Джулия слегка покачала головой и перевела взгляд на листок с гимнами. Но она опять взглянула в том же направлении. Он все еще был там.

Удивившись, Джулия приняла неизбежность их встречи. Джош всегда появлялся и исчезал с почти театральной неожиданностью. Когда-то это причиняло ей острую боль.

Джош тоже по-своему любил Мэтти. Он появился здесь, чтобы почтить ее, ставшую воспоминанием. В этом не было ничего удивительного, но Джулия почувствовала, как ее сердце забилось в груди.

Проследив за взглядом матери, Лили тоже посмотрела в ту сторону. В этот момент поминальная служба закончилась. Все опустились на колени, шурша юбками, чтобы принять благословение священника. Под заключительные звуки органа все поднялись на ноги и столпились у выхода. Начались приветствия, рукопожатия, а на улице, освещенной солнечным светом, слышались звуки поцелуев и даже звонкий смех. Толпа была похожа на прихожан, которые собрались на мрачное венчание, но затем оживились, предвкушая возможность выпить шампанского и посплетничать. Каждый ощущал восхитительное чувство своего бытия и расправлял плечи, наслаждаясь ярким солнечным днем. Но Джулия даже после лета, проведенного в Монтебелле наедине со своими воспоминаниями, все еще оплакивала Мэтти. Она поняла, что боль утраты останется с ней навсегда. Но сейчас, выйдя из церкви тесной толпой, приятели и коллеги, подруги, Джулия — все почувствовали облегчение.

Да, Мэтти и Митч умерли, но жизнь продолжается, а ее собственные возможности еще не реализованы. По лицу Джулии блуждала неопределенная улыбка, а глаза загадочно блестели из-под вуалетки.

Вдруг кто-то преградил ей путь, отрезав от толпы. Она подняла глаза и увидела Джоша. Слегка приподняв вуалетку, она подставила ему лицо, и он поцеловал уголки ее губ коротким дружеским поцелуем.

— Джош, что ты здесь делаешь?

Он был таким же, как прежде, только в его волосах уже появились серебряные нити. Она вспомнила, что именно она любила в нем, и безнадежно.

— Я был в Англии. И конечно же, узнал о смерти Мэтти. Прими мои соболезнования. — Он весьма официально выразил свое сочувствие, и Джулия кивнула. — Я увидел в газете заметку о поминовении и захотел прийти. Гарри Гильберт, если ты его помнишь, тоже хотел прийти, но он сейчас в госпитале. С ним худо. Он смотрел все фильмы с участием Мэтти, хотя не думаю, чтобы он когда-нибудь признался мне, почему. Он даже приезжал раз или два посмотреть на нее в Вест-Энд.

Джулия опять кивнула, вспомнив об идее Гарри Гильберта писать с Мэтти икону. Но сегодня это не казалось странным или нелепым.

— Я не знал, где тебя найти, — сказал Джош, — но подумал, что сегодня утром ты будешь здесь.

Она подняла на него глаза.

— Неужели ты все еще хотел найти меня, после всего?

— Хотел.

Она вспомнила дух одиночества в его горной хижине, промелькнули фрагменты их встреч. Но ничего не изменилось за двадцать лет. Джош был все такой же притягательный. Джулия прикоснулась рукой к его локтю.

— Посмотри, — сказала она, — это Лили. Ты бы догадался, что это моя дочь?

Лили была восхитительна своей способностью перевоплощаться. В этот день ее волосы были собраны в массивный узел. Кайма бледно-малинового льняного платья прикрывала колени, и она впервые надела жемчужные серьги матери.

— Я бы не догадался, — ответил Джош. — Но теперь вижу сходство. — По-дружески разглядывая Лили, он протянул ей руку. Она подала свою, и они обменялись рукопожатием.

— Вы — летчик, — сказала она, глядя на него широко открытыми глазами.

— Ваша мать и Мэтти называли меня так много лет тому назад.

А Александр называл его «герой твоих бульварных романов».

— Джош, а вот и Феликс. А это его лучший друг, Вильям Паджет.

Последовали рукопожатия, сопровождаемые добродушными приветствиями друзей, молча сознающих свое счастье присутствия здесь и переживающих горькое сожаление о тех, кого уже нет.

Джулия заслонилась рукой от солнца, которое било ей прямо в глаза.

— А это Александр Блисс. Александр, это Джош Флад.

Александр посмотрел на стройного загорелого мужчину с открытым, добродушно-насмешливым лицом. Он казался симпатичным, но Александр никогда бы не выделил его из толпы как героя. «Все совсем не так, — подумал он, — когда легенда обретает реальные формы». И все же Джулия оставила его ради этого мужчины… Упорное стремление и цепкость ее любви к нему вызывали чувство неловкости.

Когда-то Александру так хотелось избить его. Но теперь у него к этому человеку не осталось ничего, кроме любопытства.

Джулия наблюдала за ними. Он почувствовал ее беспокойство, и это было трогательно. Он любил ее и был теперь почти уверен в ответном чувстве. Появление Джоша лишь убедило его в том, что сейчас наконец он может ей верить.

Он протянул руку Джошу.

— Привет, Джош.

Джош взял ее обеими руками и тепло потряс.

— Рад познакомиться с вами, Александр.

Так они стояли молча у церкви, а у их ног топтались и ворковали голуби. Они поговорили немного о церемонии, но ни звуком не обмолвились о Мэтти. Мало-помалу тема беседы иссякла, и все в нерешительности оглядывались, не зная, что делать дальше.

Первым нашелся Феликс.

— Не отправиться ли нам на ланч на Итон-сквер? Это будет маленькая вечеринка в тесном кругу друзей перед тем, как отправиться на общий вечер.

Джулия улыбнулась ему.

— Мэтти с удовольствием присоединилась бы к нам.

— Да, я знаю, — тихо сказал Феликс.

Джулия видела, что они оба вспомнили о том, что Мэтти любила прокуренные комнаты, наполненные стаканы, дружеский смех и маленькие тайны дружбы. Пальцы Александра коснулись Джулии.

Они расселись по машинам и поехали в квартиру Феликса. Там, в уютной гостиной, Вильям налил вино в бокалы, и Джулия первой подняла свой.

— За Мэтти, — решительно сказала она.

— За Мэтти, — эхом отозвались остальные.

Они пили вино и беседовали как старые друзья. Джош и Александр говорили о лыжных трассах и Конкорде. Джулия и Вильям — о живописи, а Феликс описывал Лили Париж — Лили осенью собиралась ехать в Париж, поработать там год и изучить французский язык. По ее настоянию Александр позволил ей бросить школу.

Среди утонченного изящества гостиной Лили сияла юностью и красотой. Она смеялась, заражая своим смехом всех. Джулия видела, как в глазах Джоша разгорался огонек восхищения. Заметила она и спокойную гордость Александра своей дочерью.

Солнце стало клониться к закату. Его длинные сверкающие лучи становились все уже и короче и вскоре исчезли во тьме совсем. Пора уже было отправляться в «Ночную фиалку».

Феликс встал и подошел к рабочему столу. Развязав тесемки синей папки, он раскрыл ее и, взяв в каждую руку по рисунку, протянул один, где были нарисованы Джулия и Мэтти, Джулии, а другой — Джошу.

Они приняли подарки, и Феликс сказал:

— Я хранил их долгие годы, а теперь хочу передать вам. Как память.

Джош протянул Лили свой рисунок, чтобы она посмотрела. Взглянув на него, она посмотрела на мать.

— Как давно это было… — пробормотал Джош и улыбнулся Феликсу. — Мне очень нравится. Я помню, мы слушали тогда Билла Хейли.

Джулия представила эту картинку приколотой к голой стене горной хижины или в казенной квартире в Вэйле. Она посмотрела на свой рисунок. Случись это несколько месяцев назад, она сложила бы этот лист и любовно упрятала в инкрустированную шкатулку Джорджа. Но теперь она старалась жить без помощи своего талисмана. Жизнь дана для того, чтобы жить, используя все ее возможности, а не покорно смиряться со случившимся, как это пыталась делать она. Она выбросила свидетельство о рождении Валери Холл, потому что оно уже было ни к чему, а книжку о Рапунцели поставила на полку в библиотеке замка. В шкатулке остались лишь два ее кольца. Если она права, если ей повезет, то она достанет их и наденет на пальцы.

А потом — она опять начала покупать украшения — она будет хранить в этой шкатулке свои новые ожерелья и серьги.

Она протянула рисунок Лили.

— Возьми, Лили, — сказала она. — Когда Феликс делал этот рисунок, нам с Мэтти было столько же лет, сколько тебе сейчас. Мы тогда считали себя такими умными, скверные девчонки.

— Зато вы стали достойными женщинами, — заметил Александр. — Обе.


Все вместе они отправились в винный погреб на вечер в честь Мэтти. Джулия отыскала своих и, проталкиваясь в толпе веселящихся людей, опять почувствовала себя в Лондоне как дома.

Рикки привел с собой новый состав «Одуванчиков», за ними следовала небольшая группа почитателей. Все они по возрасту были ближе к Лили, чем к Мэтти и Джулии. Среди них были дети Роззи. А группу Бэннеров возглавляла сама Роззи с Мэрилин и Сэмом. Фил уже была замужем и уехала жить в Канаду. Мэтти не оставила никакого завещания, но большая часть денег Митча и ее собственное значительное состояние были поделены между пятью ее братьями и сестрами.

Мэрилин бросилась на шею Джулии. Копна ее светлых волос так напоминала волосы Мэтти.

— Я бы все на свете отдала, чтобы вернуть ее, — сказала она сквозь рыдания.

— Знаю, — утешала ее Джулия, — как и каждый из нас.

Она оглядела набитый людьми бар. Вокруг раздавался шум голосов и смех, мелькали наполненные бокалы. Было уютно находиться здесь с друзьями Мэтти, которые развлекались так, как когда-то сама Мэтти. «Они также и мои друзья», — подумала Джулия, ощущая невидимые связующие их нити. Она видела Рикки, беседовавшего с группой мужчин, когда-то игравших традиционный джаз в этом же самом баре, где Мэтти пыталась танцевать под их музыку всю ночь напролет. Был здесь и Томас Три с женой, сидевший в уголке вместе с Мэрилин и ее мужем, а также двое парней, теперь уже ставших мужьями и отцами семейств, которые однажды привезли Джонни Фловера в Леди-Хилл в тот трагический вечер празднования нового десятилетия.

У одного из них, Джулия помнила это, были тогда длинные баки, она еще танцевала с ним конгу. Здесь был и Джимми Проффит, подпиравший стену и яростно споривший с Крис Фредерикс. Джимми недавно опубликовал свою автобиографию, где также описывалась история постановки пьесы «Еще один день» и блестящий успех в ней Мэтти. Джулия натолкнулась на эту книгу в каком-то книжном магазине и полистала ее, рассматривая фотографии. Там было фото Мэтти в последней сцене спектакля. Она смотрела со страницы книги как будто из вечности. Джулия положила книгу обратно в стопку глянцевых томиков и медленно побрела прочь.

Джулия заметила пробиравшегося сквозь толпу Феликса. В свитере, при сумрачном освещении он выглядел немногим старше, чем когда она увидела его в первый раз. Он сжал ее руку.

— Чудесная вечеринка, — сказал он. — Тебе не кажется, что Мэтти была бы счастлива?

— Не сомневаюсь в этом. Феликс, ты помнишь вечеринку, которую мы устроили после похорон Джесси?

Печальный день, но по какому-то чудесному стечению обстоятельств он оказался совсем не печальным.

— Да, помню, — ответил он.

Глядя на наклон его головы, ослепительно белые зубы и игру света и теней на его лице, Джулия поделилась с ним своими воспоминаниями. Он поднес к губам ее руку и поцеловал, а затем отправился на поиски Вильяма.

Феликс сам украшал ресторан для вечеринки. Всюду были поставлены свечи, а по стенам расклеены рекламы путешествий. Он привел «Ночную фиалку» в прежний вид. Теперь все расселись за столики, покрытые клетчатыми скатертями, чтобы поесть чили с французским хлебом — блюдо, похожее на то, которое обычно готовил Феликс в квартире, выходящей окнами на площадь.

В обшей толчее Джулия увидела веселую Лили, сидевшую рядом с Джошем, а в самом отдаленном углу — Александра.

Она взяла с собой Александра в бар, чтобы испытать его. И он успешно прошел испытание, как проходил и многие другие, за исключением одного — не смог перевоплотиться в Джоша Флада. При воспоминании об этом Джулия покраснела и почувствовала прилив нежности к мужу.

Почувствовав на себе ее взгляд, он поднял глаза. Губы его дрогнули в легкой саркастической улыбке, в которой было для нее столько знакомого и сокровенного. Это был прежний ироничный Александр, скрывающий под внешней иронией свою глубокую нежность.

«Да, — подумала Джулия. — Теперь я скажу «да».

Он все время просидел вдали от нее, и она видела его голову, слегка склоненную к Роззи Бэннер, которая что-то оживленно ему рассказывала.

Джулия вдруг очутилась за столиком нескольких друзей Лили и трубача или, может быть, саксофониста из джаза. Воспоминания об историях Джесси вызвали улыбку, и внезапно она почувствовала, как ее заливает горячая волна счастья. У нее часто забилось сердце и перехватило дыхание. Подняв бокал и чокнувшись с сидевшими за столиками молодыми людьми, она отпила вино, которое обожгло ей язык, а вкус его вызвал очередные воспоминания.