Голова болела и мутило Диму так, что соображал он с большим трудом. Сидеть голому в чужой постели, а попросту «арестованному» таким способом какой-то крикливой теткой, было унизительно. Из-за закрытой двери слышались тихие голоса Лолиты и её матери. Теперь Лолита не плакала. Диме голоса показались даже довольными. «Господи! Ну, зачем я только пришел сюда?!» – крутилась в мозгу одна мысль. В какой-то момент он разобрал произнесенную Лолитой фразу:
– Представляешь, он даже не говорил ничего, только улыбался. Если б не Жорка, так и выпил бы он вряд ли, – а потом она что-то ещё сказала шепотом и обе захихикали.
– А, вот, паспорт нашла, – уже громче сказала мать Лолиты. – Дай-ка справочник, мы сейчас телефон посмотрим.
– Жорка уехал? Вот справочник.
– Да, сказал, что его неделю не будет.
По всей видимости, она нашла то, что искала и пошла звонить. Из другой комнаты слышался её взвинченный голос. Судя по интонациям, она кому-то угрожала.
«Зачем Лолита упоминала, что отец директор завода?» – думал Дима. Сейчас он вспомнил, что вчера никого не предупредил, куда пойдет. Никого, кроме Леси. Если что-то всё-таки было между ним и Лолитой, это было вдвойне ужасно! Ведь в последнее время он даже не пытался представить себя с кем-то кроме Леси. Дверь комнаты открылась, на пороге, плотоядно улыбаясь, появилась мать Лолиты.
– Ну, сейчас твой папаша приедет и поговорим, что ты здесь ночью творил. Лолиточка мне всё рассказала, как ты над ней издевался и что делал! Под-донок! – в последнем слове она произнесла букву «д», как удвоенную. – А ещё спортсмен! А ещё чемпион! Теперь понятно, чему вас там по заграницах учат! Развратник!
– Одежду отдайте, – попросил Дима.
– Сейчас! Жди! Чтобы ты нас избил, а сам сбежал!
– Никого я бить не буду. Отдайте одежду.
– Так посидишь. Знаю я ваше нутро гнилое! Много вас умников таких, жизнь девочкам портить!
– Я ничего не делал с вашей дочерью.
– Да?! А что ж ты платье на ней порвал?! А что ж ты без трусов с ней в кровати делал?! А она ещё, между прочим, девочкой была! Пойдешь ты у меня под суд, как миленький! – пообещала она. – Не посмотрю я на вас, кто ты с твоим папашей! Под суд или женись!
С этими словами она хлопнула дверью. Дима закрыл лицо ладонями. Это был не страшный сон, не бред и он был здоров. Он попал в какую-то ужасную нелепую ситуацию, из которой не видел выхода.
Через некоторое время в дверь позвонили. Мать Лолиты пошла открывать. Послышались голоса её и отца. Снова она говорила на повышенных тонах, пронзительно, почти визжала. Отец отвечал, но голоса не повышал. Постепенно голоса приблизились к двери той комнаты, где сидел Дима. Временами стал слышен голос Лолиты. Голос был грустным, но она не плакала, говорила тихо, чуть слышно, что именно, разобрать было невозможно.
– Сколько вы хотите? – спросил отец. В его голосе было сплошное презрение.
– Что?!!! Сколько хотим?! – снова завизжала мать Лолиты. – Пойдет в тюрьму на сколько отправят!
– Это недоказуемо, – отрезал отец.
– Ещё как доказуемо! А платье?! А постель?! Да я прямо сейчас в милицию её поведу! Поездит твой сынок по заграницах! Обесчестил девочку, теперь пускай женится!
– Женится, на ком захочет! Давайте его вещи!
– Ах, так! Забирай! Вот закроют его в камеру, посмотрим, как вы заговорите оба!
Дверь комнаты открылась. На пороге появился отец. Он был бледен, как полотно, брови его были сдвинуты.
– Ну, сынок, доброе утро! – он бросил Диме вещи. – Одевайся и едем домой. Там поговорим.
Дима оделся, насколько мог быстро. Голова всё так же болела и кружилась, казалось, что пол под ногами слегка покачивается. Он вышел из комнаты. Ему стыдно было поднять глаза и взглянуть на отца.
– Дима, теперь быстро и честно, ты был с этой девушкой? – спросил отец.
– Ты ещё спрашиваешь?! – взвизгнула мать Лолиты и, чуть не оттолкнув Диму, бросилась в комнату. – Да ты на это посмотри!
– Не надо, мама! – у Лолиты снова стало плачущее лицо.
– Что ж «не надо»?! Это как же ж?! – она выскочила из комнаты сжимая скомканную простыню.
– Дима, ты был с ней? – голос отца прозвучал очень требовательно.
– Не знаю… – больше всего на свете Диме хотелось умереть.
– Спускайся вниз, подожди меня возле машины, – отец бросил Диме ключи.
Дима, как побитая собака, вышел из квартиры и медленно спустился по лестнице. Окончания разборок отца и матери Лолиты он не слышал. По всей видимости, разговор был коротким, отец догнал его у двери подъезда. Сегодня отец был не на служебной машине, а на своей. Он сел за руль, Дима сел рядом. Некоторое время они ехали молча.
– Почему ты не работе? – выдавил Дима.
– На работе?! Сынок, ты что, издеваешься?! Да мы с матерью за ночь чуть с ума не сошли! Все больницы обзвонили, все морги, я уже и Королеву звонил, – Королев был начальником УВД города. – Ты же вчера, как после обеда ушел, как в воду канул! Хорошо, что Леся вспомнила, что ты куда-то в гости собирался.
– Как мама?
– Всю ночь плакала. Сейчас валерьянку пьет. Димка, скажи честно, ты с этой бабенкой действительно был?
– Я действительно не знаю… – после паузы сказал Дима.
– А какого черта ты напился? Ты же никогда не пил!
– Понимаешь… всё так глупо получилось… Можно я дома расскажу? Мутит сильно…
– Что хоть пили?
– Самогон.
– О, Боже! Ну, ты, сынок, попал в историю!
Глава 9
Весь день, как впрочем, и последовавшие за ним, превратились для Димы в настоящую пытку. Так плохо он себя, кажется, ещё в жизни не чувствовал. Первым делом, приехав домой, он пошел в ванную. Когда он вышел оттуда лицо его было бледным до зелени. Увидев его, мать только руками всплеснула и снова заплакала, а отец мрачно поинтересовался:
– После того, как проблевался, легче стало?
– Легче…
Дима взял халат и снова ушел в ванную. Ему казалось, что он вымазан весь липкой грязью, от которой никогда в жизни не сможет отмыться. Стоило вспомнить Лолиту и её мать, как его начинало снова мутить. Когда он вышел из ванной, уже приехал его тренер – Михаил Андреевич.
– Верочка, дай этому герою крепкого чайку без сахара, да мы поговорить с ним попробуем, – попросил отец.
Мать принесла чай. Дима, склонив голову и сгорбившись, как старик, сидел в кресле. Голова всё так же сильно болела и, вообще, он чувствовал себя больным. Отец и Михаил Андреевич хмуро смотрели на него, а он не мог от стыда взглянуть ни на одного из них.
– Как дела, Димуля? – поинтересовался Михаил Андреевич.
– Вы же знаете, – не поднимая головы, ответил Дима. – Зачем спрашивать?
– Самогончик хлестать понравилось?
– Михаил Андреевич, кажется, я не настолько часто влипаю в истории! – он метнул на тренера взгляд полный гнева и обиды.
– О, раз голову поднял, значит, говорить будем, – констатировал тренер.
– Димка, теперь по порядку, что и как было. Не нервничай, не спеши. Никто тебя сейчас не ругает. Похоже, история грязная, – попросил отец, и, повернувшись к матери, добавил. – Верочка, а ты постарайся не плакать. Пусть сосредоточится. Никуда он не денется. Вот, видишь, здесь сидит.
Дима, стараясь вспомнить, как можно больше подробностей, рассказал, что с ним произошло. Все молча слушали. Мать изредка вытирала слезы. Михаил Андреевич только морщился. Когда Дима закончил, он сказал:
– Из какой она группы?
– Не знаю. Сказала, что учится на последнем курсе. Зовут Лолитой.
– Боже, как я терпеть не могу это имя! – у Михаила Андреевича по лицу пробежала тень брезгливости. – Ещё, когда Набокова читал. Так, что это за птичка, я узнаю. Остается выяснить одно, был ты с ней, или нет? Максим Исмаилович, что она вам показывала?
– То-то и оно, что, если был… – отец тяжело вздохнул. – Вспоминай, Димка! От этого сейчас слишком многое зависит.
– Не помню… не знаю… – после нескольких минут мучительных раздумий ответил Дима. – Только одно скажу, вряд ли я стал бы на ком-то одежду рвать.
– Если ты был таким пьяным, что не помнишь, вообще ничего, рассказать можно что угодно.
– Ты помнишь, сколько выпил?
– После третьей рюмки я уже ничего не помню.
– Рюмки большие были? – поинтересовался Михаил Андреевич.
– Маленькие. Чуть побольше коньячных.
– Да, тебе много и не нужно. Рост и вес, если ты никогда не пил, значения не имеют. Хорошо, что хоть не после первой растаскало.
– Что делать будем? – спросил отец.
– Не знаю… – Дима снова опустил голову.
– Димка, ты понимаешь, что тебя хотят женить?
– А, если я, действительно, с ней был?
– Для того, чтобы это узнать, придется поставить на карту всё, что у тебя есть, ты это понимаешь? За аморалку, дай Бог, чтобы тебя из института не выперли, на соревнования, дальше села Пятихатки ты никуда больше не поедешь. Даже, если окажется, что всё клевета, назад дороги не будет. Чемпион не должен быть ничем запятнан, тем более, чемпион, который представляет державу. Ты это понимаешь? – Михаил Андреевич пристально посмотрел на Диму. – Стольких трудов не жалко? Я знаю, что ты твердишь, что уйдешь когда-то без сожаления. Но уйти красиво, или быть вывалянным в грязи и вышвырнутым за борт, есть разница? Кстати, Дима, не забывай, что и для кого-то ещё эта разница есть. Ты не только сам влипаешь, ты и отцу, и матери, и мне репутацию подмачиваешь. Что тебе ещё сказать?
– Вся жизнь коту под хвост, – Дима откинулся в кресле и прикрыл глаза. – Зачем я вчера туда пошел…
– Это теперь уже значения не имеет, зачем ты туда пошел, – отец посмотрел исподлобья. – Главное, что пошел, и что из этого вышло. Нужно решать, что теперь делать. Михаил Андреевич прав, слишком многое ставится под удар. Мамаша этой девицы слишком хорошо всё рассчитала.
– Или девица, – подала голос мать.
– Или девица. Факт тот, что они это хорошо рассчитали. Что будем делать?
– Не знаю…
– Хотите, скажу, что? – в комнату вошел Коля.
– А ты что здесь делаешь?! Почему не в университете?! – отец строго посмотрел на Колю. – Лавры брата покоя не дают?
– Дают. Пока вы с мамой обзванивали всё, я сказал, что иду в универ, а сам спокойно хлопнул дверью и вернулся в свою комнату. Как, по-твоему, па, мог я уйти в такой момент? – невозмутимо поинтересовался Коля. – Не мог. А потом я просто стоял за дверью и слушал, что вы решите.
– Коленька, мы, наверное, сами решим, что делать, – мягко сказала мать. – Это взрослое дело.
– Ну, конечно, я ещё маленький! – обиженно фыркнул Коля. – А я хороший выход придумал. Ну, не хотите, как хотите! Лучше пусть Димку из института выгонят, посадят, папу с работы снимут, Махал Андреичу тоже всё испортим…
– Колян, помолчи, а? – Дима устало взглянул на брата. – Я тут влип, а ты в шпионов играешь…
– Подождите, пусть скажет, вдруг что-то дельное, – вмешался Михаил Андреевич. – Говори, Коля.
– Смотрите на вещи проще, – совершенно серьезно сказал Коля. – Они хотят, чтобы Димка женился. Пообещайте, что женится, но только, когда закончит институт. Пусть встречается с ней раза два в неделю. Только ты, Димка, встречайся с ней при матери, часиков в пять вечера, на долго не задерживайся (режим ты соблюдаешь) и, ни Боже мой, не оставайся ночевать. А потом, даже через полгода, поздно будет что-нибудь рассказывать. Вот тогда-то ты потихоньку с ней и попрощаешься. И волки сыты, и овцы целы, и пастуху светлая память.
– Сынок, а ведь это выход! – отец даже улыбнулся.
– Выход! – согласился Михаил Андреевич. – Колька, ну ты и голова! Точно уж, устами младенца истина глаголет!
– Поиграешь, Дима в жениха, – сказал отец. – Только постарайся с Лесей объясниться. Я думаю, она – девочка умная, всё поймет. Если осложнения возникнут, попробую я объяснить, что к чему. Нам сейчас главное, чтобы они замяли всё со своими липовыми доказательствами. Согласен?
– Можно подумать у меня есть выбор… – вздохнул Дима. – А теперь можно мне пойти и полежать? Голова очень сильно болит.
– Не мутит больше? – глядя на него с нескрываемой жалостью, спросила мать.
– Нет, только голова.
– Ладно, иди, – разрешил отец.
– Или, иди, – поддержал его Михаил Андреевич. – Мы с батей ещё покалякаем, а я тебе завтра в институте расскажу, что почем. Выздоравливай.
Глава 10
Лолита сидела и красила ноги с таким невозмутимым видом, будто ничего не произошло, а дрожал и плакал кто-то другой. Мать гремела на кухне кастрюлями. Время приближалось к пяти часам. Мать зашла в комнату, на ходу вытирая руки фартуком. Лолита искоса взглянула на неё и подумала, что вот так, как сейчас, мать похожа на какую-то колхозницу – полноватая, лицо без макияжа с уже наметившимися морщинами, пахнет от неё чем-то жареным, ещё и фартук, которым она вытирает красные руки. «И что в ней только Жорка нашел? Селом была, селом и останется! Правда и Жорка тоже не из Парижа, но всё же… она же на целых пятнадцать лет старше, начала полнеть, когда сердится, лицо у неё покрывается красными пятнами… Настоящая баба… Хотя, Жорке, кажется, вообще всё равно, с кем дело иметь! Натуральный жеребец! Сам же говорил, что самой молодой у него было тринадцать лет, а самой старой шестьдесят восемь. Идиот! Что он с бабкой делал? От неё же старухой воняет! От матери, наверное, тоже уже пахнет не как от молодой, хотя она его содержит… Но всё равно, я бы на месте мужика с ней в постель не легла бы!» – подумала Лолита.
"Смотри на вещи проще" отзывы
Отзывы читателей о книге "Смотри на вещи проще". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Смотри на вещи проще" друзьям в соцсетях.