Акейн, Алабама

Птички… Закрыв глаза, она сосредоточилась на их мелодичной летней песне. Поток горячих слез бежал по ее лицу. Ее щека болела. Один глаз открывался с трудом. Ее шорты и трусики болтались вокруг лодыжек.

Незнакомец что-то сказал, пресыщенным от удовольствия голосом. Своей рукой он стянул ее волосы в тугой узел. Он пихал ее лицом в грубую кору дерева и каждый удар болью отражался в голове. Она чувствовала, как рвется ее плоть, чувствовала, как между ее ног полыхает огонь. Зачем он так больно что-то запихивал в то место? Она хотела, чтобы он просто убил ее. Когда он рассмеялся, она попыталась подняться, прижимаясь к нему. Но это только еще больше разозлило его. Он ударил ее головой о дерево. Один раз, второй, а затем она сбилась со счета.

“Прекратите, пожалуйста”. - Она попыталась подвинуться, но из-за головокружения не могла даже поднять голову. Ее лицо было прижато к дереву, слюни и кровь стекали, по пахнущей землей, коре. Она снова попросила: “Прекратите, остановитесь”.

Он ударил ее по голове так, что у нее зазвенело в ушах. Она слышала, как он говорит сам с собой. Бормочет слова, за которые она заработала бы пощечину от своей тети Дэйн. Она схватилась за дерево. Вцепилась в него так, что ее ногти заболели. Она думала о Лиззи. Она не могла позволить мужчине коснуться своей сестры. Она боролась с подступающей темнотой, решив удержать незнакомца подальше от своей сестры.

«Не возвращайся, Лиззи, не возвращайся», - снова и снова молила она. Ее голова кружилась и скоро она больше уже ничего не чувствовала, разве только пенье птиц.

“Птички”, - прошептала она. - “Птички”.

Она покачнулась и поклялась, что теперь их уже было трое. Она заметила кровь на его члене и удивленно подумала, зачем он поранил сам себя. Он снова схватил ее за волосы, вынуждая опуститься на колени.

Птички наблюдали за ними. Она была уверена в этом. Ее тетя Дэйн часто рассказывала ей об ангелах. Ангелы следили за нами, защищали нас. Птички были ее ангелами.

Мужчина снова ударил ее по щеке, на сей раз жестче и сильнее. Он поднял ее голову, поскольку она больше не могла этого сделать сама. От него пахло сырым луком и чем-то еще. Кровью и ароматом ее собственной, подвергшейся насилию, плоти.

“Птички спасут меня”, - прошептала она, испытывая тошноту от головокружения и отвращения.

“Эти птички не помогут тебе. Они ничего не могут, только наблюдать”. - Он дернул ее голову назад и посмотрел ей в лицо. - “Как тебя зовут? Джей? ”- (прим. перев. - Джей - переводится и как сойка)

Она смотрела на него снизу вверх.

Он хитро взглянул на нее. 

“Ну, тогда … будь точно такой же, как те птички. Будь моей маленькой Сойкой”.


Серебряная долина, Аризона

Двадцать два года спустя


До него донесся низкий и искаженный голос. Демон, шепчущий на ухо, вызывал у него кошмар. Его голова была тяжелой, в ушах стучал пульс. Мужчина открыл глаза, но вокруг была лишь темнота. Он моргнул. Темнота была непроглядной. Он попытался что-то сказать, но из горла вырвались лишь хриплые стоны. Его язык едва помещался во рту. Мужчина тяжело дышал, казалось, что его горло слиплось. Паника охватывала его еще больше, вызывая пожар в груди. Собрав остатки сил, он попытался сконцентрироваться.

“Эй?” - Мужчина попытался переместиться, но все его тело болело. Боль прострелила его от шеи в руку и пронзила все тело. Страх его возрастал, каждый нерв был напряжен до предела.

Полоса света коснулась его глаз. Он замер. Моргнув, он понял, что его глаза завязаны. Мужчина сосредоточился на тонком лучике, пытаясь оценить свое состояние и окружающую действительность.

Он лежал на спине. А рядом с кроватью, похоже, стоял стул. Его ноги, все еще, были в носках. Но когда он попытался подвинуть их, боль снова прострелила его. Ему захотелось глубоко вдохнуть, но каждый вдох давался с большим трудом.

Он хотел закричать, но не смог. Боль была невыносимой.

Фигура приблизилась, на короткое мгновение, перекрыв полосу света.

Он застонал, все еще надеясь на помощь. 

“По… помогите мне”.

Громкий смех незнакомого человека эхом отозвался в его голове, убивая всякую надежду. Его заторможенный мозг отчаянно пытался понять, где он находится и кем был его похититель. Он помнил бар, пару коктейлей и обещание случайного секса. Помнил страстные и горячие поцелуи. Он попытался вспомнить что-либо еще, но из этого ничего не вышло.

“Деньги”, - сумел промолвить он, думая, что его могли вырубить, для того, чтобы ограбить. - “Возьми их”. - Ему было все равно. Он хотел одного, - чтобы его оставили в покое.

Его мозг затуманился, одна мысль сменяла другую.

Я и хотел всего-то потрахаться.

Салат с тунцом. Я съел на завтрак салат с тунцом.

Кино.

Моя роль.

Чертова сука.

Чертова сука Адамс.

Кровать прогнулась, когда кто-то присел рядом. Теплые руки стали массировать его грудь, постепенно перемещаясь к шее. На нем не было рубашки. Ему было холодно. Мужчина с трудом дышал, снова впадая в панику. Он не хотел, чтобы его трогали. Особенно за страшно болевшую шею.

“Что… чего ты хочешь?”

Кровать заскрипела, когда этот кто-то наклонился к нему. Он почувствовал горячее дыхание у своего уха, а затем злобный шепот:

“Посмотреть, как ты умираешь”.


Глава 1

Живая и энергичная музыка гремела, будоражила кровь толпы, подпитывала ее. Словно вампиры, женщины жаждали страсти. Сотни тел перемещались под мерцающими огнями. Полуодетые, блестящие от пота, они сливались в единую палитру из фиолетового, синего и красного цветов. Всюду были руки. Руки, поднятые вверх, прикасающиеся к телам, чувствующие, хватающие, стремящиеся к обладанию. Губы шевелились, напевая танцевальную мелодию, у других они были немного приоткрыты, пытаясь соблазнить и прикоснуться к коже.

Весь зал был полон. Это был карнавал женщин.

Со странной отрешенностью Элизабет Адамс наблюдала за происходящим из VIP комнаты на втором этаже. На возвышениях, ее танцовщицы, одетые в классические карнавальные костюмы, развлекали толпу. 

Укротительница плавно передвигалась с кнутом и стулом, держа свою партнершу-львицу на расстоянии. Две сверкающие красные звезды были всем, что прикрывало ее груди под распахнутым, длиннополым жакетом. Девушка-львица была не менее сексуальной. Ее голое тело было расписано золотисто-коричневой краской, а волосы на голове дико торчали в разные стороны. Она рычала на укротительницу, красуясь усами над верхней губой. 

Две другие женщины расположились в углу. На них были узкие черные штаны, полосатые длинные жакеты, а на лицах были нарисованы усы с загнутыми кончиками. Пантомимой женщины разыгрывали различные сценки. Толпа ахнула и разразилась громкими возгласами, когда одна из них, сначала проглотила, а затем выдохнула струю огня. Жонглеры, разместившиеся в углах бара, стояли над толпой и подбрасывали вверх пылающие шары, в то время, как женщина на ходулях передвигалась по краю комнаты.

“Добро пожаловать на представление”, - прошептала Лиз, озвучивая тему вечера.

Ди-джей, словно услышал ее. Колонки загрохотали от звучавшей песни “Леди и джентльмены” в исполнении Saliva. Лиз должна была признать, что этот субботний вечер был лучшим событием в Ля Фамм. Тем не менее, на уме у нее были и другие заботы.

Она провела рукой по волосам, отметив небольшую дрожь своих пальцев. Скривившись, она опустила руку, засунув ее в карман своих черных штанов в тонкую полоску.

“Привет!”

Лиз обернулась и почувствовала, как осветилось ее лицо, несмотря на темноту, заполнявшую ее душу. 

"Привет".

Эрин Маккензи упала в ее объятья. Лиз уткнулась лицом в короткие белокурые волосы своей возлюбленной и вдохнула их аромат, ощущая комфорт от этого прикосновения.

“Ты рано”, - промолвила она, несколько разочарованная.

“Клуб выглядит великолепно”. - Эрин широко улыбнулась, восторженно оглядываясь вокруг. - “Когда я проходила мимо Тайсона, то обратила внимание, что он похож на человека, проглотившего канарейку. Так это сюрприз для меня?”

“Да, так предполагалось”. - Лиз выдавила из себя улыбку. Ей хотелось наорать на Тайсона и других членов ее службы безопасности. Вышибалам следовало остановить Эрин у двери и немедленно уведомить Адамс о ее появлении. Вечеринка должна была стать для нее сюрпризом.

Раздраженная, Лиз потянулась к наушнику, который обычно носила для связи со своей службой безопасности. Удивившись, она поняла, что не надела его. Проклятье. О чем она думала? Казалось, что в последнее время, все шло не так, как надо.

Фальшивая улыбка исказила ее окаменевшее лицо. Прежде чем выражение лица изменилось, она спросила:

“Тебе нравится?”

“Да”. - Эрин встала рядом с Лиз и стала разглядывать толпу внизу.

“Женщина на ходулях”. - Она от удивления прикрыла рот рукой. Ее взгляд скользнул дальше. - “Это сахарная вата?”

“Ага”. - Вместе с Эрин, Лиз смотрела на женщину, стоящую рядом с баром и накручивающую на палочки розовый пух. В другом конце зала делали свежий попкорн. Они обе чувствовали его запах. 

Эрин рассмеялась. - “Как ты придумала это?”

Лиз позволила смеху побороть гнев. Вместо того, чтобы сжать кулаки, она наклонилась к Эрин, положила ладони на ее бедра и уткнулась носом ей в шею. Простое ощущение близости расслабило и успокоило Лиз. 

“Помнишь, когда мы были в нашем небольшом круизе?”

“Небольшом?” - Эрин слегка отклонилась от нее.

“Ладно, не таком уж небольшом. Помнишь, одну из ночей мы провели на Лесбосе и ты прикончила бутылку вина?” - прошептала Лиз, нежно прикасаясь губами к ее уху.

Эрин застыла, ее возбуждение нарастало. 

“Не совсем четко”.

“Не сомневаюсь”.

Эрин обернулась, чтобы ущипнуть ее за ногу. Лиз ответила ей укусом в шею. 

“Ты много болтала тем вечером, впрочем, как всегда, когда выпьешь. И я спросила: какое твое самое любимое воспоминание”. - Лиз остановилась, ожидая реакции Эрин.

“Ярмарочные развлечения”, - прошептала Эрин, - “каждое лето я ходила на них со своим дедушкой”. - Она развернулась в руках Лиз. На ее глаза навернулись слезы. - “Я … те никогда не были такими … эти - замечательные … спасибо …. ”

“Не нужно”. - Лиз коснулась ее лица. Эрин действовала на нее так, что в это трудно было поверить. Нежная теплота в глазах Эрин разрушила стены, которые Лиз выстроила вокруг своего сердца. Когда она смогла говорить, слова обжигали своей искренностью. 

“Твоя улыбка - это все, что мне нужно”.

Эрин сглотнула и сжала губы, очевидно пытаясь сдержать свои эмоции. Она сильнее обняла Лиз, которая прижала ее крепче, радуясь, что вечер все же удался. Эрин была счастлива. Остальное не имело значения.

Когда они отпустили друг друга, Лиз снова взглянула, поверх плеча Эрин, на толпу внизу. Было хорошо находиться в этот момент рядом, просто чувствовать и ни о чем не думать. Она вдохнула запах Эрин, которая пахла шампунем и сладковато-мускусными духами. Лиз засмотрелась на нее, как всегда, пораженная ее красотой.

Пристальный взгляд Эрин был прикован к танцовщицам на сцене.

“Ты выглядишь значительно лучше чем они”, - прошептала ей на ухо Лиз.

Эрин покраснела и провела руками сверху вниз по своей черной блузке без рукавов и потертым джинсам.

“Я знаю, что нравлюсь тебе в черном”.

“Всегда”. - Когда она повернулась, Лиз нежно поцеловала ее в губы.

“Я смотрю, ты одета для вечеринки”, - сказала Эрин, рассматривая Лиз, оценивая ее штаны в тонкую полоску, белую майку и подтяжки.

“На твой день рождения - все что угодно”.

“Ммм. Спасибо”. - Эрин облизнула губы Лиз, в то время, когда ловкие пальцы ласкали ее соски, прикрытые тонкой тканью.

Лиз сожалела, что не может полностью раствориться в ней, погрузиться так глубоко, чтобы никогда больше не пришлось всплывать на поверхность. Когда она задрожала, Эрин, волнуясь, взяла лицо Лиз в свои ладони и заглянула в ее глаза. 

"Что случилось?"

“Ничего”, - Лиз выдавила утомленную улыбку. Она не смогла скрыть усталость, поскольку расслабилась в объятиях любимой.

“Ты все еще больна?” - Обеспокоенно спросила Эрин.

“Нет, это просто вирус. Со мной все будет хорошо”. - Лиз всегда так отвечала на подобные вопросы Эрин, пытаясь этим объяснить свое странное поведение и потерю веса.

Эрин потрогала ее лоб и нахмурилась.

“Как долго, ты думаешь, я буду верить этому?”

Лиз схватила ее за руки.