анны, она сама привела дочь к нему, якобы, для работы официанткой.

Инсценировал ДТП со смертельным исходом, чтобы поймать в сети Женю… Зара, там

есть твое имя.

Девушка отрицательно покачала головой, отказываясь смотреть, что там было написано

про нее.

— Тогда я?

— Нет! Я… я прочту первая.

Она взяла дрожащими руками тетрадь и, выдохнув, начала читать.

«Сегодня навестил детдом, в надежде среди этих безродных выродков найти новую

шлюху. Бывает, попадаются хорошие девки и в этих бараках. И не прогадал. Понравилась

парочка, рыжая и брюнетка. Рыжая оказалась туповатой, да еще и с манерами быдла. А

вот, брюнетка — самое то. И имя блядское — Зара, еще и фамилия восточная. Можно

будет впаривать ее, как восточную шлюху, мол, султана обслуживала с пяти лет, теперь —вас. Зарка мне понравилась еще больше после личного знакомства. Открытая, добрая, наивная. То, что надо, чтобы без особых усилий загнать ее в угол. Пришлось пустить в

расход трех гопников с улицы. За бабки они готовы были на все. Одного из них я убил на

месте, камнем, а камень вложил ей в руку. Двух других прикончил в больнице, когда они

сдали ее с потрохами моему знакомому менту. Мент этот был в вип-зоне нашей

клиентуры. Зару допросил, что называется, с пристрастием, даже опробовал ее аппарат

пару раз. Федька запросил нехилую сумму за помощь, но доход этой шлюшки был в разы

выше.»

— Запись, сделанная, когда ты забрал меня, — дрожащим голосом сказала она, перелистывая тетрадь.

«Мою любимую шлюху забрал себе миллиардер Бекер. Придурок. Зато она будет

присылать мне кругленькую сумму за мое мнимое молчание. Мы с Федькой до сих пор

потешаемся над этой дурой. Развести ее оказалось проще простого. Она столько мне

жаловалась, что мама бы ее не простила. Ведь она убила троих человек, еще и шлюхой

стала. Смешно. Настолько, что слезы текут из глаз. Мать ее, видать, тоже была той еще

шалавой. Оставила доченьке записку в детдоме. Интересно, что там было? Зря я не

прочитал, воспиталка же предлагала. Черт с ней. Шлюха на крючке, большего и не надо.»

Руки Ирины тряслись, ее била крупная дрожь. Нервный озноб. Она хотела заорать, но

внутри все сковало льдом. Слезы крупными каплями падали на листы.

— Зара, — позвал ее Макс, видя, что она сейчас взорвется.

Девушка сорвалась с места и побежала в ванную. Там упала на пол и зарыдала, стуча

рукой по плитке пола. У нее могла быть другая жизнь! Если бы она не приглянулась этому

паршивому сутенеру!!! Все рухнуло. Ушло под землю. Небо над головой разверзлось, адское пламя жгло пятки, пока она висела над пропастью, держась за нить прошлой

жизни.

— Все могло быть иначе, — судорожно шептала она, хватаясь за голову и корчась на полу

от душевной боли.

Макс поднял мокрые, от ее слез, листы и прочел написанное. Его лицо исказила гримаса

ярости. Тварь!!! Он побежал за ней, постучал в дверь ванной.

— Моя любимая Зара, открой. Не сходи с ума одна. Зара!

Он слышал ее громкие всхлипы и невнятное бормотание. Сердце в грудной клетке

разбилось и острыми осколками ранило стенки, заливая его кровью. Мужчина с разбегу

врезался в дверь и, снося ее с петель, влетел внутрь. Она лежала на полу и плакала. У ее

лица уже образовалась лужица из слез. Он поднял ее на руки, и сердце разбилось еще раз.

Ее глаза опухли, руки не переставали трястись.

— Я не убийца, — прошептала она, поднимая на него взгляд.

— Конечно, нет, мой ангел. Конечно,нет, — говорил Макс и целовал ее в макушку, неся в

комнату. Аккуратно уложил на постель, накрыл одеялом и лег рядом. Она лежала у него на

груди и просто плакала. Он ничего не делал, не говорил, не прикасался к ней. Его тоже

жгла сумасшедшая боль. А ее слезы, падающие на его рубашку, прожигали кислотой кожу.

— А теперь спи, моя девочка. Моя маленькая, самая любимая, самая лучшая девочка. Я

буду рядом. И… мы еще поквитаемся с этим ублюдком.

— Как?

— Когда я буду на том свете, клянусь, я найду его в чертогах ада и убью еще раз.

— Ты попадешь в ад?

— А куда ж еще, моя сладкая? Мне только там и место.

— И я с тобой, туда же. Вдвоем веселей. И убивать эту мразь проще, — улыбнулась

девушка, обнимая его сильней, чтобы согреться. — Он там что-то говорил про записку

моей матери…

— Завтра едем в Саратов.

— В Саратов?

— Да. Найдем воспитательницу и ту записку. А теперь спи.

— У Маринки послезавтра торжественный ужин по поводу свадьбы. Много гостей…

— Мы успеем. Все, нет никакой Маринки, свадьбы, Саратова. Спи, солнце, — поцеловал

ее в лоб и накрыл одеялом, про себя прося Сатану поквитаться с Михаилом, раз он не

может.

Глава 16.

Ирина и Макс остановились в ближайшем от вокзала кафе. Сутки ехать в поезде, чтобы

найти какую-то бумажку у воспитательницы, которую они еще могут и не разыскать…

сумасшествие.

— Боже, как я замерзла, — сказала она стучащими зубами. — Срочно закажи мне горячий

чай, а лучше — глинтвейн.

— Давай пока обойдемся без алкоголя. Нам предстоят поиски Валерии Николаевны. Ты

должна мыслить трезво. Что будешь из еды?

— Даже не знаю… Я дико хочу жира и калорий. Тут есть картошка фри с кетчупом и

гамбургер?

— Волнуешься?

— Есть такое. Никак не могу придумать, что же написано в этой записке. А если опять

что-то такое, что выбьет почву у меня из-под ног? Как было с дневником Михаила.

— Думаю, в записке она просит прощения у тебя. Может, расскажет о причинах своего

поступка. В любом случае, это не имеет никакого значения в нашем настоящем. Ни

Михаил, ни твоя мать. Имеешь значение только ты.

Макс сделал заказ и посмотрел на девушку напротив себя. Она нервно теребила салфетку, не поднимая на него взгляда. И, все равно, она вела себя немного отстраненно, словно они