Она села на высокий крутящийся стул возле рояля, напротив Леона, и принялась рассказывать об их дружбе. Как они жили раньше все в одном дворе, во что играли, какие истории с ними происходили, какие привычки были у каждой… Надя болтала без умолку – такой приязнью она вдруг прониклась к Леону.

– …а у Альбины тогда была собака, она тебе не рассказывала? Джеки, такой рыжий сеттер… Я, вообще-то, не в восторге от собак, мне больше нравятся кошки, но Джеки… Когда он умер, вернее, погиб – его сбила машина, – Алька чуть не умерла от горя. Она целый месяц лежала в больнице, а мы с Лилькой и Раей по очереди ходили к ней…

Леон, подперев голову рукой, внимательно слушал.

– …Рая была красива – наверное, ничуть не хуже Лильки, но потом она растолстела, когда родила двух детей. Но до того, в юности, мы с Альбиной все время мирили Лилю с Раей – они ссорились ужасно.

– Из-за чего?

– Ну, выясняли, кто из них румянее и белее… – засмеялась Надя, вспомнив те далекие времена. – Такие глупые! Но теперь, конечно, Лилька вне конкуренции… Тебе не кажется, Леон, что красота может быть наказанием? То есть если б не было ее, этой красоты, то жизнь человека могла сложиться совсем по-другому…

– Может быть, – кивнул он.

– И вообще, что такое красота? – Надю несло – это был один из тех приступов болтовни, который трудно остановить. – Леон, ты, как творец, должен это знать!

– Как кто?

– Как творец! Ну, в том смысле… о господи, я, наверное, совсем тебе голову заморочила! – спохватилась Надя. – Сколько сейчас?

– Половина четвертого, – сказал Леон, улыбаясь.

– Боже, боже… Я тебя отвлекаю, да? – в панике воскликнула она.

– Нет, что ты… Наоборот, мне так скучно было, хотелось с кем-нибудь пообщаться, – признался Леон. – Знаешь, у меня почти нет друзей. То есть полно знакомых, коллег, я встречаюсь с ними, мы переписываемся по электронной почте, но…

– Что? – тихо спросила Надя.

– В дом к нам почти никто не ходит. У Альбины здоровье слабое, она устает, и вообще… – Леон замолчал, рассеянно поглаживая свой затылок. – Сколько тебе лет, Надя?

– Столько же, сколько и твоей жене! – удивленно произнесла она.

– Ах, ну да… Мне почему-то показалось, что ты моложе. А мне тридцать шесть, – смутившись почему-то, признался он.

За окнами клубились беспокойные синие тени. До рассвета было совсем недолго.

– Я пойду? – поднялась она со стула. Тяжелая шаль соскользнула с плеч, упала на мягкий упругий пол. Надя покраснела и потянулась за ней, но Леон опередил ее – сам поднял шаль.

С каким-то неловким, трогательным, серьезным выражением он набросил шаль ей снова на плечи – и на миг Наде показалось, что он хочет обнять ее. Это было всего лишь мгновение – когда они стояли друг напротив друга, но тем не менее оно было, то мгновение, и оно ошеломило Надю. Что это было – она не знала, не поняла еще… Словно молния проскользнула вдоль позвоночника.

В своей комнате, отведенной ей Альбиной, Надя отшвырнула шаль подальше, при свете ночника взглянула на свое отражение в зеркале – кажется, все в порядке. Рубашка достаточно длинная, декольте умеренное, и ничего сквозь плотную ткань не просвечивает. «Боже, о чем я думаю… Подумаешь, муж подруги увидел меня в неглиже! Я же не хотела его соблазнять. И вообще, какая из меня соблазнительница!»

Наде стало смешно. Видела бы сейчас ее мучения Лиля Лосева – обхохоталась бы! Помнится, когда-то Лиля им с Раей прочитала целую лекцию на тему нижнего белья – что сильнее действует на мужское воображение. И по всему выходило, что сегодняшнее Надино одеяние выглядело в высшей степени целомудренно, и распалить оно никого не могло. «Все равно как-то неловко… И чего меня понесло на эту кухню! Но какой Леон замечательный – просто не ожидала… Он милый, добрый, застенчивый и очень талантливый. Зачем же Альбина его скрывает ото всех? Завтра же похвалю его – ей будет приятно…»

Надя засыпала под музыку Леона, которая продолжала звучать в ее ушах. «Нет, это не музыка, это дождь. Все идет…»

* * *

– Можно к тебе? – На пороге, опустив плечи, стояла Рая. Малиновые волосы взъерошены, на носу – темные очки.

– Можно, – хмуро произнесла Надя. – Проходи. Сейчас чаю поставлю…

– Надя, я тебе деньги принесла, – тихо прошептала Рая. – Ну, те, что за санаторий не успела передать…

– Не успела! – сердито передразнила ее Надя, гремя на кухне посудой. – Между прочим, ты не мне их должна, а Альке. Ладно, положи возле телефона, мне все равно в ближайшее время придется с ней встречаться…

– А зачем?

– Какая же ты любопытная! Я у нее дома ночевала, забыла свою сумку – а там паспорт, зонт, еще какая-то ерунда…

– Ты потрясающе рассеянный человек, Надя, – сказала Рая. – Помнишь, ты была у меня в гостях, на дне рождения, и лифчик забыла? Я, когда его нашла, чуть Колесова не убила – размер-то не мой… Откуда, говорю? А он ни бе, ни ме… Ну, думаю, совсем дошел – уж домой своих баб стал приводить! Зачем ты лифчик тогда сняла?

– Я же тебе объясняла – он новый был, неудобный, и косточки в нем куда-то не туда были вшиты… – с досадой ответила Надя. – Я подумала: буду уходить – снова надену. Но забыла. Кстати, потом я его все равно выбросила… И вообще, Райка, ты мне зубы не заговаривай!

– А что? – скорбно спросила Рая, садясь за кухонный стол.

– Что-что… Пришлось Альке меня выручать! А у нее здоровье – сама знаешь… – сердито начала Надя. Она давно мечтала отчитать Раю. Ну, и Лилю еще, разумеется!

– Кричи, кричи на меня… – вздохнула Рая, и по ее круглой щеке из-под очков скатилась слеза.

– Райка, ты что? – удивилась Надя, ставя перед ней чашку и блюдо с куском шоколадного рулета. – Да, у меня еще где-то конфеты были…

– Не нужны мне никакие конфеты, – вяло отмахнулась Рая и сняла очки. Вокруг одного из глаз сиял новый фиолетово-сизый синяк. – Видишь, что со мной Колесов сделал?

– Господи, Райка… – ахнула Надя, садясь напротив подруги. Ей сразу расхотелось ругать несчастную Раю. – Когда?

– Вчера вечером.

– Но за что?!

– А ни за что… – всхлипнула Рая и отхлебнула из чашки. – Он меня убить грозится. Рулет-то покупной?

– Естественно… Рая, он у тебя просто фашист! Ни за что ни про что ударить человека – женщину, собственную жену, мать его детей… – забормотала в ужасе Надя.

– Наденька, он меня подозревает, – сказала Рая, придвинув к себе тарелку с рулетом. – Ну, что там, в санатории, у меня что-то было…

– Откуда он может знать! – всплеснула руками Надя. – Ты ведь во сне не разговариваешь? Или Юрик появился?

– Нет, он без всякого повода подозревает… – убито произнесла Рая. – И Юрик тут ни при чем. То есть при чем, конечно, но не он Колесову все разболтал. Да и вообще… Я же говорю – Колесов сам почувствовал! У него это… экстрасенсорные способности!

– Чего?.. – изумленно переспросила Надя. – Райка, что ты чепуху несешь… Твой Колесов не только какие-либо способности, но и мозги давно пропил!

– Мозги – да, но интуиция у него на месте, – с апломбом произнесла Рая. – У меня чай кончился…

Надя налила еще чаю.

– Раечка, милая, есть такой медицинский термин – бред ревности. Это когда без всякого повода…

– Но повод-то у него есть! – торжествующе закричала Рая.

– Только мы знаем, что повод есть, а он-то ничего не знает!

Они замолчали, глядя друг на друга. Рая хладнокровно, точно смирившийся с близкой казнью преступник, жевала рулет.

– А что там с мебелью? – вдруг вспомнила Надя. – Помнишь, ты именно из-за нее в такой спешке из санатория умчалась?

– Сервант пропил, – коротко сообщила Рая. – Стенку не тронул, а вот сервант пропил. Я вовремя появилась.

– Какое счастье…

– Надька, давай без сарказма. Что делать-то мне? Убьет ведь.

– Кажется, у Лильки есть среди знакомых какой-то известный психотерапевт, который алкоголизм лечит, – вспомнила Надя.

– Денег небось дерет…

– Рая, если знакомый, то, может быть, удастся договориться!

– Хорошо, попробуем договориться, – смиренно вздохнула Рая. – Ты говорила, конфеты у тебя еще какие-то есть? Давай… Да, а у тебя-то как дела?

– Хорошо. Ну, если не считать, что я сумку у Альбины забыла.

– А у Альбины как дела?

– Тоже хорошо… Ой, Райка, мне Леон так понравился! – неожиданно призналась Надя.

– В каком смысле? – моментально насторожилась Рая. – Это ведь свинство – у больной женщины мужика отбивать…

– Ну что ты такое говоришь! – закричала Надя. – Мне он совсем в другом смысле понравился! Как человек! Мы ведь почти и не знаем его. Ну знаем только, что он композитор и что очень занятой… А я с ним говорила, и музыку он играл мне, которую сочинил! Мы почти до утра с ним просидели…

– До утра? – прищурилась подбитым глазом Рая. – А Алька где была?

– Спала. Ты понимаешь, я совершенно случайно вышла ночью воды попить и столкнулась на кухне с Леоном. Мы с ним разговорились – так, ни о чем – и почти до четырех утра просидели в его студии. Он милый и потрясающе талантливый! – улыбнулась Надя.

– Говорят, они с Альбиной в разных комнатах спят, – вдруг заявила Рая. – Это правда?

– Ну, я не знаю… Я не проверяла, – пожала плечами Надя. – Комнат-то у них много – и не разберешь, кто где. А кто тебе сказал?

– Лилька.

– Ой, Рая, нашла кого слушать! У Леона с Альбиной удивительные отношения… – тихо произнесла Надя. – Они так друг о друге заботятся!

– Ну да, ну да… – закивала Рая.

– Ты чего? – угрожающе произнесла Надя.

– Я ничего… А что, Леон не живой человек? Представляю, как тяжко ему, с такой-то женой… Не всякий мужчина согласился бы. И детей ему, наверное, тоже хочется – хоть он и композитор, но не все же время в высоких сферах летает!

– Райка!

– Ты погоди… – отмахнулась Рая, лицо ее с фиолетовым подглазьем было полно вдохновенья. – Уж если и решит этот Леон завести любовницу, то лучше твоей кандидатуры и не придумаешь. Во-первых, ты Алькина подруга и мужа у нее не уведешь. Так, встречаться иногда будете – поскольку ты одинокая, и тебе тоже личной жизни не хватает. Во-вторых, и ей спокойнее – ты человек порядочный, скромный, у тебя ведь, кроме Прохорова, и не было никого больше…

– Райка, я тебя убью…

– Ты погоди руками махать, за Колесовым в очередь становись… Да, еще ты можешь родить Леону ребенка! Знаешь, Алька тебя так любит, что и ребенка этого бы любила, как родного…

То, о чем говорила сейчас Рая, было уже чистым полетом фантазии.

Надя, уже не просто сердитая, а в совершенном приступе бешенства затрясла Раю за плечи, чтобы заставить ее замолчать. Райкины глаза – темные, круглые – смотрели прямо и неподвижно. В их глубине плескалось безумие, или…

– Господи, да ты шутишь! – всплеснула руками Надя. – Ты нарочно… А я и поверила, точно дурочка!

– Чуть голову мне не оторвала, – с удовлетворением произнесла Рая, поправляя прическу. – А я и так еле живая, между прочим. Давай Лильке звонить – узнаем у нее про этого психотерапевта.

– Лильке невозможно дозвониться – я пробовала и вчера, и позавчера…

– А сегодня? – деловито уточнила Рая, придвигая к себе телефон и набирая номер.

– Сегодня – нет, но я не думаю…

– Алло! – отозвалась Лиля по громкой связи утомленным и нежным голосом.

– Лосева, привет! – крикнула Рая в микрофон. – Это я. И Надежда рядом. У меня к тебе срочное дело…

– Да, Лилечка, помнишь, ты рассказывала об одном человеке, который очень успешно лечит алкоголизм?.. – стоя рядом с Раей, громко спросила Надя.

– Помню-помню… – замурлыкала Лиля. – Да, Наденька, я тебе еще деньги должна, ведь так? Вот вы с Раей и приезжайте ко мне. Я сейчас совершенно свободна – Адам только что уехал…

– Поехали, Шелестова. – Рая оглянулась на Надю, которая с нерешительным видом теребила сережку в мочке уха.

– Нет, я не могу, у меня работа, – стала тихо отказываться Надя. – У меня сроки, а издательство ждать не станет…

– Так это ненадолго! – с досадой прошептала Рая. – Я же на машине! Пять минут туда, пять минут обратно!

– Чего вы там шепчетесь? – обиженно закричала Лиля. – Я все слышу! Надя, если хочешь получить деньги, то приезжай немедленно – потом, может быть, ты меня снова не застанешь…

Надя хотела сказать, что Лиля должна вовсе не ей, а Альбине, которая столь героически всех выручила, но потом решила, что ехать, видимо, все-таки придется.

– Кофту надень. Или плащик какой-нибудь… – строго предупредила ее Рая перед выходом. – Там, между прочим, холодно.

Надя полезла в свой необъятный шкаф за ветровкой и неожиданно наткнулась на свитер Егора Прохорова, который давно собиралась выбросить.

– Вся наша жизнь была сплошным спектаклем… – язвительно пробормотала она, отбрасывая свитер. – И никакой любви!

– Ты чего там бормочешь? – подозрительно спросила Рая.

– Так, ничего, – Надя наконец нашла белую ветровку.