Выстрелы взрывались со всех сторон, окружая его и отряд. Подкрепление было в пути, но интенсивность боя еще не уменьшилась. Дым от непрерывной стрельбы из пушек в сочетании с песком, который раздувало, сделало почти невозможным увидеть свою цель. Крики боли наполнили воздух, заставляя задаться вопросом, был это друг или враг, заполняя воздух так, что Мэтт чуть не пропустил звук гранаты, приземлившийся рядом с ним и членом его отряда.

Все двигалось в замедленном темпе. Он посмотрел на Реджи, каждый сознавал непосредственную угрозу. У них не было времени бежать. Они оба будут мертвы. Он и Реджи, у которого было трое детей дома, и один на подходе.

Мэтт знал, что Реджи попытается спасти ему жизнь. Как он знал, что сделает что угодно, чтобы спасти его тоже. Мэтту просто нужно было быть быстрее.

Он протянул руку, опередив Реджи на несколько секунд, схватил гранату и швырнул ее на свою сторону. Подальше от своего друга. Громкий взрыв сотряс землю, блокируя все, кроме боли, разрывающейся в ногах.Охватывая его, до тех пор, пока ничего другого не стало существовать. Агония и звук умирающих людей, эхом отозвались, когда он погрузился в небытие.

Мэтт приподнялся, тяжело дыша, вспотевший, как всегда после кошмара. Слезы текли по лицу, и он вытер их. Каждую ночь ему снилось одно и тоже. Переживал кошмар. Он сделал все возможное, чтобы спасти Реджи. Пытался заслонить его от удара. Вместо этого Бог взял ноги Мэтта и жизнь его друга.

Мягкая ладонь сжала его плечо, заставив вздрогнуть от шока.

Дерьмо.

Белые стены, бежевые занавески и ужасное одеяло окружали его. Все символизирующие знаки спальни отеля. Как он мог позволить себе заснуть, зная, что произойдет? Почему подверг себя и ее, смущению его ночным кошмаром?

И как быстро Тиффани убежит от меня?

Мэтт застонал, опустив голову на руки. Он разрушил это. Разрушил все. Теперь она никогда не захочет видеть его снова. Последнее что он вспомнил, что лежал в постели с ней обнаженной в своих руках, представляя возможное будущее. Мэтт был так,черт возьми... полон надежд.

Пока не уснул и не унизился перед ней.

– Ты в порядке, Мэтт? – ее голос дрожал, как и хватка на плече. Он обложался. Плакал, как ребенок, которым был, крича во сне.

Он кивнул, не в силах говорить. Почему она не убирается к черту из постели и не оставила его еще? Знал, что она хочет.

Мужчина отказался открыть глаза, хотя мог ощущать свет, пробивающийся сквозь окно. Наступило утро.

Тиффани начала говорить, запинаясь, потом выбралась из постели. Вот оно. Поспешный уход. Сглотнув сквозь боль в горле, он поднял голову, наблюдая, как она босиком пошла в ванную.

Побежала вода, и девушка вышла, держа пластиковый стаканчик.

– Вот, выпей. Ты, кажется, горишь, – ее глаза впитывали его дрожащий вид, а внутри он взвыл, что был увиден таким слабым. Меньше, чем мужчина.

Даже когда он попытался остановиться, непрошеные слова вышли из его рта.

– Мне не нужна, твоя чертова вода. Не нужно, чтобы ты смотрела на меня, как на ребенка. Просто хочу, чтобы ушла, а я мог одеться и уйти домой. Твоя ночь секса с инвалидом закончилась, поэтому можешь чувствовать себя лучше, вернутся в свою жизнь, помогая раненым ветеранам страны. Может быть, можешь начать благотворительность и трахаться с ними по одному зараз. Теперь эту услугу стоит раздавать, – она дернулась назад, как если бы он ударил ее, и боль затенила лицо, что подействовало на него как удар. Ее выражение ожесточилось, и Тиффани плеснула в него стакан холодной воды. Она расплескалась по его груди, пропитывая кровать. Его гнев исчез от шока ледяной воды, и стыд переполнял его за грубые слова. – Тиффани, послушай, я...

– Пошел ты нахрен, Мэтт. Иногда я думаю, что все мужчины одинаковы. Вы все чувствуете необходимость наброситься на женщин, когда чувствуете себя неуверенно, – она замолчала и смахнула слезы. Ее вид разрывал его сердце. Черт возьми, он был не лучше, чем тот, мужчина, который плохо обращался с ней. – Ну, я в тебе не нуждаюсь. Ни в ком не нуждаюсь. Удачи с твоими ногами.

С прямой спиной, она схватила одежду и вышла из спальни. Дверь захлопнулась за ней, вторя выстрелу. За долю секунды, он вернулся в бой. Затем потряс головой и вернулся к настоящему.

И женщине, которая только что ушла от него.

– Тиффани! Подожди! – крикнул Мэтт, карабкаясь, чтобы встать с кровати. Его стул переместился прямо рядом с ним, примерно в трех футах от него. Стремясь дотянуться до него, он потерял драгоценное время, когда его пальцы соскользнули с подлокотника. Он наклонился вперед, упав с постели в процессе.

Голый, лежащий на ковре, ярость объяла его, как давно потерянного друга. Как смеют ноги подвести его в такой важный момент? Как он посмел упасть на пол, как рыба, выброшенная из воды?

– Сукин - сын! – взревел он, когда по-армейски полз дюйм за дюймом к креслу. Когда добрался до него, Мэтт обернул пальцы вокруг прохладной стали и подтянулся на сиденье. Задыхаясь, покатил к двери, на этот раз торжествующий над его бесполезными конечностями.

Он не нуждался в них, чтобы добраться до своего кресла. Мэтт сумел это просто прекрасно, спасибо. Он услышал, как она захлопнула дверь из комнаты, и запрокинул голову, крикнув: «Тиффани!»

Слишком поздно. Он был слишком медленным.

Мэтт протянул руку и рывком открыл дверь. Не обращая внимания на его обнаженное состояние, покатил через комнату. Его колеса застряли на куске одежды, на полу, его рубашка, и он выругался, когда потянулся, схватил раздражающий предмет одежды и бросил на колени, чтобы прикрыть свои половые органы.

Но это не имеет значения, в любом случае. Она уже ушла.


Эпилог 

Тиффани взглянула на часы, кажется в миллионный раз с обеда, и отметила, что прошло шесть минут. Ее день закончился в пять, но у нее все еще был новый пациент, с которым нужно было, встретится сегодня. Она старалась не думать о Мэтте. Попыталась не вспоминать их последние слова друг другу. Сосредоточив внимание на занятии любовью, что причиняло боль даже больше.

Прошло три дня с тех пор, как она оставила его одного в гостиничном номере.

Он удачно выбрался? Смог ли одеться самостоятельно? Пришлось ли обращаться за помощью? Скучает ли он по ней? Ненавидит ее?

Вопросы были бесконечными. Вина наполнила ее, за то, что оставила его, но когда он набросился на нее, зацепил струну, которую она не удосужилась защитить. Мэтт насмехался над ней, оскорблял, и она упустила это. После побега, Тиффани остыла, признав его действия тем, чем они были. Позор от его слабостей и смущение, когда она увидела это.

Все еще злая, она направилась обратно в отель, беспокоясь, что ему понадобится помощь. Но ее стук не получил никакого ответа, а ключ Тиффани уже сдала. Ну, она бросила его на стол и назвала номер своей комнаты, когда выбежала за дверь. Девушка спустилась к стойке регистрации, подвергая себя ухмылкам на лицах служащих, и попросила позвонить в номер, чтобы убедится, что он не нуждается в помощи. Не нуждался, Мэтт уже выехал из гостиницы.

С тех пор он не переставал преследовать ее.

Раздался стук в дверь, и Тиффани посмотрела вниз на свой рабочий стол, чтобы проверить имя следующего пациента. Старший сержант Мэтью Соломон.

Ее сердце остановилось. Мог ли за дверью быть он? Мэтт отыскал ее? Если да, то почему?

Она пригладила волосы, просто на всякий случай, и бросилась к двери, чтобы распахнуть ее. Сердце бешено колотилось, Тиффани улыбнулась, пока сосредоточилась на своем пациенте. Кто стоял перед ней. И кого она никогда не видела раньше.

Мэтт не пришел, чтобы найти ее.

Ее улыбка дрогнула, а горло сжалось. Моргая, она жестом пригласила пациента внутрь.

Как глупо думать, что он хотел снова увидеть ее.


* * * 

Мэтт смотрел на дверь, ожидая, пока она появится. Ему сказали, что Тиффани заканчивает в пять. Часы показывали, что уже без пятнадцати. Ее последний прием на сегодня закончился двадцать минут назад, но она не вышла. Когда он сидел в окружении врачей и солдат, его уровень тревоги поднялся.

– К черту это, – пробормотал он себе под нос, выкатываясь вперед. Охранник-секретарь ушла домой десять минут назад. Она изучала его, но не стала беспокоить, поскольку он сидел как страж за пределами ее работы. И то, что он искал – оставалось прямо за дверью.

Мэтт сделал успокаивающей вдох и раскрыл дверь. Тиффани сидела за своим столом, глядя вдаль, с печальным выражением на лице. Ее плечи опустились, и она вертела очки, подмостив подбородок ладонью.

Его сердце заныло при виде ее, умоляя об искуплении.

О прощении.

Она не смотрела в его сторону, но продолжала смотреть на стену.

– Можешь идти, Бриджит. Я уйду чуть позже, – он откашлялся. Девушка вскочила и посмотрела на него. Ее челюсть упала, и она бросила торопливый взгляд на его тело. Надежда ожила в его груди. Она скучала по нему, может быть, так же, как он скучал по ней? Тиффани пошатываясь, встала на ноги, и ее очки с грохотом упали на стол. – Мэтт?

Он дернул воротник.

– Бриджит твоя секретарша? Если так, она ушла некоторое время назад.

Тиффани побледнела и кивнула. Разглаживая юбку, она направилась к нему, но замерла на середине шага, опираясь на стол. Подняв бровь, сглотнула и спросила:

– Почему ты здесь, Мэтт?

Мэтт прочистил горло, провел пальцами по голове. Он нашел ее. Теперь появилась возможность унижаться и умолять о прощении. Мужчина был одержим ею с тех пор, как она ушла, не мог выбросить из своего гребанного ума. Правда, он был тупицей. Но если бы Тиффани дала ему еще один шанс, он сделал бы все возможное, чтобы загладить свою вину перед ней. Каждый божий день.

– Слушай, я хотел извиниться. Никогда не должен был говорить...

– Извинения приняты. Не беспокойся об этом. Тебе не нужно было проделывать весь этот путь, чтоб сказать «извини» – она повернулась к нему спиной, собирая свои очки, телефон и сумочку. Повесила ее на плечо, повернувшись к нему выжидательно.

Его отвергли. Сердце ускорилось, когда он путался в правильных словах. Которые могли бы, возможно, заставить ее остаться.

– Нет, подожди. Я–я–я...– он хлопнул ладонями по подлокотнику на своем стуле, заставляя ее, откинутся назад и смотреть на него с беспокойством.

– Что не так, Мэтт?

– Я не могу, блять, думать рядом с тобой, вот что не так. Весь день, репетировал свою речь в голове, снова и снова. У меня были все правильные вещи, чтобы сказать. Все слова распланированы,–он указал на нее, смутившись, увидев, как сильно дрожала его рука. – Но как только вижу тебя, все мысли покидают меня. Все, о чем могу думать, это то, насколько ты прекрасна. И как я скучал по тебе. И что ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я.

Ее глаза расширились и блестели от непролитых слез.

– Мэтт не знаю, чего ты хочешь от меня. Ты сказал мне уйти. Даже оскорбил. Чувствовала себя плохо после того, как ушла, и вернулась. Но ты уже ушел, – ее голос сломался на последнем слове, и она прикусила нижнюю губу.

– Прости, я не хотел кричать. Не должен был говорить то, что сказал. Просто... я был так смущен. И пристыжен. Не собирался спать. Не хотел, чтобы ты видела эту сторону меня.

– Понимаю. Я терапевт, помнишь? Поняла это после того, как остыла, – она пожала плечами, ступила к нему ближе. – Но я до сих пор не знаю, чего ты хочешь от меня.

Он снова замолчал в растерянности. Тревога заставила пот ползти по его позвоночнику, а пульс участится. Как Мэтт мог попросить ее дать ему шанс? Иметь помеху в качестве искалеченного мужчины на всю оставшуюся жизнь? Какая женщина хотела бы быть обременена им?

Тем не менее, Тиффани сказала, что ее мало заботит, если он когда-нибудь снова будет ходить. Называла все его отвратительные шрамы прекрасными. Она назвала его храбрым.

Герой, черт побери.

Может ли Тиффани смотреть мимо всего негатива и решится на сломанного мужчину, как он?

– Я не знаю. Хотел увидеть тебя снова. Чувствую себя порочным, поскольку ты хотела случайную связь. И я не добыча. Возможно, никогда не смогу ходить. Могу остаться калекой. Но не могу перестать думать о тебе.

Она вскрикнула, и прыгнул к нему на колени. Удивленный, он обнял ее. Тиффани обхватила его лицо и прижала свои губы к его.Тепло струилось через него в ее объятия, заставляя задаться вопросом, будет ли в жизни все в порядке после всего.