Да, на крыше винзавода регулярно выставляется наблюдательный пост боевиков. Но боевикам было неясно, почему русские в нарушение недавно заключенного перемирия регулярно делали вылазки на винзавод. Однако сегодня, срочники наконец-то прояснили причину такой агрессии. Боевикам стало ясно, что цель русских это не их наблюдательный пункт, а запасы вина, во множестве оставшиеся на заводе еще с советских времен. А раз так, то они предлагают следующее: вот эти два старика бывшие сторожа этого завода, будут находиться на проходной. Пусть русские приходят к ним, и они будут выдавать им банки с вином, сколько ваши смогут унести. А ваши пусть не заходят на территорию завода и особенно не поднимаются на крышу.

Зам. командира батальона с сожалением огляделся вокруг и увидел, что этот разговор слышали как минимум человек десять солдат и в тайне это соглашение не удержать. Теперь жди каждодневных походов и повального пьянства, остановить которое вряд ли удастся. Еще раз оговариваю, что обстановка была крайне тяжелой и опасной, и в любой момент можно было ожидать нападения, поэтому командир вынужден был быть лояльным со своими подчиненными. В этом была одна из немногих прелестей окружения. "До Бога высоко, до царя далеко".

Все варились в одном котле и были предоставлены сами себе на свой страх и риск.

Мы же услышав столь мудрые речи чехов пришли в неописуемый восторг. Воображение рисовало пьяную вольницу. Теперь все хотели, чтобы наше здесь пребывание затянулось как можно подольше. Теперь не придется больше ходить на дорогу и менять на водку что угодно. Нет, на дороге брали, конечно, не только водку, но водка стоила дороже всего. Теперь же алкогольный вопрос был благополучно разрешен.

С этого счастливого дня началась пьяная эпопея. С самого утра и до вечера на завод только и ходили ходоки. По два — три человека с каждой палатки и приносили литров по двадцать — тридцать вина на свои палатки. Командир поделать ничего не мог и пустил дело на самотек. Чтобы избежать потерь оружия наше отделение врыло в землю пулемет, и он как монумент возвышался на фишке. К нему и ходили по очереди на дежурство, захватив с собой предварительно кружку подогретого на печке вина.

Вино же было изумительное. Крепленый портвейн, заводского разлива, безо всяких разбавление. Как он прекрасно пился подогретым на печке. Еще иногда попадались банки с напитком вязким и тягучим как сироп, но таким же крепким как портвейн. Этот напиток, по вкусу напоминал нам нектар и веселил наши сердца куда лучше противной водки осетинского разлива. Таким нектаром питались мы, отмечая праздник 23 февраля. Тогда уже пригрело землю, и снег почти сошел. В воздухе начинало пахнуть весной. Мы сидели на миномете, и не торопясь, потягивали вязкую сладенькую жидкость, которая незаметно, но крепко брала голову в хмельной плен.

Однако не все было так уж безоблачно, как может показаться из этих строк. На почве алкоголя происходило много ЧП. Так уже в марте месяце, отправившись в одиночку за вином, пропал без вести Володька — пулеметчик. Водитель ГАЗ-66 утопил в луже автомат, правда, вскоре нашел его. С ним вообще произошла комичная история. Командир за пьянство посадил его в яму. Полагая, что такое наказание вряд ли вразумит водителя, он пошел на интересный шаг. Из соседнего полка привез сына водителя, который служил там срочную службу и устроил ему свидание с сидящим в яме отцом. (К тому времени к нам подошел Уральский полк, и изоляция была прорвана). Во время свидания командир неоднократно повторял, обращаясь к сыну: " Ты спроси папу, за что он тут сидит. А то будет дома сказки рассказывать, как воевал. Вот ты и посмотри, как папа воюет". Не знаю, что дома рассказывал сын про отца, но вроде оба остались довольные свиданием.

Был еще один случай утопления в луже автомата. Эта беда случилась с парнем из нашей палатки. Ромка, так его звали, напился на фишке и проснувшись не обнаружил автомата. Я менял его, и мы вместе стали обшаривать подступы к блокпосту, справедливо полагая, что автомат скорее всего скатился со склона вниз. К нам присоединились и другие часовые, несшие службу в это время. Пока шли поиски, Ромка кнезаметно исчез в кустах. Наконец, кто-то из ребят с радостью возвестил о находке автомата, который лежал в луже на противоположной от Ромкиного поста стороне. Теперь осталось только найти самого хозяина оружия. Ромка был обнаружен сидящим в кустах. В руке у него была граната. Он сказал, что собирался

взорвать самого себя, если автомат не найдется. К счастью все обошлось хорошо.

Был еще случай, едва не закончившийся трагически. Героем этого эпизода был Женька, мой земляк. Уж чего он там и с кем не поделил, не знаю, так как палатке его располагалась на противоположном краю лагеря. Обратить внимание заставили крики Женьки о том, как ему все это надоело и как он хочет домой. Я вылез из палатки в надежде успокоить земляка, но тут увидел, что успокоить так просто его вряд ли удастся. Женька стоял у входа в палатку босиком в одном исподнем. В руках он держал автомат, ствол которого ходил в разные стороны. Скорее всего, патрон находился в патроннике, как у всех нас. Был ли снят предохранитель, я не видел. Но сама ситуация заставила не на шутку испугаться. Если случайно дернет курок, то кого-то мы не досчитаемся. Такие случаи были не такой уж и редкостью в федеральных войсках. Однако стрелять Женька явно ни в кого не собирался. Еще раз, помянув недобрыми словами, командование и их родственников, он перехватил оружие за ствол и, раскрутив его подобно метателю молота, закинул в лужу, что была в центре блокпоста. В общем и в этот раз все обошлось. Несколько часов спустя, протрезвевший Женька, в завернутых по колено штанах лазил по луже и искал автомат, к которому он несколькими часами ранее обещал не притрагиваться.

Кончилась, однако, эта вольница в один день. Также внезапно, как и началась. Уральский полк, который должен был зачищать Курчалой, внезапно выслал группу саперов и разведчиков на винзавод. Чехи, к этому времени оттуда уже исчезли, остались только два деда. Теперь мы увидели этих дедов, печально бредущих по дороге к себе в село. Наш командир ходил радостный и потирал руки. Вскоре раздалось несколько взрывов и над винзаводом поднялись грибы, наподобие, как от ядерного взрыва, только поменьше. Все обитатели блок поста выскочили на насыпь и с ужасом наблюдали такой акт вандализма. По их грязным и небритым лицам текли скупые мужские слезы. Все, веселая и вольная жизнь окончилась.

К вечеру выяснились подробности и подноготная этого чудовищного деяния. Оказалось, что наш командир, съездил к Уральцам и сказал их командиру, что винзавод представляет собой логово отпетых боевиков, склад оружия и боеприпасов, что оттуда ведется систематический обстрел наших позиций и прочую чушь. Командир Уральцев, не долго думая, снарядил группу саперов, под прикрытием разведки, причем из одних только срочников, и те уничтожили завод.

О том, что там действительно находилось, мы не замедлили сообщить контрактникам, служившим в Уральском полку. Всю ночь со стороны взорванного завода до нас доносились крики. То контрактники воспитывали срочников, уничтоживших такую святыню.

На этом, в общем то и закончилось Курчалоевское окружение. Со времени уничтожения завода жизнь нашего маленького коллектива стала потихоньку входить в уставное русло, а вскоре нас вообще убрали оттуда в бригаду.

КАВКАЗСКОЕ ГОСТЕПРЕИМСТВО

Не раз упоминал я в своих записках о варварском и диком обычае чеченов насиловать пленных. Попробую подробнее рассказать о двух нашумевших случаев, которые произошли на моих глазах.

Первый случай надругательства, ставший известным, не только мне, но и всей группировке, произошел в июне или июле 1995 года. В тот день нас построил командир роты, вернувшийся с совещания, и поведал такую вот печальную историю:

Дело было в мотострелковом полку, стоявшем в Штатое (это высоко в горах). Там некий прапорщик решил продать чехам пять тонн солярки. Обговорив предварительные условия предстоящей сделки, горе купец — удалой молодец, взяв водителя и заправив бензовоз, поехал на нем в самое логово боевиков. Прапорщик, наверное, надеялся на заключенное в очередной, на уровне руководства страны, раз перемирие, а скорее всего, сыграла роль обычная жадность, так свойственная всему сословию этих неугомонных тружеников тыла.

Как бы там ни было, прапорщик вместе с водителем успешно достигли села Шатой, где и слили боевикам привезенные пять тонн солярки. Боевики, конечно, поблагодарили прапорщика за его 3неоценимый вклад в дело завоевания независимости и свободы Ичкерии. Тут бы прапорщику уехать, ан нет, он стал напоминать борцам за независимость о том, что долг платежом красен и надо бы им с ним рассчитаться. Одним словом прапорщик спросил: "А где же деньги?" Упоминание о деньгах подействовало на воинов ислама как красная тряпка на быка. Прапорщику и водителю не повезло. Были уведены они боевиками в укромное место, где случилась с ними большая беда. Были они оба хором изнасилованы. После того как боевики удовлетворили свои скотские инстинкты, они связались с командиром полка и выставили требование: за прапорщика и водителя, если хотят получить их живыми, еще пять тонн солярки. Было очередное перемирие, и решить вопрос силовым путем командир полка не мог. Пришлось гнать в Шатой еще один бензовоз и сливать чехам еще пять тонн горючего.

Чехи слово свое сдержали. Прапорщик и водитель были выданы в полк живыми. А вот невредимыми ли? Как рассказывали очевидцы, шли они оба широко расставив ноги и еле передвигаясь. Да это то еще ладно, а то ведь и вместо формы одеты оба были в мешкообразные женские платья до пяток, а на шеях висели бусы и прочая женская бижутерия. Затрудняюсь предположить дальнейшую судьбу горе торговцев, война полна неожиданностей и сюрпризов, не исключаю, что все у них сложилось и неплохо.

Другой нашумевший случай соприкосновения с кавказским гостеприимством имел место уже у нас в бригаде осенью 1996 года.

Тогда тоже было построение личного состава, где вывели парня с выстриженным на голове подобием петушиного гребня. Парень одет был не в форму, а в какие-то гражданские лохмотья. Стоявший рядом с ним офицер ФСБ велел рассказать ему свою печальную повесть.

Этот парень стоял на одном из блокпостов, во множестве выставленных бригадой по всему Шалинскому району. Как обычно это бывает, завел себе он «друга» из местных жителей, который доставал ему водку и сигареты. И вот однажды, этот «друг» пригласил его в качестве гостя на свадьбу своей дочери. Обещал ему незабываемые впечатления от настоящей кавказской свадьбы. Наш воин, не долго думая, дал согласие, и вскоре сменившись с дежурства, захватив автомат, поехал со счастливым отцом невесты в соседнее село.

Все было даже лучше, чем он ожидал. Богатый стол, искренняя забота: "Ешь, пей, гость дорогой". Цветистые кавказские тосты. Подношение рога с вином знатному гостю. Такого внимания к себе бедный деревенский парень не видел, наверное, никогда в своей короткой и беспутной жизни. Посажен он был на самое почетное место, и ни разу не обнесен выпивкой или угощением. Расслабившись в такой милой атмосфере, гость дорогой отложил в сторонку автомат и уже порывался плясать лезгинку с невестой. Но тут…

Тут в комнату вошли вооруженные до зубов боевики, видимо гости со стороны жениха. Весело оглядев комнату, они задали вопрос: "А гдэ жэ нэвеста?" и тут же сами нашли ответ, указав на нашего солдата: "А вот и нэвэста". Дальше все пошло совсем не так как хотелось "гостю дорогому". Боевики, быстренько разоружив его, повели во времянку, во дворе дома. А там четверо боевиков стали склонять нашего воина к выполнению обязанностей невесты. Я думаю, что не стоит уточнять читателю, в чем заключаются обязанности невесты. Уговоры проходили, конечно, не только на словах, но и подкреплялись вескими аргументами в виде прикладом, кулаков и сапогов.

Вскоре, будучи убежденным столь вескими доводами, наш герой согласился наконец, к радости боевиков стать их «нэвэстой». Как следовало из его рассказа, в течении четырех дней он попарно обслуживал боевиков в естественных и извращенных формах. Думаю, что читатель понял, о чем я говорю. По прошествии же четырех дней боевики ушли обратно в горы. «Нэвэсту» они с собой не взяли, видимо решив, что она недостаточно хорошо выполняла свои супружеские обязанности, однако выстригли ему на голове петушиный гребень, как у панка. Гостеприимный хозяин отвез своего "дорогого гостя" обратно на блокпост, дав ему кое какую одежонку покрыть наготу.

Не думаю, что командир и сослуживцы были рады увидеть своего товарища в столь жалком виде. Как бы там ни было, но его передали в ФСБ, а те вывели его перед строем, чтобы он всем поведал, что такое на самом деле кавказское гостеприимство и кавказская свадьба. Теперь и ты читатель имеешь об этом представление.