Улыбка на лице Гая Гамильтона была теперь почти настоящей, что само по себе можно было считать достижением.
– Теперь ваша очередь, – сказала Клодия. – Расскажите мне подробно о своей растраченной впустую юности.
– Нет, увольте. Развлекать меня за ужином входит в число ваших служебных обязанностей.
– Моя мама всегда говорит, что только дурно воспитанные люди говорят о себе и до смерти утомляют окружающих.
– Я вам скажу, когда мне наскучит.
Поскольку Гамильтон явно не имел намерения раскрывать перед ней душу, проявлять настойчивость было бесполезно.
– Итак, что вы хотели бы узнать? Все подробности о днях моего заточения в монастырской школе?
Гай поморщился.
– Для меня это слишком наболевшая тема, – сказал он, откидываясь на спинку стула. – Расскажите-ка мне лучше о той, другой киссограмме. Я не прочь посмеяться.
За мой счет, естественно. И все же, если это заставит тебя по-настоящему рассмеяться…
– Это было отвратительно, – призналась Клодия. – Все происходило в шумном, битком набитом людьми пабе. Мне пришлось переодеваться в дамском туалете, и я предстала перед ними, завернутая в три квадратных дюйма колючего полиэстера под леопардовую шкуру и покрытая искусственным загаром, похожая на апельсин. Правда, юбиляру это, как ни странно, понравилось.
– Не сомневаюсь. Он, наверное, посадил вас к себе на колени и по-отечески крепко обнял?
Тот действительно так и сделал, но это было сделано скорее добродушно, чем с вожделением. Если бы не ужасный дурной запах у него изо рта…
– Он по крайней мере не смотрел на меня так, словно я отвратительный заплесневевший кусок неизвестно чего, завалившийся за холодильник, – усмехнулась Клодия. – Он не заталкивал меня в такси и не приказывал шоферу отвезти куда угодно, лишь бы подальше от него. Он поцеловал меня на прощание в щечку и сказал: «Пока, дорогуша».
В глазах Гая снова промелькнул знакомый огонек.
– Насколько я помню, я тоже поцеловал вас на прощание.
Не напоминай мне. Я была слишком ошеломлена и не успела получить удовольствия от поцелуя.
– Это был не поцелуй, – ответила Клодия, надеясь, что голос ее не дрожит при воспоминании. – Это был шок, вы хотели наказать меня.
– Позор на мою голову! – Покаянное бормотание Гамильтона не обмануло ее: она заметила, что он при этом едва сдерживает смех. – Я, должно быть, теряю форму.
Клодия вдруг рассердилась и чуть было не ушла. Развлекать его – это одно, но видеть, как он сам веселится за ее счет, – совсем другое. Она решила резко сменить тему разговора.
– Что случилось с вашей женой? – не успев подумать, спросила она и тут же пожалела об этом. Веселые искорки в глазах Гая мгновенно исчезли – словно кто-то выключил свет.
– Она умерла, когда Аннушке было семь лет. – Клодия виновато опустила глаза.
– Извините меня ради Бога.
– Ничего, бывает.
Принесли горячее. Клодия выбрала какую-то местную рыбу под сливочным соусом с рисом. Гамильтон едва взглянул в меню и заказал бараньи отбивные с печеным картофелем и зеленым салатом.
Хотя они поддерживали разговор, все изменилось. Клодия, не подумав, задала один вопрос – и веселого настроения как не бывало. Может быть, Гай все еще любит жену и верен ее памяти даже через десять лет после смерти? Или она своим вопросом напомнила ему 6 его нерешенных проблемах?
Если верить тому, что говорила Аннушка о «половом влечении» отца, то он едва ли продолжал тосковать по любимой. А может быть, тосковал? Ведь «половое влечение» – это не то что любовь, и мужчины редко ведут монашеский образ жизни, только разве если никто не пожелает удовлетворить их «половое влечение». Но Клодия могла бы поклясться суммой, равной выплатам в счет погашения кредита за квартиру за последующие десять лет, что Гай Гамильтон никогда не испытывал недостатка в желающих удовлетворить его «половое влечение».
Когда они допили кофе, было около девяти вечера.
– Как ни жаль, мне еще надо поработать, – сказал Гай, когда они выходили из ресторана.
– Все в порядке. Я понимаю, что вы приехали сюда не отдыхать, и не ожидаю, что вы будете развлекать меня.
На полпути к лифту он сказал:
– Пожалуй, я был бы не прочь подышать воздухом. Не хотите немного прогуляться по берегу? Минут пятнадцать.
Клодия настроилась вернуться к себе, посмотреть какой-нибудь фильм и лечь спать, как только он надоест, и была не готова к такому предложению.
– Мои туфли не очень приспособлены для прогулки по пляжу, – сказала она, с сомнением окидывая взглядом дорогие туфельки из коричневой кожи.
– Так снимите их.
Была не была!
– Мне нужно проветриться, – сказал Гамильтон, пока они спускались в лифте до выхода на пляж, – немного подышать некондиционированным воздухом, прежде чем сесть за компьютер.
Теплый воздух приятно обласкал тело.
– В ресторане было довольно прохладно, – сказала Клодия, когда они медленно побрели по саду к пляжу. – Похоже, кондиционер включили на слишком большую мощность.
– Будь сейчас лето, вы бы и не подумали на это жаловаться. Иногда температура здесь поднимается до ста тридцати по Фаренгейту.
Прежде чем ступить на мягкий песок пляжа, Клодия сняла туфельки. Море было очень спокойным и серебрилось в лунном свете. Некоторое время они шли молча по самой кромке воды. Гамильтон шагал, засунув руки в карманы, погруженный в свои мысли.
Потом, нарушив молчание, Клодия сказала:
– Гай, вы можете сказать, чтобы я не совала нос не в свое дело, но вам не кажется, что было бы лучше проводить какое-то время с Аннушкой, вместо того чтобы постоянно конфликтовать? Не могли бы вы выкроить время, чтобы покататься с ней на лодке или просто вместе полюбоваться окрестностями?
– Полюбоваться окрестностями? – Он сердито фыркнул. – Я показывал ей достопримечательности повсюду – от Брюсселя до Бангкока. Она на таких прогулках обычно послушно плетется за мной, а на физиономии выражение смертельной скуки.
– Насколько помню, я в ее возрасте вела себя так же, – призналась Клодия. – Однажды родители взяли меня в поездку по Уэльсу, а мне очень не хотелось ехать. Я сидела в машине на заднем сиденье, читала журналы и умышленно не желала замечать никаких красот пейзажа. Мне хотелось поскорее вернуться к своим друзьям и к оглушительному шуму дискотек.
– Знакомая картина, можете не продолжать. – Клодия заметила на горизонте огни большого судна.
– Это нефтяной танкер? – Гай кивнул.
– На этом участке их множество. – Он помедлил, потом указал жестом налево. – Там находятся Абу-Даби и Бахрейн, а прямо – Иран. Эта часть акватории называется Аравийским морем, но если обогнуть мыс, там уже…
– Индийский океан, – закончила Клодия. – Перед отъездом я заглянула в географический атлас, Гай. Я достаточно хорошо ориентируюсь на местности.
– Я и не думал, что вы не знаете, где находитесь. – Тон его голоса стал мягче, словно подтаял по краям, как шоколад на солнце. – Вы ершисты, но не беспомощны.
О Боже! На губах его снова появилась эта убийственная Полуулыбка, а если учесть еще шепот волн и лунный свет…
Пропадаю!
– Обычно я не бываю ершистой, – дрожащим голосом сказала она. – Только в чрезвычайных… – И вдруг осеклась, вздрогнув, и метнулась в сторону.
– В чем дело?
– Что-то пробежало по моей ноге! – Стоя на цыпочках, Клодия испуганно осматривала песок под ногами. – Ой! Это таракан!
Клодия отскочила еще дальше и, все еще дрожа, торопливо надела туфли.
– Какое мерзкое существо!
– Не такое уж мерзкое. – Гамильтон поднял с песка «существо». – Это совсем не таракан, посмотрите.
Откинув назад падающую на лицо челку, Клодия неуверенно шагнула в его сторону.
– Это просто ракушка!
– Наберитесь терпения. – Она почувствовала насмешливую нотку в его голосе.
Гай подошел ближе и остановился совсем рядом, держа раковину на раскрытой ладони. Секунд двадцать она лежала неподвижно. Потом слегка приподнялась, и из нее неуверенно показались крошечные лапки.
– Это всего-навсего рак-отшельник, – сказал Гай. – Шел себе по своим делишкам.
Клодия с облегчением вздохнула. Рак осторожно пополз по ладони и снова остановился.
– Извини, я тебя оскорбила, – сказала она. – Но мне действительно показалось, что ты таракан.
Гай положил рака на песок. Когда он выпрямился, на лице его была уже не полуулыбка, а скорее улыбка в три четверти.
– Не стесняйтесь, – сказала Клодия задиристо, – посмейтесь надо мной как следует.
Улыбка сразу же исчезла.
– Я не смеялся над вами.
Гамильтон посмотрел на нее сверху вниз, и сердце ее ушло в пятки. Когда Гай заговорил, тембр его голоса снова стал похож на прикосновение старого шотландского свитера.
– Сделайте же что-нибудь со своими волосами. Эта прядь постоянно падает вам на лицо.
– Это остатки моей челки, – неуверенным голосом сказала Клодия, Откидывая назад непослушную прядь. – Я ее снова отращиваю.
Налетевший ветерок почти сразу же вернул челку на место.
– Она меня сводит с ума, – сказал Гай все тем же нежно-хрипловатым тоном.
Второй раз за день Клодия подумала, что одна из ее фантазий воплощается в реальность. Неужели это происходит наяву? Неужели он действительно откидывает со лба ее ненавистную челку своими изящными пальцами? Он делал это как при замедленной съемке, и пальцы его прикасались к ее волосам, как морской ветерок. А глаза у него были темные и бездонные, как море.
Клодия видела его приближение, как человек видит машину, под колеса которой вот-вот попадет. Она могла бы еще отступить в сторону, сказать что-нибудь смешное и разрушить волшебство.
И лишить себя навсегда того, что неотвратимо надвигалось.
Глава 7
Это было всего лишь мимолетное прикосновение губ, но оно подействовало на Клодию, как электрический разряд. Она была настолько потрясена, что, когда Гай отстранился, ей захотелось воскликнуть: «Неужели такое бывает?»
Потом он снова поцеловал ее.
Может быть, я умерла и попала на небеса?
Она понимала, что это ей не снится. Во сне мужчина, которого она целовала, неожиданно превращался в Питера-Надоеду, и она просыпалась в холодном поту.
А этот мужчина знал свое дело. Если определять воздействие поцелуев по шкале Рихтера, то его поцелуй тянул на десять баллов. Дрожь и трепет и горячие влажные волны беспорядочно пробегали по телу Клодии. Когда Гамильтон по-хозяйски овладел ее губами, что-то в ней, перемещаясь, перестраиваясь, потянулось к нему, как к магниту.
Пусть хоть земной шар перестанет вращаться, я могла бы заниматься этим всю ночь!
Даже когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, трепет не прекратился. Его губы скользнули по ее волосам, а пальцы прикоснулись к особенно чувствительному местечку на шее.
О Боже! Откуда ему известно именно это местечко, почему он знает, как именно следует прикоснуться к нему, чтобы заставить меня затрепетать от возбуждения, как никогда прежде? Может быть, он был моим любовником в какой-то предыдущей жизни?
Если это так, то Клодия, должно быть, умерла тогда счастливой.
Последующие поцелуи были даже лучше предыдущих. Приподнявшись на цыпочки, она обвила руками его шею. Во всех ее фантазиях это было прелюдией к следующей волшебной стадии. Его взору открывается соблазнительно приподнятая грудь, его руки мучительно медленно скользят по тонкому шелку блузки и замирают в каком-то миллиметре от нежной округлости груди.
От трепета ожидания зашкаливает все внутренние измерительные приборы. Ей хочется крикнуть: «Продолжай!»
Сейчас именно так все и происходило наяву. От ожидания следующего прикосновения сладко замерло сердце и отозвались трепетом какие-то безымянные внутренние органы.
И, как всегда, как только Клодия получила то, что хотела, ею сразу овладела неуверенность: действительно ли она хотела этого?
Почувствовав, что Клодия пытается высвободиться из его рук, Гай лишь еще крепче обнял ее. Интересно, как развернутся события дальше, подумала она. Наверное, последует напряженное молчание, а потом он скажет что-нибудь вроде: «Я сделал что-нибудь не так?»
Море, плескавшееся всего в нескольких метрах от них, сразу же подсказало ей весьма уместную реплику:
– Вам не кажется, что эта сцена напоминает фильм «Челюсти»? Я имею в виду эпизод в самом начале, когда девушка входит в воду, а барабаны музыкального сопровождения выбивают тревожную дробь, и от этого замирает сердце.
Сердце Клодии тоже выбивало дробь, но Гаю об этом знать не следовало. Однако ей удалось разрядить атмосферу.
– Пожалуй, не напоминает, – сказал Гамильтон с холодной сдержанностью, которую такие, как он, мужчины приберегают для подобных случаев.
Клодия взглянула на часы.
– По-моему, пора возвращаться?
Последовало недолгое напряженное молчание, во время которого она точно знала, о чем думает Гай. Но он сказал только:
"Соблазн в шелках" отзывы
Отзывы читателей о книге "Соблазн в шелках". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Соблазн в шелках" друзьям в соцсетях.