Она кивнула. Дэвид чуть сильнее сжал ее руку.

– Сегодня во второй половине дня я зайду к викарию, – сказал он, – и попрошу его в следующее воскресенье огласить в церкви нашу помолвку.

– Хорошо, – согласилась она – Я повидаюсь с портным и закажу новые платья. Я бы проявила к тебе неуважение, если бы после нашей свадьбы моя одежда хотя бы отчасти напоминала о трауре.

Дэвид отпустил ее руку, и Ребекка медленно сняла с пальца обручальное кольцо – впервые со дня своей свадьбы с Джулианом. Она опустила кольцо в карман платья, ощущая на себе пристальный взгляд Дэвида. Ребекка посмотрела на свою руку, и она вдруг показалась ей непристойно обнаженной. На пальце остался след от кольца.

– Благодарю тебя, Ребекка, – тихо произнес Дэвид.

На ее лице появилась мимолетная улыбка. Дэвид, как и его отец, был серьезным и строгим мужчиной. Но порой в нем просыпалась странная необузданность – черта характера, внушающая беспокойство, ибо она никогда внешне не проявлялась. Можно было подумать, что он состоит из двух разных личностей. Ребекка никак не могла себе представить его рядом с Флорой…

Жизнь с ним не будет легкой. Внезапно она почувствовала себя обрученной с Дэвидом. Менее чем через месяц после оглашения в церкви предстоящего брака он станет ее мужем. Ребекка ощутила, как в ее душу закрадывается страх. Что она наделала?.. Дэвид?.. Из всех мужчин именно Дэвид?..

Но она не отступит. Она дала слово. Он нуждается в ней. И видит Бог, она также нуждается в нем или в той жизни, которую он так или иначе может ей предложить.

Все идет к тому, что он будет ее мужем.

– Я оставляю тебя наедине с собственными мыслями, – серьезно сказал Дэвид, отдал ей книгу и поднялся. – Ты же хочешь побыть одна?

То был вопрос, не нуждавшийся в ответе.

– Благодарю тебя, – сказала она, беря книгу.

– Увидимся за ленчем, – сказал Дэвид. – Мы вместе сообщим об этом и отцу, и Луизе?

В ее душе что-то всколыхнулось. Если кому-нибудь еще будет известно об их договоренности, то все станет реальным, необратимым.

– Да. Объяви об этом, пожалуйста, ты, Дэвид.

– Ну что же, до встречи.

Когда Дэвид ушел, она поднесла книгу обеими руками к подбородку и закрыла глаза. Она не могла удержаться от воспоминаний. Когда Джулиан предложил ей выйти за него замуж и она согласилась, он вскрикнул от радости, бесцеремонно оторвал ее от земли и, прижав к себе, стал вращаться на месте, пока не закружилась голова. Они расхохотались. А потом он ее поцеловал…

* * *

– Я хотел бы сказать тебе несколько слов наедине, Дэвид, – обратился к нему граф, когда он поднимался из-за стола после ленча.

Последние десять минут, после того, как Дэвид сообщил, что Ребекка выходит за него замуж и в течение месяца переедет с ним в Стэдвелл, отец и сын в основном молчали. Луиза же почти не умолкала, вся сияя от возбуждения. Когда граф поднялся со стула, она оживленно обсуждала с Ребеккой ее венчальное платье. Лицо графини вспыхнуло, и она тоже вскочила.

– Простите, Уильям, – сказала она. – Я совсем забылась.

– Дэвид может, вероятно, не поверить, что обычно, моя дорогая, ты весьма спокойна, – заметил граф.

– Что, я говорила слишком много? – Она еще больше покраснела. – За эти несколько дней случилось столько хорошего. Вернулся домой Дэвид, и я обнаружила, что он отнюдь не людоед. Я посетила врача, и он подтвердил мои надежды. А теперь вот Ребекка помолвлена… с Дэвидом. Так почему же не всех охватило желание поболтать? – Она рассмеялась.

– Дэвид? – обратился к нему граф. Графиня вновь рассмеялась.

– Оказывается, чтобы по достоинству оценить свадьбу, надо быть женщиной, – сказала она. – Ребекка, пройдемте в мою комнату. Я скажу, чтобы туда подали чай. – Она взяла Ребекку под руку.

У графа настроение не было столь праздничным. Через несколько минут после того, как Дэвид закрыл за ними дверь библиотеки, отец, сложив руки за спиной, подошел к окну и стал смотреть в него.

– Дэвид, – спросил он, – ты все тщательно взвесил?

– По поводу брака? – сказал тот. – Да, папа. Очень тщательно.

– Зачем ты это делаешь? – продолжил граф. – Ради Джулиана?

Дэвид не считал нужным лукавить в разговоре с отцом – так или иначе ему придется сказать почти всю правду. Да, он это делает ради Джулиана. По крайней мере он не в состоянии забыть, как он поступил с Джулианом. Но основная причина проще – и вместе с тем сложнее. И вот в этом-то можно признаться отцу.

– Я люблю ее.

Граф отвернулся от окна. Он посмотрел на сына жестким взглядом.

– О да, Дэвид, – сказал он, – я это знаю. Я всегда это знал. Видишь ли, она и предназначалась тебе. Именно по этой причине наши семьи обменивались визитами, пока вы взрослели. Но ее выбор пал на Джулиана. Однако жениться на ней сейчас – это самое неразумное, что ты способен совершить.

– Только потому, что она в свое время предпочла его мне? – спросил Дэвид. Он не знал, что уже тогда Ребекку прочили ему в жены. Подобное открытие оказалось для него довольно болезненным.

– Да, – ответил граф. – Но главное в том, почему она так поступила. Джулиан просто вскружил ей голову. А сейчас Ребекка еще не пришла в себя после его гибели. Тяжело сказалось на ней и замужество Луизы. Положение Ребекки в нашем доме резко изменилось. Она чувствует себя всеми покинутой, одинокой и несчастной.

– Я избавлю ее от одиночества, постараюсь сделать счастливой, – возразил Дэвид, – она сможет иметь собственного ребенка.

Граф нахмурился.

– Прошедшие годы, Дэвид, – сказал он, – в том числе и армейские, не научили тебя лучше разбираться в жизни. Твоя любовь и забота не заставят ее забыть Джулиана. Ребекка будет мысленно сравнивать тебя с ним, сравнение всегда будет не в твою пользу, в ней будет расти чувство обиды, и в итоге она тебя возненавидит.

Возможно, Дэвид все-таки знал о жизни немного больше, чем думал отец. Дэвид понимал, на какой риск идет. Ему самому уже приходили в голову те же мысли, которые сейчас высказал граф. Но отцу ничего не было известно о других причинах, толкающих сына на этот брак. Дэвид просто обязан жениться на Ребекке – даже если она в конце концов и возненавидит его. Он должен опекать ее, заботиться о ней, сделать ее жизнь надежной и безопасной. Ведь он сначала сделал все возможное, чтобы состоялся ее брак с Джулианом, а потом сам же отобрал у Ребекки ее супруга.

– Я хочу ее, – тихо произнес он. – Мне нужна Ребекка.

– Сын мой, – сказал граф, – я лишь хотел, чтобы ты был счастлив. Все, чего я всегда хотел для тебя, так это счастья.

– Я буду счастлив, папа, – сказал Дэвид. – Я уже счастлив. Ребекка собирается выйти за меня замуж.

– «И жили они долго и счастливо», – устало проговорил граф. – Я любил Джулиана как сына, Дэвид. Да и обращался с ним как с сыном. Во всяком случае, мне так казалось. Но видимо, я просто себя обманывал. И все-таки тебя я всегда любил больше. А Джулиан постоянно усложнял тебе жизнь. Сейчас же создается впечатление, что ему даже из могилы удается омрачить твое счастье. Ты не будешь счастлив с Ребеккой.

– А я думал, что ты ее тоже любишь, – тихо промолвил Дэвид.

– Да, это так, – сказал граф. – И я буду продолжать любить ее и после того, как она станет твоей женой. Ребекка – замечательная женщина, она просто воплощение чести. Если она согласилась выйти за тебя замуж, то я уверен: она сделает все, чтобы стать тебе хорошей женой. Но я не думаю, что для этого достаточно одной ее доброй воли. Для тебя, сынок, этого мало. Тебе нужно больше, чем она сможет дать.

– Я ей сказал, что не ожидаю от нее любви, что понимаю все в отношении Джулиана. Я знаю, что она всегда будет его любить.

– Если так, то ты глуп, – произнес граф, тяжело усаживаясь в кресло за своим письменным столом. – Или просто наивен. Ты никогда не освободишься от тени Джулиана. Понимаешь? Более слабый тянет вниз более сильного.

Дэвид пристально поглядел на отца.

– Неужели ты всерьез полагал, что я настолько слеп или глуп? – спросил граф. – Ты разве не догадывался, что я всегда все понимал? Я знал, что девять из десяти порок, которые я задавал тебе в детстве, на самом деле должны были обрушиться на другого. Думаю, что мы оба любили его неразумно и чересчур сильно. Ты прикрывал его от моего гнева, потому что он не был моим родным сыном, как ты. А я наказывал тебя вместо Джулиана, желая продемонстрировать ему, что люблю его не меньше, чем тебя. Ну а теперь – эта твоя затея, Дэвид. Ты намерен жениться на вдове, которая с самого начала должна была стать твоей женой, и делаешь это по той причине, что она одинока и убита горем – из-за Джулиана.

Дэвид не знал, что на это ответить.

– Ну что же, – продолжал граф, – сейчас с этим ничего не поделаешь. Ты сделал предложение, и оно принято. Теперь чувство долга приведет тебя к алтарю. Остается уповать на то, мой сын, что ты обретешь счастье. И я буду горячо молиться об этом.

– Спасибо.

– Хочешь бренди? – спросил граф, поставив на стол два бокала, прежде чем взять графин. – Буду надеяться, что через несколько лет другом по играм моему младшенькому ребенку не станет какой-нибудь новый Джулиан. И все же, Дэвид, я любил его. Нужно было бы приложить уж очень много усилий, чтобы не любить его. Им всегда двигали добрые намерения. Он был просто слабее тебя. Мы оба испытывали потребность защитить его.

– Да, – сказал Дэвид.

– Он действительно погиб без мучений? – спросил граф. – В твоем рассказе Ребекке есть хотя бы доля правды?

Дэвид коротко вздохнул.

– Он погиб без мучений, папа, – ответил он. Граф кивнул и передал ему бокал.

– Жаль, что ты не ответил на мой второй вопрос. Но оставим его в покое. А что ты скажешь о Ричарде Эллисе? Ты его видел после возвращения домой?

– Вчера, – сказал Дэвид. – Малыш выглядит крепким и счастливым.

– Он, кажется, не похож на тебя, – заметил граф и снова сел и ласково поглядел на своего сына. – Только глаза у него вроде бы твои.

– Да, – ответил Дэвид.

– Ты по-прежнему будешь помогать своему сыну? – спросил граф, слегка выделяя последнее слово.

– Конечно. Я вчера заверил Флору в том, что Ричард, когда станет постарше, пойдет в хорошую школу, и я постараюсь, чтобы его подготовили для достойной работы.

– Хорошо, – сказал граф. – Я никогда не допускал мысли, что ты можешь забыть о своих обязанностях, Дэвид, даже после своей женитьбы и после рождения своего законного отпрыска.

– Я не забуду, – заверил его Дэвид.

Граф кивнул.

– Луиза собирается взять на себя организацию твоей свадьбы, – сказал он. – Ты, несомненно, за ленчем понял, что она весьма восторженная женщина. Будут и гости, и цветы, и разукрашенные экипажи, будет и свадебный завтрак, и множество других ужасов, которые мне сейчас даже трудно себе представить. Голова просто кружится от такой перспективы. Но придется ей в этом потакать, Дэвид. – Он довольно свирепо сдвинул брови, будто предполагал, что встретит решительные возражения. – Ты меня понял? Ей нужно разрешить сделать все, что она сочтет нужным для тебя и Ребекки.

Дэвид ухмыльнулся.

– Я готов подписаться под утверждением о том, что свадьба – это праздник, особенно моя свадьба. Видишь ли, папа, я был тоже настроен довольно восторженно, пока ты не наговорил мне всех этих мрачных вещей. Я буду помогать Луизе изо всех сил, как только смогу.

– О, сын мой, – сказал граф с неожиданной и непривычной для него тоской, – я хочу пожелать тебе, чтобы ты когда-нибудь познал в браке великое счастье любви.

Эти слова Дэвид никак не ожидал услышать от отца. Вертя в руках бокал и задумчиво глядя, как плещутся в нем остатки бренди, Дэвид внезапно ощутил глубокий страх и острую душевную боль. Отец пожелал ему нечто такое, чего его сын, возможно, никогда не изведает в своей жизни.

Глава 7

Крейборн, август 1856 года


Предсказания графа относительно Луизы полностью сбылись. Его супруга энергично и восторженно включилась в подготовку предстоящей брачной церемонии. Ее собственная свадьба, состоявшаяся год назад, обернулась событием довольно скромным. Граф в то время все еще соблюдал траур по своему крестнику, а его сын был на войне. Но теперь не осталось поводов как-то ограничивать торжественность свадьбы Дэвида и его возлюбленной Ребекки.

На утреннюю службу в деревенской церкви и свадебный завтрак, который должен был состояться после нее, пригласили соседей по округе, простиравшейся на много миль от дома графа. Приглашения послали также матери и тете Ребекки, которые жили на севере, ее брату и невестке в Лондоне, трем сестрам графа и их семьям, а также нескольким друзьям Дэвида по службе в гвардии.

Ребекке предстояло быть в подвенечном платье и иметь положенное приданое. Однако деревенская портниха не справилась бы с таким важным заказом. Она просто не успела бы все подготовить вовремя. Поэтому Ребекке пришлось примерно на неделю отправиться в Лондон.