– Перед фактом поставят, что через полчаса роспись. Одной нужно будет на дежурство бежать, другому – на соревнования ехать, а их нужно будет к ЗАГСу подвезти.
– У тебя тоже такие подозрения есть?
– А то они маленькие! Это они, пока в школе учились, в подъезде целовались. Теперь пришли к выводу, что в кровати – лучше. Самое главное, при этом они делают вид, что понятия не имеют о подобных отношениях.
– Это уж точно. Ну, если они надумают сдать внуков понянчить, я и Вера, в общем-то, не против. Пара из них выйдет хорошая. Как думаешь?
– Хорошая. И мы не против. Только странные теперь дети – на всё смотрят не так, как мы смотрели.
– Нашим родителям тоже так казалось.
– И с внуками, не знаю, получится ли вообще, – по лицу водителя пробежала тень.
– Извини, сорвалось.
– Дима знает? Может, стоит поговорить с ними обоими и пусть лучше друзьями останутся?
– Нас с тобой спрашивать не станут и без нас разберутся. Наверное, что-то да знает. По крайней мере, помнит, не таким уж маленьким был…
– Всё дело в том, что в последнее время Леся хоть и пытается не подать виду, да только заметно, что плохо ей.
– Подожди паниковать, Серега, – Максим Исмаилович повернулся к водителю. – Её же ещё тогда приговорили, а сколько лет прошло? Может быть, это временное?
– Дай-то Бог… Нина уже все глаза выплакала. Как Леся на дежурство, так она и в слезы…
Глава 3
Лолита проснулась с отвратительным ощущением тошноты. Это продолжалось уже три дня. Она поднялась с постели, набросила халат и пошла в ванную. Мать уже что-то готовила и бодро стучала ножом на кухне. Дверь материной спальни была открыта. На кровати лежал её периодический сожитель – Жорик, бармен из гостиничного ресторана. Он был на пятнадцать лет моложе матери, плотноватый, с широкой грудью заросшей густыми волосами, южными чертами лица. Когда появлялся, он вел себя так, словно был хозяином квартиры и всего, что в ней находится. Лолита тоже находилась в квартире, и Жорика ничуть не смущало то, что она – дочь его «возлюбленной». В один прекрасный день он это Лолите и объяснил. Лолита была не против. Ей нравился такой тип мужчин – самоуверенный, нагловатый, ни перед чем, как ей казалось, не останавливающийся, порой даже грубый. Когда в первый раз Лолита, для приличия, начала отказываться, он, без лишних объяснений, толкнул её на кровать, расстегнул брюки и сказал: «Хватить ломаться! И не говори, что ты ещё девочка!». Потом он овладел ею довольно грубо, без ласк, так, словно она была неодушевленным предметом, а, сделав своё дело, приказал будничным тоном: «Убирайся к себе, я спать хочу!». Сначала Лолита боялась, что будет, если узнает мать. Она узнала, покричала, поскандалила, но после объяснения Жорика, что если ей не нравится, он может и уйти, сразу же замолчала. Только время от времени мать, если находила очередные следы «хозяйствования» Жорика или он, не обращая внимания на её присутствие, тискал Лолиту, гневно сверкала глазами на дочь. Когда же Жорик уходил, мать, чуть ли не шипя, каждый раз выговаривала ей:
– Дрянь бесстыжая! Попробуй Жорку забрать, рада не будешь!
– Нежен мне твой Жорка! – огрызалась Лолита. – Он сам ко мне лапы протягивает!
– А ты так и отказываешься! Только и ждешь, когда я в ночь работать буду! Он же даже в мою спальню не заходит! Как притащится с работы, сразу к тебе!
Сейчас Жорик уже проснулся. Увидев Лолиту, он поманил её пальцем. Лолита остановилась у двери и вопросительно кивнула. Он откинул одеяло. Лолита знала о его привычке спать голым. Жорик, сально улыбаясь, предложил:
– Подержаться с утра не хочешь? Для поднятия тонуса. У меня смотри, какой тонус. Иди, подержись.
– Да пошел ты! – фыркнула Лолита.
Из кухни высунулась мать. Она сердито посмотрела на Лолиту и скомандовала:
– Иди мыться, опоздаешь!
– Иду, иду… – проворчала Лолита.
Она зашла в ванную и, пока умывалась и чистила зубы, злилась на мать за её дурацкую ревность, на Жорика, за своё теперешнее состояние и, что уже вошло в неотъемлемую привычку, на весь свет состоящий из удачливых соучеников, вежливых мужчин, красивых женщин, может, и не очень красивых, но умных и везучих.
Когда Лолита пришла на кухню, мать уже завтракала. Лолита налила себе чаю и села к столу. Мать недовольно покосилась на неё.
– Что, опять ригать хочется? – спросила она.
– Немного, – Лолита, наконец, решилась сделать себе бутерброд. – Это никак нельзя раньше сделать, ты не спрашивала?
– Лолка, ты же знаешь, как с этим строго! – возмутилась мать. – Ничего, если получится с Муравьевым, так и делать ничего не придется. Он тоже черненький. Не досмотрится. Мало ли детишек семимесячных родятся?
– И это что же, всё время меня так тошнить будет? – раздраженно спросила Лолита.
– Меня, как я тобой ходила, до пяти месяцев, а потом перестало.
– Прекрасно! – с сарказмом произнесла она. – Прощай фигура!
– Вот ведь дурища! Фигуры ей жалко! Да черт с ней, с фигурой твоей! Что ж, рожать без мужа? Позор-то какой! Даже, если за аборт договоримся, всё равно кто-нибудь да узнает. Выйдешь замуж, мужу расскажут, а потом он тебя всю жизнь попрекать будет.
– Мама, он же в училище мастером работает! У него же очки!
– Вот горе какое! Ну не дворником же! Зато покладистый. Зарплата у него приличная, я у Светки выспросила. Квартиру ему вроде бы дать должны. Так двухкомнатную дадут. Что тебе нужно ещё? Детинка не от него всё равно будет, а у нас у всех зрение хорошее, у Жорки вон тоже.
– Двухкомнатная квартира! Хоромы царские!
– Ты этому радуйся, дура. Другого-то всё равно нет. А так и прилично всё, и замужем, и без позору. Жорка, иди поешь! – позвала мать.
– Принеси сюда, – отозвался Жорик. – А то пусть Лолка принесет.
– В институт Лолке пора, – авторитетно заявила мать и уже тише сказала Лолите. – Давай быстрее, жуешь, как корова.
Она сделала несколько бутербродов, положила на тарелку салат, налила в большую чашку чай, поставила всё это на поднос и понесла Жорику в спальню. За её действиями Лолита следила почти с ненавистью. Слышно было, как Жорик и мать разговаривают в спальне.
– Что, курочка моя, ревнуешь меня? – сладко спросил он. – Иди ко мне, квочечка! Я тебе перышки потрепаю!
– Жорик, перестань, Лолка ещё дома, – у матери был очень довольный голос.
– А мы Лолку не зовем сюда.
– А кто её утром звал? – в её голосе послышались ревнивые нотки.
– Курочка моя, ну не будь такой ревнивой!
– А кто ж Лолку обработал? От кого она влетела? Не от тебя ли?
– Кто ж знал, что так получится? Ну, ничего страшного… Всего и делов-то! Ты же говорила, что нашла кого-то ей. Соседа какого-то.
Лолита не стала допивать чай, встала из-за стола и пошла к себе. Она оделась и взяла сумку. Проходя мимо спальни, она, не останавливаясь, сказала довольно громко:
– Мама, я ухожу!
– Вот видишь, она уже ушла, – послышался голос Жорика. – Давай, раздевайся!
– Ненасытный ты какой, Жорка! – в голосе матери было сплошное счастье.
Лолита от всей души хлопнула дверью, мысленно пожелав Жорику стать импотентом. Нужно было идти на остановку, трястись двадцать минут в набитом трамвае, а потом целый день вращаться среди всех этих везучих. «Как мне всё это надоело! Ничего, вечно так не будет! Я ещё всех переплюну!» – думала она, глядя в не очень чистое окно трамвая.
Глава 4
По дороге от остановки к зданию института Лолита встретила свою подругу – Валентину. От Валентины не укрылось скверное настроение подруги. Зная, что у Лолиты дурное расположение духа не сулит ничего хорошего окружающим, она постаралась не попасть под раздачу.
– Что нового? – ненавязчиво спросила она.
– Блевать охота. Мать с Жоркой кувыркаться начали, не успела я за дверь выйти, а до этого Жорка, только проснуться успел, всеми своими принадлежностями хвастать начал. Одуреть можно!
– Лола, а может быть, у тебя просто задержка? – осторожно спросила Валя.
– Да не задержка это… Если уж гинеколог сказал, что не задержка, то, наверное, так и есть.
– Может что-нибудь такое сделать? Ну, сама понимаешь… попариться или еще что?
– Пробовала. Ничего не помогает. Уже каждый день парюсь и всю мебель передвинула. Скоро зад будет, как у макаки красный и бицепсы, как наши тяжеловесы накачаю. Чего ты думаешь, я на тренировках падаю без конца? Сама вся в синяках, тренер оборался… Вчера вообще наслушалась, что я корова. Как мне это всё надоело! – у Лолиты даже лицо начало кривиться. – Мать соседа сватать начала, а я его как увижу, так ещё больше блевать тянет… А мать радуется – темненький, не досмотрится, квартиру ему дадут… тьфу…
– Потом разведешься. Квартиру разменяете или, если порядочный окажется, тебе оставит. А там, может быть, найдешь другого.
– Кого найду? Где? У меня куда распределение? В школу. Кого я там найду? Задрипанного учителишку? Это ещё хуже…
– Ну, может, если повезет, директора, – предположила Валя.
– Во-первых, большинство директоров – бабы, во-вторых, если мужики, то женатые, в-третьих, они партийные и не разводятся. И вообще, директора школы я тоже не хочу.
– А кого ты хочешь?
– Не знаю… Валька, почему нам так не везет? Всех выездных и перспективных уже заняли. Футболистов всех растащили, баскетболистов тоже. Вообще они все крутятся своей компанией. Шахматистам, кажется, кроме досок ничего не нужно. Идиотизм!
– Кстати, – перевела Валя разговор на другую тему, в надежде вывести подругу из раздраженного состояния, – вчера наши вернулись из Германии, с чемпионата.
– И, как всегда, без нас, – с сарказмом произнесла Лолита. План Вали сорвался.
Валя решила больше не испытывать судьбу и помолчать. Они почти дошли до здания института. У пешеходной дорожки, напротив института остановилась новенькая сверкающая «Волга», из неё вышел высокий крупный темноволосый парень в дорогой кожаной куртке, новых джинсах, шикарных кроссовках и с умопомрачительной спортивной сумкой. Выражение его лица было волевым и спокойным, походка уверенной. Глядя на него со стороны, можно было подумать, что проблем у него не бывает никогда. Это был Дима Амерханов, боксер, одна из звезд института. Ещё его называли Димой Ханом или просто Ханом. Лолита и Валя прекрасно знали его в лицо, видели почти каждый день, если он был в институте, преклонялась перед ним, как перед любым из кумиров (Лолита в тайне завидовала ему и, как всех кумиров, ненавидела), мечтательно вздыхали, глядя на него… Он же, скорей всего, даже не подозревал об их существовании, вращаясь на своих высоких орбитах.
– Представляешь, Хан золото привез! – восхищенно сказала Валя.
– Да?… – Лолита, сощурившись, смотрела ему вслед. – И ему что, за это личную «Волгу» выделили, как ректору?
– Это его отца, служебная.
– Откуда ты знаешь? – удивилась Лолита.
– Его отец директор завода стройдетали. Моя мать работает в бухгалтерии и его знает.
– Ну, ну… Слушай, а Хан ещё не женился?
– Вроде бы нет… А что? – Валя непонимающе смотрела на подругу.
– Вот он-то мне и нужен! Это то, что подойдет! И, кроме всего, он почти черный.
– Лолка, что это ты придумала? – Валя даже остановилась. – Да он на нас и смотреть не станет.
– Зачем на нас? На меня. И не смотреть, а женится он на мне, – самоуверенно заявила Лолита.
– ?!!!… – у Вали пропал дар речи.
– Не пялься, глаза вылезут. Я уже всё решила.
Глава 5
Дима сидел в кафе, пытаясь скрасить ожидание тренера чашкой кофе и рассматриванием пейзажа за окном. Тренера срочно вызвали к ректору и неизвестно сколько могло подлиться ожидание. Пейзаж был знаком и уже успел надоесть до зевоты. В дальнем углу сидел в обнимку со своей девушкой легкоатлет Андрей Белоусов. Он честно решил прогулять лекцию по какой-то там дисциплине ради светлого чувства. Дима решил не портить идиллию своим присутствием и ограничился только приветственным жестом, когда Андрей его заметил. Девушка была не из института. Андрей, как и Дима, не воспринимал девушек-спортсменок, как существ противоположного пола. Они были «своими парнями», точно так же, как парни, в свою очередь, «лучшими подружками». Девушка, сидящая рядом с Андреем, однозначно была не спортсменкой, а девушкой. Он смотрел на неё обожающим взглядом и томно улыбался. Она шепотом спросила что-то у Андрея и, получив ответ, несколько минут смотрела на Диму большими от удивления глазами. Потом она всё же решила, что свой кумир, сидящий рядом, не хуже, а, может, ещё лучше, и переключила нежнейший взгляд на Андрея. Диму это немного позабавило. Он снова отвернулся к окну и попытался представить себя и Лесю на месте Андрея с девушкой, а Андрея на своем месте. Неизвестно, интересовалась бы Леся Андреем, или нет, а вот у него глаза бы были очень большими при виде Амерханова средь бела дня в стенах института в обнимку с девушкой. Дима слыл среди друзей чуть ли не монахом, принявшим обет безбрачия. На самом деле монахом он никогда не был. Просто не любил выставлять чувства напоказ. По крайней мере, так откровенно.
"Смотри на вещи проще" отзывы
Отзывы читателей о книге "Смотри на вещи проще". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Смотри на вещи проще" друзьям в соцсетях.