– Спасибо, утешила, – окончательно расстроилась я, – Лерка, это ужасно. Я стала совсем старая. Я больше не та Саша Кашеварова, какой была раньше. Мне впору купить кресло качалку и зонтик-тросточку, как у старухи Шапокляк!

– Это предменструальный синдром, – мгновенно поставила диагноз Лера, – а зонтик-тросточка у тебя и так есть. Между прочим, ангелочек на ягодице – это пошло.

– Вот и ты туда же…

– Мне пора идти! Не раскисай, старушка ты моя. Кстати, когда ты наконец соберешься меня навестить? Без тебя скучно даже в Лондоне.

– Не знаю, – уныло ответила я, – у меня столько работы…

– Забавно слышать такое от тебя. Что ж, ты знаешь, что мое скромное жилище всегда в твоем распоряжении.

– Спасибо тебе, Лерка! Звони почаще!

– Все, вешаю трубку. И не плачь, от слез стареют, – вероломно предупредила она.

* * *

За долгие годы нашего знакомства моя дружба с Леркой давно уже перешла в стадию сестринской любви. Иногда у меня создается впечатление, что Лера, точно талисман, присутствует в моей жизни с самого рождения. Хотя я и сейчас великолепно помню тот день, когда впервые ее увидела.

Случилось это в начале сентября, в тот день, когда я впервые пришла в университет, в здание факультета журналистики на Моховой. Настроение мое было приподнятым, физиономия – восторженно-торжественной. На мне были новая вязаная юбка, нагуталиненные туфли и строгий пиджак. В новом кожаном портфеле лежали свеженькие тетради, в голове толпились планы и мечты самого разного масштаба. Я была на сто процентов уверена, что буду признана самой эрудированной и остроумной студенткой факультета, что все телекомпании и глянцевые журналы России будут драться за право предложить мне место стажера, а потом и штатную высокооплачиваемую должность. Я была настроена на каторжный труд, на полуночные посиделки над потрепанным томиком Гегеля, досрочную сдачу всех возможных зачетов. Никаких вечеринок, строго велела я себе. Я уже достаточно взрослая, чтобы решительно отказать себе в легкомысленных радостях ради светлого будущего и головокружительной карьеры.

Вот с таким настроением я и вошла в аудиторию, где должна была состояться первая студенческая лекция в моей жизни. Усевшись за свободный стол, я гордо выложила из сумки толстенную тетрадь и кропотливо ее подписала – «Лекционная тетрадь Александры Кашеваровой».

– Ой, какая у тебя фамилия смешная! – вдруг раздался над моим ухом звонкий приветливый голос.

Я недовольно обернулась и увидела Лерку – вернее, тогда я еще не знала, имени улыбчивой стройной блондинки в обтягивающих красных штанах, которая нависла над моим столом и ждала ответной реплики. С первого взгляда девчонка мне не очень-то понравилась. Как она могла додуматься прийти в университет в штанцах, пригодных разве что для диско-клуба? Брюки, конечно, красивые и ей идут, но все-таки… На мой взгляд, такое поведение просто кощунственно.

– Что смешного? – без улыбки пожала плечами я, – фамилия как фамилия.

– Слушай, а можно я с тобой рядом сяду? – не отставала блондинка.

И мне пришлось сказать: «Ну, садись!», хотя меньше всего на свете я хотела, чтобы данная личность на протяжении всей лекции звенящим шепотом вела со мной беседы отвлекающего характера.

Она радостно плюхнула миниатюрную кожаную сумочку на парту.

– А где же твои тетради? – удивилась я.

– Да ладно, можно подумать, они нам понадобятся в самый первый день, – махнула рукой моя новая знакомая, – меня, кстати, Лера зовут. А ты не знаешь, что за лекцию нам предстоит выслушать?

– Саша. По-моему, история журналистки, – ответила я, сверившись с выписанным в специальный блокнот графиком занятий.

– Какая скука, – зевнула она, – надо было подольше поспать.

– Если тебе скучно, зачем же ты тогда вообще сюда поступала?

– Родители достали, – хохотнула Лерка, – у меня папа журналист, он всю жизнь мечтал, чтобы я пошла по его стопам… А ты?

– Что я?

– Ты с детства мечтала стать журналисткой?

– В детстве я мечтала стать модельером, – улыбнулась я, – красивая одежда – моя слабость. Но потом выяснилось, что руки у меня растут явно не из того места. Я даже фартук на уроке труда умудрилась испортить. Хотела прогладить швы, а в итоге сожгла все кружева.

– Значит, ты хочешь быть модным обозревателем?! – обрадовалась Лера. – Знаешь, а я сразу поняла, что ты из наших. У тебя такие стильные туфли! Я тоже мечтаю работать в мире моды.

Я польщенно улыбнулась и краем глаза посмотрела, любуясь, на свои башмаки. Кто бы знал, чего мне стоило убедить родителей в том, что покупка дорогих туфель – это вовсе не глупая трата, а выгодное вложение капитала в мое образование.

– Вот здорово, возможно, мы будет вместе работать! – не унималась восторженная любительница моды, – а раз так… Ладно, пожалуй, я могу открыть тебе один секрет.

«Ну вот, начинается», – затосковала я. Сейчас она начнет с заговорщицким видом посвящать меня в разные малоинтересные глупости – в кого она тайно влюблена, как она лишилась девственности и каковы ее взгляды на семейную жизнь. Этого мне только и не хватало. А я так мечтала внимательно прослушать лекцию.

– Здесь недалеко есть один магазин, – наклонившись к моему уху, зашептала Лера, – секонд-хэнд.

– Ну, вот еще, – брезгливо поморщилась я, – я люблю новую одежду.

– Ты ничего не понимаешь! – возбужденно зашипела она, – это не обычный секонд-хэнд, а эксклюзивный. Там продается дизайнерская одежда и стоит сущие копейки! На прошлой неделе я купила там пальто от «Версаче» всего за десять долларов!

– Да ты что? – навострила уши я. – Не может быть. Если бы было так, то в этом магазине были бы огромные очереди.

– Вот! – Она подняла вверх указательный палец. – В том-то все и дело. Это не совсем обычный магазин, на нем нет никаких вывесок, и войти можно только по специальному пропуску.

– И?

– И у меня этот пропуск есть! – самодовольно заключила она, – так что если хочешь…

– Ты имеешь в виду после лекций? – уточнила я.

– Да кому нужны дурацкие лекции, если за углом даром раздают «Версаче», – рассмеялась Лерка, – и потом, магазин работает только первую половину дня. Так что ты как хочешь, Кашеварова, а вот лично я собираюсь заняться обновлением гардероба.

– Все равно у меня нет денег, – вздохнула я.

– Да ладно, – удивилась Лерка, – а разве родители не выдали тебе деньги на учебники? Ты видела список? Придется покупать много книг.

– Но это на учебники, – возмутилась я, – второй раз мне денег не дадут!

– И не надо. Зачем нужны эти учебники, если ты собираешься ходить на лекции. Учебники реально понадобятся тебе только перед сессией, зимой. А к тому времени мы уже получим стипендию.

Ее доводы звучали ох как убедительно. В этой радужной картине мне виделось лишь одно крошечное «но» – а кто вообще выплатит стипендию двум девицам, которые напряженной учебе предпочитают поход в элитный секонд-хэнд?

Я нахмурилась – конечно, я была бы вовсе не прочь посетить сие волшебное заведение и своими глазами убедиться, что земной рай под кодовым названием «дешевый от кутюр» и в самом деле существует. С другой стороны – ну как я могла нахально прогулять лекцию в свой первый университетский день? Может быть, мне удастся уговорить ее перенести магазинный культпоход на завтра или вообще на конец недели?

С сомнением я покосилась на будущего модного обозревателя Валерию Солнцеву и по особенному решительному блеску в ее глазах поняла, что капитулировать она и не собирается. Вот будет обидно, если вместо меня она пригласит в заветный магазин кого-нибудь еще!

Я огляделась по сторонам – справа от нас сидела длинноволосая брюнетка в кожаной юбке, вытягивая шею, она заинтересованно прислушивалась к нашему диалогу. Уверена, что уж она-то не упустит такого шанса. Смогу ли я простить себе собственную принципиальность, когда завтра Лера и эта брюнетистая дылда появятся на журфаке в модных платьях, в то время как я буду по-прежнему с заинтересованным видом таращиться в лекционную тетрадь?!

– Решайся, – уговаривала змея-искусительница, – подумаешь, один раз прогулять! Наоборот, лучше сделать это в самый первый день, ведь наверняка эта лекция вводная.

Что ж, крупица здравомыслия в ее словах была.

– А завтра пойдем на лекции. На все подряд. Представляешь, на нас будут новые модные шмотки, мы сядем в самом последнем ряду и будем по десятибалльной шкале оценивать однокурсников!

– Это как?

– Дикая ты какая-то, Кашеварова. Десять баллов – годится для продолжительного романа, восемь – для молниеносной вспышки страсти, шесть – для пьяного секса, пять – сойдет на безрыбье, а все, что ниже – вообще не котируется.

Я не смогла сдержать смех.

– Ладно, уговорила. Пойдем в твой магазин. Примерной студенткой я, пожалуй, стану с завтрашнего дня.

С этими словами я убрала «Лекционную тетрадь Александры Кашеваровой» обратно в портфель.


В тот день я обзавелась не только сногсшибательной замшевой юбкой, расшитыми бисером джинсами и двумя вечерними платьями, но и лучшей подругой.

Мы с Леркой мгновенно нашли общий язык. Возбужденные, счастливые, обвешанные хрустящими пакетиками, мы отправились в кафе при консерватории. Там, за крепчайшим кофе и песочным тортиком, Лера вкратце рассказала мне о себе. Она была на два года меня старше, после школы сбежала из дома, чтобы петь в какой-то группе, но потом вернулась, работала продавщицей в отделе косметики и спала с кем попало в надежде встретить мужчину своей мечты. А еще у Лерки был роман с известным рок-певцом, который годился ей в отцы. Услышав его фамилию, я округлила глаза и выдохнула: «Да ты что?!», а она многозначительно улыбнулась.

В ответ я поделилась с ней скудной информацией о собственной несуществующей личной жизни. Пожав плечами, она заметила, что все у меня впереди. Так оно и вышло – с Леркиным появлением моя жизнь закрутилась в бешеном ритме, как сломанная карусель.

На следующий день мы дружно прогуляли лекции и отправились в ГУМ; Лерка безапелляционно заявила, что это не что иное, как «изучение современных модных тенденций», что пригодится в нашей будущей карьере куда больше, чем ежедневное лекционное занудство.

С тех пор так и повелось – вместо занятий мы весело бродили по магазинам или просто болтались по городу, время от времени оседая в кафе и кондитерских. В первую сессию нам пришлось нелегко, но со временем мы освоили сложное искусство очаровывания преподавателей и худо-бедно зарабатывали оценку «удовлетворительно». По этому поводу Лерка любила шутить: «Ах, у меня «удовлетворительно»? Что ж, это значит, что я удовлетворила этого преподавателя! Кашеварова, да мы с тобой такие молодцы, всех лекторов удовлетворили!»

К окончанию университета мы были близки, как попугаи-неразлучники; о том, чтобы разойтись по разным редакциям, не возникало и речи. В редакцию никому не известной, зато еженедельной газеты «Новости Москвы» мы зарулили по чистой случайности. Каково же было наше удивление, когда обеих пригласили занять штатные должности! Я, как и мечтала, стала трудиться в отделе моды и получила желанный открытый доступ к показам, красивым платьям и блатным распродажам. Ну а Лерка, к моему удивлению, устроилась в спортивный отдел и получила открытый доступ к мускулистым телам представителей самых разных видов спорта.

Через несколько лет мы обе доросли до должности редакторов; у меня даже появился собственный кабинет – пыльное помещение, размерами сопоставимое с кабинкой общественного сортира. Покидать насиженное место не хотелось – я привыкла и к своей рубрике, и к коллективу (даже к стервозному начальнику по имени Максим Леонидович Степашкин, который непонятно за что возненавидел меня с первого взгляда).

И вот несколько месяцев назад случилось ужасное – Лерка ворвалась в мой кабинет без стука, и глаза ее горели особенным фанатичным огнем.

– Выкладывай, кто он! – потребовала я. Я прекрасно знала, что такая блудливая шальная улыбочка появляется на подружкином лице только в одном случае – если она заприметила подходящего для романтики мужика.

– Он – британский консул! – выпалила Лерка.

– А где же ты с ним познакомилась? – удивилась я.

– Но это не то, что ты думаешь! Кашеварова, знаю, что я гадина! Я должна была рассказать тебе с самого начала, но побоялась сглазить!

– Да что случилось?! – насторожилась я. – Ты замуж, что ли, за этого консула собралась?

– Нет… В общем… Сегодня мне дали британскую визу, и я… Кашеварова, я улетаю в Лондон, – Лерка умолкла на полуслове и отвела глаза.

– В отпуск? Мы же собирались вместе отправиться на Крит!

– Это не отпуск, – еле слышно прошелестела моя лучшая подруга, – я участвовала в конкурсе, который проводил Британский Совет, и выиграла грант… Кашеварова, я уезжаю на восемь месяцев, учиться.

Я встряхнула головой, уж не снится ли мне все это?