В комнату головой вперед ввалилась Виктория. С испуганным возгласом она самым позорным образом растянулась на ковре, с шумом выдохнув воздух.

— Дурацкая дверь! Надо же — какая хлипкая!

— Виктория! — воскликнул Джастин, бросаясь к ней. — Вы не ушиблись?

Он протянул руки, чтобы помочь ей, но Виктория оттолкнула его.

— Не трогайте меня, вы… вы… Ох! — Она встала на колени и нетерпеливо отбросила волосы с лица. — Никогда больше не прикасайтесь ко мне, грубиян! — Она поднялась, тяжело дыша. Оправив юбки, графиня подошла к онемевшему от удивления мужу. — Так я могу вывести из себя даже святого, да? Какая наглость! Я докажу вам, что «держать Викторию в руках» вовсе не обязательно. Я вполне могу сама за собой присмотреть! Весьма вам признательна! — Подойдя к брату и вздернув подбородок, она выпалила: — А вы! Вы самый упрямый, ограниченный и тупоголовый болван, какого я имела несчастье знать в своей жизни! — Все эти оскорбительные эпитеты она сопровождала весьма чувствительными тычками пальчика в грудь Стивена.

— Уф! — Стивен потер грудь и сердито зыркнул на сестру. — Дорогая сестрица, привычка подслушивать под дверью не лучшим образом характеризует леди.

Виктория фыркнула:

— Только так я могу узнавать, что здесь происходит. Должна признаться, ушам своим не верю. Неужто вы не хотите поехать к Хейли и поговорить с ней?

— Я не обязан давать вам объяснения, Виктория, — гневно бросил Стивен сестре. — Прошу прощения у вас обоих, но я вас покину. — И он направился к двери.

Но Виктория схватила его за руку и резко дернула к себе.

— Не раньше чем вы выслушаете, что я вам скажу! Стивен остановился, глянул на ее руку, вцепившуюся ему в рукав, и обреченно вздохнул.

— Хорошо. Говорите, что вы хотели мне сказать, только побыстрее. Ровно через две минуты я ухожу.

— Насколько вам известно, я знакома с Хейли, — сказала Виктория без малейших колебаний. — Я считаю, что она удивительный человек. Она красива, умна, добра и щедра, но это еще не самое главное.

— Вот как? — раздраженно проговорил Стивен. — А что же, поясните Бога ради, вы считаете самым главным?

— Она любит вас, Стивен.

— Я в этом сильно сомневаюсь.

От гнева Виктория даже притопнула ногой.

— Бог свидетель, Стивен, но вы глупец! Она сидела вот в этом самом кресле и говорила мне, что любит вас. И вам она это сказала сама. Больше того, и вы любите ее. — Она дернула брата за рукав, но он словно окаменел. — Можете говорить что угодно, — продолжала Виктория, — но для меня ваше поведение остается загадкой. Она спасла вам жизнь, и не один раз — дважды. Вы были счастливы с ней, живя в Холстеде. И всякий, у кого есть глаза, видит, что сейчас вы глубоко несчастны. Поезжайте, повидайтесь с Хейли. Поговорите с ней. Она пришла к вам, но вы ее прогнали. Теперь вы обязаны поехать к ней.

— Она не хочет меня видеть, — процедил Стивен сквозь зубы.

— Откуда вы знаете? — едва не закричала Виктория. — Вы когда-нибудь задумывались над тем, что чувствует она?! Ребенок пишет в письме, что Хейли несчастна. И этот… другой? Поппл… как-его-там. Вы можете терпеть, что за ней ухаживает другой мужчина? Любит ее? Женится на ней? — Она ласково положила руку на его щеку, при этом изготовясь дать пощечину, если он заслужит. — Как вы можете допустить, что Хейли достанется кому-то, когда она необходима вам? — тихо спросила она. — Не отказывайтесь от счастья, Стивен. Я совершенно уверена, что достаточно разумного объяснения вашего поведения, слов извинения и она вас простит. Любовь — это дар. Не отбрасывайте же его. — Потом она повернулась к мужу: — Знайте же, я никогда не забуду того, что вы сказали обо мне. Но я действительно измучилась, имея дело с таким болваном, как мой братец..И прежде чем я поговорю с вами, мне необходимо подкрепиться чашкой чая.

И, подобрав юбки, она гордо выплыла из комнаты, закрыв за собой дверь.

— У меня такое ощущение, будто меня только что переехала карета, — сказал Стивен, глядя на неплотно прикрытые створки двери.

— Воистину так. Карета переехала вас, а потом развернулась и прикончила меня.

Стивен растерянно посмотрел на Джастина.

— Ваша жена обозвала меня болваном.

— А ваша сестра обозвала меня грубияном.

— А также она обозвала меня глупцом.

— Вы и есть глупец, — сказал Джастин с самым невинным видом.

— Ваша жена весьма дерзка, и у нее слишком много свободного времени. Ей необходимо чем-то заняться или увлечься — тем, что могло бы ее захватить и, как мне кажется, удерживало бы от болтовни. — Он бросил на Джастина многозначительный взгляд. — Возможно, младенец помог бы ее занять. Тогда она не станет подслушивать у дверей.

— Превосходное предложение, — согласился Джастин, и глаза его озорно заблестели. — Поскольку вы собираетесь уходить, я, пожалуй, нанесу визит своей супруге и поддержу ее настроение чем-то более интересным, нежели чашка чаю. — И он направился к двери. — Вы ведь уходите, не так ли?

Стивен медленно кивнул:

— Да, я ухожу. Честно говоря, у меня множество дел.

— Вот как? Чем же вы хотите заняться?

— Кажется, мне нужно кое-что купить. Джастин поднял брови:

— Купить?

— Да. Меня пригласили на день рождения. Не могу же я прийти с пустыми руками, верно?

Джастин какое-то время удивленно смотрел на него. Затем молча кивнул. Стивен же оставался непроницаем.

— Что ж, верно, — проговорил наконец граф, положив руку на плечо друга. — Вы действительно не можете прийти без подарка.

Глава 30

На следующий день, ближе к вечеру, Стивен стоял у Олбрайт-Коттеджа с двумя пакетами в руках. Он смотрел на входную дверь, и сердце у него учащенно билось. В этом доме он был счастлив, абсолютно счастлив. Он и не знал этого, пока не потерял то, что обрел. После того как сестрица подвергла его словесному бичеванию, он понял, что должен отправиться сюда. Не говоря уже обо всем прочем, он хотя бы скажет Хейли правду о себе, о том, почему он ей лгал, и извинится за то, что сгоряча наговорил ей в саду у Джастина. Если же и после этого объяснения она по-прежнему будет презирать его, значит, он того заслуживает. Но все же он надеялся, он уповал на счастливый исход. Придерживая под мышкой пакеты в веселой упаковке, он постучал. Спустя мгновение дверь открылась. На пороге, щурясь, стоял Гримзли.

— Да-да, кто там? — спросил старик, хлопая себя по куртке и хмурясь. — Проклятие! Куда, черт побери, запропастились мои очки?

— Они у вас на макушке, Гримзли, — сказал Стивен, не в состоянии удержаться от усмешки. Господи, как же хорошо вернуться в этот дом!

Гримзли похлопал себя по голове, нащупал очки и нацепил их на кончик своего длинного носа. Когда он увидел наконец Стивена, его морщинистое лицо застыло и на нем появилось отвращение. Он раскрыл было рот, но чей-то бас не дал ему произнести ни слова.

— Черт побери, кто это там и что ему, черт побери, нужно? — В дверях появился Уинстон. При виде Стивена глаза его превратились в щелки. — Сбросьте меня с мачты и скормите рыбам! Да это, никак, их спасенное достопочтенство! Быть того не может!

Стивен вспыхнул под их уничтожающими взглядами. Кажется, все, с кем он входит в контакт, считают своим долгом задать ему хорошую взбучку.

— Как поживаете, Гримзли? А вы, Уинстон?

— Хорошо поживали, пока не увидели, что вы стоите на пороге, — ответил Гримзли, презрительно фыркнув.

— Зачем вы здесь? — спросил Уинстон. — Мало горя вы нам, что ли, причинили?

Хотя Стивен и понимал справедливость их укоров, он все же не имел ни малейшего желания обсуждать свои пороки, стоя на пороге.

— Могу я войти?

Гримзли поджал губы с таким видом, словно он только что хлебнул прокисшего вина.

— Ясное дело, нет. У нас скоро начнется праздник, и все очень заняты.

И он потянул дверь на себя. Стивен сунул ногу в щель.

— Мне нужно многое искупить, а, стоя за порогом, я вряд ли смогу это сделать.

Гримзли фыркнул:.

— Искупить?

Уинстон скрестил на груди свои мясистые руки, покрытые татуировкой.

— Хотел бы я поглядеть, как вам это удастся,

— Я тоже хотел бы, — спокойно ответил Стивен. — Так вы меня впустите?

Он был готов проложить себе путь в дом силой, если придется, но все же надеялся, что до этого не дойдет. Он объективно взвесил свои шансы одолеть Уинстона, у которого был такой вид, словно он с огромным удовольствием сжует Стивена, выплюнет и зароет поглубже в землю.

— Нет, вам нельзя войти, — сказал Гримзли, гневно сверкнув глазами. — Мисс Хейли наконец-то перестала плакать. Ох, она-то думает, что никто не замечает, какая она несчастная, но ведь я знаю эту девочку с ее младенчества. Она спасла вашу мерзкую жизнь, и не один, а два раза. Она отдала вам все, что имела, а вам этого мало? — Губы его скривились в ухмылке. — Ну вот, а теперь у нее приличный жених. Не дам я вам снова мучить ее.

— Я вовсе не собираюсь ее мучить, — сказал Стивен, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие и не обращать внимания на упоминание о «приличном женихе». — Я только хочу с ней поговорить.

Уинстон еще больше помрачнел.

— Только через мой труп! Я уже решил, что запросто выну из вас кишки. Черт побери…

— Она любит меня, — прервал его Стивен, надеясь, что кишки его останутся при нем.

— Ничего, ее любовь пройдет — Я люблю ее.

В ответ на это заявление Гримзли красноречиво фыркнул:

— Вы выбрали странный способ показать это, ваша светлость.

— Надеюсь все исправить.

— Как?

Стивену удалось сохранить самообладание.

— Это мое личное дело, Гримзли.

— Ладно. — Дверь потихоньку стала отворяться.

— Вот и хорошо. Если хотите знать, я собираюсь просить руки мисс Хейли.

Гримзли, судя по выражению его лица, был поражен, но брови Уинстона насупились еще суровее.

— Чего еще?

— Я намерен жениться на ней.

Верные стражи дома явно не ожидали такого поворота событий. Уинстон почесал в затылке и спросил:

— С какой стати?

— Я ее люблю.

— Вы обошлись с ней как с половой тряпкой.

— Я знаю. — Заметив, что глаза Уинстона потемнели, Стивен добавил: — Но я был идиотом, был не прав. Ужасно не прав. И сожалею об этом. И я восхищен вашей преданностью. Дайте мне только поговорить с мисс Хейли. Если она попросит меня уехать, обещаю сделать это немедленно.

Уинстон тихонько проворчал что-то и потянул Гримзли за рукав в сторону. Они немного пошептались, затем вернулись. Гримзли откашлялся.

— Мы решили, что, если вы и впрямь любите мисс Хейли и она найдет в своем сердце прощение вам, мы не будем стоять у вас на дороге. Мисс Хейли сама должна решать.

— Но если вы опять станете ее мучить, — предупредил Уинстон, — я привяжу вашу благородную задницу к якорю и выкину вас за борт.

Они отошли в сторону и молча сделали знак Стивену войти.

— Благодарю вас. Даю слово, вы не пожалеете, что впустили меня.

— Она заслуживает самого наилучшего в жизни, — сказал Уинстон грубым голосом, в котором звучала нежность.

— У нее будет все, что в моей власти дать ей, — торжественно поклялся Стивен. — А с ней и всей ее семье. В том числе и вам, джентльмены.

Слуги удивились.

— Мы просто хотим, чтоб она была счастлива, — проворчал Уинстон.

— Тогда мы с вами думаем одинаково.

Они стояли в холле, глядя друг на друга. Затем в доказательство дружбы — раньше Стивену и в голову не могло прийти, что можно подружиться со слугой, — он протянул руку сначала Гримзли, потом Уинстону.

Обменявшись рукопожатиями с моряками, Стивен с облегчением шумно вздохнул:

— Так где Хейли?

— Все пошли на озеро, — ответил Гримзли. — Должны вернуться через час.

Уинстон извинился, сказав, что ему нужно закончить кое-какие домашние дела, и Гримзли провел Стивена в библиотеку.

— Можете подождать здесь, — милостиво разрешил Гримзли. — Я дам вам знать, когда они придут.

— Спасибо. А скажите, Гримзли, все остальные тоже сердиты на меня?

Гримзли поскреб подбородок.

— Дети не сердятся, ну да ведь они и не знают, что вы разбили сердце мисс Хейли. Про тетю Оливию не скажу, но я не стал бы надеяться на радостный прием со стороны мисс Памелы, и если вам не нравится, когда вас пинают в благородный зад и стукают по голове сковородкой, советую избегать Пьера.

Стивен скрыл удивление, вызванное резкими словами слуги. Но сдержанно ответил:

— Понятно.

Гримзли пошел к двери, но остановился:

— Наверное, вас, такого знатного лорда, немного покоробило наше обхождение?