Они помчались куда-то вперед по пескам, а сердце Лорны сжималось от ужаса: похититель набросил на нее еще и бурнус, крепко прижимая его, поэтому она совершенно ничего не видела и едва дышала, придавленная его жестокой рукой. Голова у нее кружилась, мысли путались…

По-видимому, этот негодяй следовал за ней до оазиса; к сожалению, предупреждения Родни о пустынных похитителях оказались чистой правдой. Следовало бы прислушаться к ним, а не отвергать самонадеянно и упрямо. Конечно же, она сама виновата во всем, но не думала, что все именно так и произойдет.

Куда же этот негодяй везет ее?

Лорна всем телом ощущала галоп коня, и ее вдруг поразила мысль, что такой великолепный жеребец принадлежит ее неприятному бородатому похитителю. Нет, никак не похоже, чтобы этот араб был его хозяином. Человек, который без зазрения совести мог похитить девушку, не поколеблется украсть и коня.

Жеребец скакал все дальше. Они лишь изредка останавливались, когда арабу хотелось напиться. Лорне он воды не предлагал; просто в эти моменты ослаблял хватку своей железной руки и ей удавалось, невероятным образом изогнув шею, выглянуть из-под его вонючего плаща и лишь услышать бульканье воды у него в горле.

Они снова ненадолго остановились. Вокруг них простиралась пустыня — море жарких, сверкающих песков и безмолвия, которое давило на потрясенное сознание девушки, заставляя думать, что она навсегда потеряна для своего единственного в Рас-Юсуфе друга, который, между прочим, мог бы оказаться с нею рядом, в оазисе, не оттолкни она его своими грубыми словами. Как бы он теперь ей пригодился… Да хоть кто-нибудь явился бы и покончил с этим кошмаром!

Но вот жеребец рванулся вперед, а рука араба снова грубо прижала Лорну к нечистым одеждам. Время от времени он раздраженно ворчал что-то себе под нос и вообще проявлял какое-то нетерпение, без конца пришпоривая жеребца, и Лорна чувствовала, как по телу коня пробегала дрожь. Великолепное животное явно не привыкло к подобному обращению.

От напряжения девушка совершенно ослабла и уже видела все как бы сквозь дымку, когда перед ними неожиданно появилась целая группа всадников, вытянувшись шеренгой на высоком склоне бархана и напоминая нечто сказочно-картинное. Солнце било им в спину, и на этом блистающем фоне летели темные силуэты в плащах, развевающихся за крупами коней.

Когда они резко устремились вниз по склону песчаного холма, похититель Лорны на секунду придержал коня, что-то пробормотав хриплым шепотом, а потом, пришпорив его, рванулся в сторону от всадников в плащах, отчего Лорну еще сильнее прижало к его отвратительным одеждам. Он явно боялся тех людей, а ее сердце тут же забилось в надежде, что это, возможно, пустынный патруль.

Она снова невероятно изогнула шею и умудрилась рассмотреть, что один из всадников ехал значительно впереди всех, как бы во главе. Конь у него был такой же вороной и блестящий, как и у ее похитителя, но двигался гораздо быстрее, поскольку нес одного седока — мужчину в темном плаще, слегка пригнувшегося в седле и державшего в правой руке какой-то предмет.

Лорна подумала было, что это ружье, но когда расстояние между ними сократилось, мужчина отвел руку назад и швырнул этот предмет. Раздался протяжный свист, и что-то темное обвилось вокруг держащего ее араба… Он вскрикнул, выпустил Лорну и, вывалившись из седла, упал навзничь на песок. В ту же секунду всадник в плаще оказался рядом и, не дав ей упасть, снял со спины вороного жеребца.

Ошеломленная, задохнувшаяся, Лорна едва слышала резкую команду, от которой жеребец встал на дыбы, потом снова опустился; по нему ручьями тек пот, бока ходили ходуном, он храпел.

Подскакали другие всадники. Лорну, все еще связанную, передали, словно куклу, одному из них. Предводитель спешился и быстро подошел к несчастному животному, погладил его и стал говорить что-то успокаивающее глубоким мягким голосом. Внимательно осмотрев все царапины и раны коня, резко обернулся. Никогда еще не приходилось Лорне видеть столь властное и свирепое лицо. Сжав губы в тонкую полоску, предводитель сначала подошел к арабу и принялся хлестать того нагайкой. При виде жестокой порки своего похитителя Лорна просто потеряла дар речи.

Потом он обернулся к Лорне, и та, встретившись взглядом с его желтовато-карими глазами, обмерла. Эти глаза могли и мерцать и приказывать; особую выразительность им придавали густые черные ресницы и черные крылья бровей.

Оглядев Лорну с головы до ног, предводитель крупными шагами подошел к ней и размотал шарф с ее лица. Девушка судорожно втянула в себя воздух и заморгала слипшимися от пота ресницами, но прошло еще несколько секунд, прежде чем, оправившись от всего случившегося, смогла заговорить.

— Я весьма признательна вам, мсье, — произнесла она по-французски, но голос ее дрожал и потому слова благодарности прозвучали несколько неуверенно. — Он похитил меня, полагаю, из-за денег, — и Лорна показала рукой на избитого араба, жалкой кучкой тряпья лежавшего на песке.

— Из-за денег? — Желтоватые глаза медленно и пристально рассматривали ее освещенные солнцем спутанные волосы, которые рассыпались по плечам и мягкой волной спустились на грудь, обрамляя ее бледное лицо и оттеняя глубокие синие глаза и стройную белую шею, поднимавшуюся из расстегнутого ворота рубашки. Значит, конокрадства ему показалось мало, и он решил украсть еще и petite fille![6] Он был пустой человек!

Лорна прекрасно понимала французскую речь, но более чем странно было слышать ее из уст этого человека, одетого в бедуинский плащ, башлык,[7] перевязанный черным шнуром, и обутого в высокие сапоги из лакированной кожи.

— Этот конь принадлежит мне. — Его жест в сторону усталого жеребца был типично галльским. Моn Dieu,[8] вот уж не думал, что он вернется ко мне, да еще с подарком!

Предводитель неожиданно улыбнулся, и на его худом бронзовом лице ярко сверкнули белые зубы. Улыбка чуть-чуть смягчила выражение его лица, однако в глазах появился какой-то дьявольский блеск. Этот человек был безгранично уверен в себе, и Лорне показалось, что совершенно бесполезно предлагать ему выкуп. Сердце ее заколотилось в тревожном предчувствии.

— Меня зовут Касим бен Хусейн. — Он слегка поклонился, и видно было, что делать это ему приходится весьма нечасто. — Могу я узнать имя прелестной англичанки? Не бойтесь, скажите! — и он прищелкнул пальцами.

От этого звука Лорна вздрогнула, и ей неудержимо захотелось послать его подальше с этими вопросами.

— Я — Лорна Морел, — ответила она как можно холоднее. — И была бы вам весьма признательна, если бы один из ваших людей проводил меня обратно в отель «Рас-Юсуф» в Ираа, где я остановилась. За это беспокойство ему будет щедро заплачено.

— Будет заплачено, говорите? — В его желтоватых глазах опять появился неприятный блеск. — И сколько, по-вашему, будет достаточно за то, чтобы освободить глупую девчонку из рук конокрада? Горсти франков?

Несмотря на издевку, звучавшую в его словах, девушку притягивали эти глаза, пронизанные цветом пустыни, и снова Лорна обратила внимание, что и говорит и жестикулирует он как настоящий француз.

— Мсье, я устала, хочу пить и совершенно не расположена к разговору загадками. — Лорна откинула волосы, закрывавшие ей глаза. — Может кто-нибудь проводить меня до отеля?

— И вы не хотите поблагодарить меня, своего спасителя?

— Я уже сделала это в самом начале.

— Да, потому что сочли меня французским офицером из пустынного патруля. Предводитель надменным жестом сбросил с плеч плащ. — Вглядитесь, мадемуазель, похож я на француза? Лорна подумала, что он дьявольски высокомерен.

— Мне бы хотелось получить хоть глоток воды, — произнесла она сухо.

Ее спаситель сказал что-то одному из своих людей, который тут же, соскочив с лошади, направился к вороному жеребцу, взял поводья и вскочил в алое седло. Когда живописная фигура человека, раздававшего приказы, сделала шаг в ее сторону, Лорна инстинктивно отступила. Но он, подойдя, всего лишь освободил ей руки, все еще связанные шарфом, а потом, схватив ее за талию, подсадил на освободившуюся лошадь. От этого прикосновения у Лорны перехватило дыхание.

— Пейте! — Он показал на бутылку с водой, висевшую около седла. — Нам предстоит долгий путь.

Девушка с благодарностью припала к бутылке, долго пила, а потом, закрыв ее кожаной крышкой, повесила на высокое седло.

— Мне не нужно полного эскорта, мсье, — нервно улыбнулась она. — Вполне достаточно будет кого-то одного, просто чтобы проводить меня до отеля.

— До отеля? — Предводитель вздернул черную бровь. — Мы направляемся не в Ираа… а возвращаемся в мой лагерь.

Это известие ошеломило Лорну. Безмолвно смотрела она, как темной птицей, взмахнув плащом, словно крылом, взлетел он в седло. Поводья выпали из ее ослабевших рук, когда смысл этих слов дошел до ее сознания. Этот человек везет ее не в отель, а в свой лагерь! Он похищает ее, и уж конечно не ради выкупа! Его одежда, манера держаться, окружение, — все говорило о том, что он — важная личность. Одного только взгляда на его свиту было достаточно, чтобы понять: эти люди вышколены им настолько, что стоит ему только повести бровью — и любой из них кинется выполнять его желание. Его воля — их воля!

Да, конечно, они были вышколены, но она-то нет! Пришпорив свою лошадь каблуками, Лорна прорвалась через окружавших ее людей и сумасшедшим галопом рванулась в сторону от них. Нет уж, она не собирается покорно подчиняться никакому мужчине, и меньше всего этому высокому насмешливому дьяволу с глазами такого же золотистого оттенка, как и пески пустыни.

Глава 3

Он позволил ей отъехать примерно на милю, а потом, устремившись следом, с необыкновенной легкостью догнал, свалившись на нее, словно ястреб на свою жертву, и, обхватив ее за талию, посадил перед собой.

Ощутив это прикосновение и услышав смех, Лорна принялась отчаянно бороться, колотя кулаками по его плечам и сожалея, что у нее нет когтей, чтобы вцепиться ему в глаза. Предводитель в ответ только сверкал белыми зубами и продолжал плотно заворачивать девушку в складки своего плаща, одновременно сжимая коленями бока лошади и не давая ей пуститься вскачь.

Лорна лежала, задыхаясь, поперек туловища животного, до боли прижатая руками своего нового похитителя, вспотевшая, пылающая гневом и ненавистью.

— Ты — скотина! — вырвалось у нее. — Как назвать твой поступок?

— А я думаю, ответ прост. Спокойно, Калиф! — это он уже сказал коню, встревоженному борьбой, происходившей на его спине. — Мы поймали дикую кошечку. Да-да, та fille,[9] уж ты бы выцарапала мне глаза, если б добралась до них, а?

Предводитель рассмеялся, глядя сверху на Лорну. Ему удалось сломить ее сопротивление с такой легкостью, будто она была ребенком.

— Глупышка, ты только напрасно утомилась. Неужели думаешь, что Касим бен Хусейн позволит какой-то девчонке одурачить себя?

Он коснулся ее волос и устремил на нее взгляд, вызвавший на щеках Лорны гневный румянец.

— Скажи, твои волосы действительно такого цвета? — Это было не просто восхищение, к какому она привыкла, нет, то был взгляд человека, получившего, наконец, давно и единственно желаемое. — Soie sauvage.[10] Золотистый, как сама пустыня.

Лорна отпрянула от него, насколько это вообще было возможно в ее положении.

— Ты… запорол того человека только за то, что он украл коня! — В ее синих глазах стоял ужас, какого она еще не знала. Этот предводитель страшил ее гораздо больше, чем тот араб, что увез ее из оазиса. И неважно, что плащ, в который ее завернули, был чистым, словно воздух пустыни, и слегка припахивал турецким табаком, аромат которого Лорна хорошо знала, поскольку ее отец курил такие сигареты. Несущественно было и то, что державшие ее руки оказались такими же чистыми, как и эти одежды. Нет! Даже от его красивого лица ее пробирала ледяная дрожь.

— Мои лошади дороги мне; я не позволю, чтобы их воровали и портили. — Он опять взглянул на девушку сверху вниз и всем своим видом напомнил ей леопарда, высокомерного и уверенного, что все прочие его боятся. — Они прекрасны, малоразговорчивы, верны и меня не утомляют. О многих ли женщинах можно сказать то же самое?

Лошадь несла их вперед, в пламенеющий свет, который разливался по пустыне; спутники вытянулись за ними шеренгой. Лорна закрыла глаза, чтобы не видеть этого лица, нависшего над нею; потом снова открыла, в слабой надежде обнаружить в этих бронзовых чертах хоть какое-то подобие милосердия, но напрасно.

Ей так хотелось, чтобы все это происходило лишь во сне, однако это был, к сожалению, не кошмарный сон, а реальность. Она оказалась в двойном плену: темного плаща и сильных рук своего похитителя. Несчастная девушка чувствовала каждое движение коня, и в изнеможении, почти без сознания, едва ощутила, как, вспыхнув, погас последний луч заходящего солнца, как зажглись крупные южные звезды и на землю моментально пала арабская ночь с ее пурпурными тенями.