Линда Лейл Миллер


Сон в летний день

Как чувствовал себя янки при дворе короля Артура, мы представляем благодаря известной книге Марка Твена. А что будет, если молодая женщина конца двадцатого столетия вдруг окажется веке так в четырнадцатом, двенадцатом?

Именно о такой ситуации и рассказывают эти два романа Итак, вас ждут путешествия во времени и любовь.


Гримсли, Англия, 1993.

Франки пробежала кончиком пальца по выделенным буквам на своей кредитной карточке Америкэн-Экспресс, где читалось - Франческа Виттер. Она ожидала появления служащего в небольшом пыльном магазинчике в конце Эйнсли Лейн.

Если окончится ничем ее попытка одеться в средневековый наряд для ярмарочного карнавала и придется сидеть, как дома, в Сиэттле, коротая серую, пасмурную зиму, то в этом ей придется винить только себя. Она могла бы позвонить из Соединенных Штатов несколько недель назад и что-нибудь заказать или, в крайнем случае, приобрести головной убор и платье, сделанное местной швеей. Вместо этого ей пришлось полностью уйти в дела собственного магазинчика, из-за чего некоторые важные детали предстоящего отпуска ускользнули.

Что касается магазина, то она рассчитывала, что кузен Брайен присмотрит за “Синдерелла Клозит” во время ее отсутствия, но в последнюю минуту оказалось, что он получил работу официанта на судне, совершающем круизы.

Она была удивлена и огорчена: как можно давать обещания и не выполнять их? Франки постучала кредитной карточкой по прилавку, прислушиваясь к звукам, идущим из помещений, расположенных позади магазина.

– Вы что-нибудь нашли? - выкрикнула она, не имея терпения больше сдерживать себя, но из-за плотного шума не расслышала ответа.

Франки выразила свое нетерпение жестом. Она вообще имела серьезное намерение отказаться от этой долгожданной поездки в Англию, но в конце концов со вздохом набрала номер телефона агентства, специализирующегося на найме временных рабочих. Ей сообщили о мисс Джилливотер, бывшей школьной учительнице, которая смогла организовать своему племяннику привилегию в производстве гамбургеров.

Мисс Джилливотер не была Ли Айэкокка, но вместе с тем считалась весьма компетентной и достаточно милой. Она обязалась поддерживать дело в целости и сохранности до возвращения Франки.

Пока Франки что-то обдумывала, служащий, плотный мужчина с монашеским венчиком темно-русых, седеющих волос и выступающими передними зубами, снова влетел в зал магазина. На одной руке он нес платье из одноцветного муслина, и весь его облик выражал надежду и огорчение:

– Я боюсь, лучше ничего нет, мисс Виттер. Это несколько соответствует стилю семнадцатого века - корсаж со шнуровкой… Я полагаю, такое могло быть в средние века.

Франки смотрела с некоторым вежливым недоумением на платье орехового цвета. У нее было несколько вариантов: вернуться в Лондон и провести неделю, осматривая достопримечательности; уединиться в своей комнате с видом на лужайку и чувствовать себя покинутой и несчастной (последние полтора года ее дела были расстроены); последовать совету покойного дедушки, не раздумывая, взять это муслиновое платье и с радостью предвкушать приближение ярмарки, о которой она месяц тому назад прочитала в журнале. Вероятно, это был бы наилучший вариант.

– Это подойдет, - решила она, беря платье у служащего и держа его перед собой. Она уже повернулась к огромному зеркалу, занимавшему одну стену магазина, как вдруг ее взгляд остановился на окне. Мужчина, одетый в великолепную сияющую мантию и остроконечную шляпу, стоял там и пристально разглядывал ее через стекло. Блестящие нити его изумительной одежды, казалось, были сделаны из лунных лучей, и серебристыми кольцами спадала на грудь борода.

В этот момент время как бы остановилось. “Это просто парень в карнавальном костюме, - подсказывало ее левое, логическое полушарие мозга. - Ведь продолжается ярмарка и маскарад, помни об этом”.

Франки закрыла и открыла глаза: волшебник исчез, а тротуар был полон людей, совсем простых, обыкновенных людей, даже в карнавальных костюмах.

Добродушный служащий бросил взгляд на окно.

– Что? Рыцарь мелькнул в окне? У нас много таких…

– Нет, - прервала его Франки. - Это был Мерлин. Вы должны были видеть его - мне показалось, что он заполнил все окно.

Служащий насупился.

– Я не видел его. Скажите, вы себя чувствуете нормально, мисс? Вы выглядите такой усталой.

Франки очень хотелось выпить чаю, крепкого, доброго английского чаю, который редко встречается в США, с большим количеством молока и сахара. Однако она дождется возвращения в гостиницу, где сможет сесть и все обдумать за чашечкой чая.

И вообще ничего необычного не случилось, просто Франки погрузилась в созерцание прекрасного волшебства. Ведь он, вероятнее всего, был либо простым адвокатом из Лондона, либо отдыхающим дантистом из Обьюкюка, но одетый в такой наряд казался воплощением таинственного мифа.

Франки почувствовала приступ мистического очарования, знакомого ей с детства, с праздников с рождественской елкой. Глубоко вздохнула, откинула назад со лба легким движением руки свои светлые вьющиеся волосы.

– Это мне подойдет? - спросила она вновь.

Служащий продолжал смотреть с беспокойством, но улыбался:

– Этот размер подходит для всех, - сказал он.

Франки передала ему кредитную карточку.

– Прекрасно. Тогда я возьму это платье на всю неделю карнавала.

Примерно через пять минут она покинула магазин, неся муслиновое платье, упакованное в пластиковый пакет. Узкие, покрытые булыжником улицы Гримсли были заполнены счастливыми туристами, большинство из которых были в карнавальной одежде.

Франки испытывала стеснение на узком тротуаре и оглядывалась по сторонам в поисках колдовства и чуда. Но даже мельком его не увидела, и ее разочарование было просто частью здравого смысла.

Она возвращалась в гостиницу, которая, согласно брошюре на регистрационной стойке, стояла на этом месте вот уже шесть столетий. Из уютной комнаты на втором этаже открывался вид на развалины Сандерлин Кип - славные и трагические свидетельства веков.

Осматривая замок, Франки думала о его наиболее знаменитом обитателе, неком Брадене Стюарте-Рэмси, герцоге Сандерлине. Он был так знаменит, этот дворянин XIV столетия, что в одном путеводителе ему была отведена целая глава. Франки на минуту погрузилась в романтические грезы, представляя герцога, привлекательного золотокудрого рыцаря в богатой мантии, с мечом, рукоять которого украшена драгоценными камнями. Затем она улыбнулась и оставила фантазии. Да, целая деревня походила на сцену из прекрасной сказки, но это была реальная жизнь, и она помнила об этом.

Разложив на кровати полученное напрокат платье, Франки позвонила вниз и попросила принести малиновых пшеничных лепешек и чайник чая. Была середина утра, и у нее не хватило времени для завтрака перед тем, как она устремилась в магазин одежды. Может быть, все это объясняет ее особую реакцию на человека в колдовском наряде. Ее еще немного трясло, хотя она уже не чувствовала испуга. Это было такое состояние, как если бы она стояла на краю пропасти, простирая руки с радостной непринужденностью в пространство. И сам воздух, казалось, вибрировал, создавая великолепные картины для зрения и слуха.

Чай и лепешки принесла приятная женщина средних лет, как будто сошедшая со страниц романа об английской жизни. Она к тому же была одета в черное платье с белым фартуком.

Франки расположилась за маленьким круглым столом напротив окна и попыталась привести свои мысли в порядок. Она пристально всматривалась в Сандерлин Кип через оконное стекло во время еды. Пища не успокаивала ее, как бывало. Средневековье полностью овладело ею, и в своем богатом воображении она видела стражу, идущую по рассохшемуся деревянному настилу. Она видела подъемный мост, опускающийся через ров, гарцующих всадников. Желание увидеть замок, находящийся в зените своего величия, переполняло сердце Франчески. Так сильно было ее желание, что в какой-то момент она подумала, что действительно видит неприступные стены и башни вместо каменных развалин. “Вы обладаете богатым воображением”, - издевался голос в ее голове, а левое бодрствующее полушарие мозга многое могло бы поведать о ее прошлой жизни, и в том числе бывшем муже Джеффри Мэсоне.

Она развелась с Джеффри, привлекательным и чрезмерно эгоистичным летчиком, почти три года тому назад. Франки была в то время стюардессой, но после развода оставила эту работу и вернулась в родной Сиэттл, где на деньги, взятые взаймы у своего отца, открыла свое дело, “Синдерелла Клозит”.

Удивительно, но дела шли успешно. Она продавала антикварные украшения и одежду в своем магазинчике, позднее стала менять вторсырье на партии товаров, провернув уже несколько такого рода дел. До сих пор она продолжала искренне любить Джеффри, но это было очень хрупкое чувство, которое могло в любой момент разрушиться. Судьба не казалась ей более жестокой, чем в день год спустя после развода, когда в автомобильной катастрофе погиб ее отец и у нее никого не осталось из родственников, за исключением капризного Брайена. После этого она погрузилась в полосу депрессии, когда в бесконечной последовательности сменялись сон, еда, работа.

Через некоторое время она прочитала о ежегодной недельной ярмарке в Гримсли, где проводится карнавал со средневековыми традициями. Это было всего в нескольких десятках минут езды на автобусе от Лондона, и идея поехать туда захватила целиком ее ум и воображение. Это было то, что позволило бы ей вернуться в нормальную жизненную колею. Она решила изменить все, даже создать иллюзию другого века.

Вдохновившись, Франки решила оставить все печали, перестать прятаться, отважиться выйти в большой мир, снова предпринять что-нибудь захватывающее.

Оставив все колебания, она начала приготовления к полету в Англию на средневековый карнавал.

Франки быстро привела свои мысли в порядок, с удивлением обнаружила, что на глаза навернулись слезы, и сердито вытерла их кулачками. Стряхнув горьковато-сладкие образы, что волновали ее чистый разум, привела в порядок чайный поднос. Пришло время положить конец прошлым воспоминаниям и последовать навстречу мечтам. Франки выставила поднос в коридор, затем сняла белые шорты и надела муслиновое платье и коралловые бусы. Ее серые глаза расширились, когда она взглянула на себя в старинном высоком зеркале на ножках, которое помещалось в углу комнаты. Хотя она видела собственное лицо, свои светлые вьющиеся волосы, но там был и неизвестный до настоящего времени аспект Франки Виттер. Волнующий средневековый карнавал, полный веселья, приключений и озорства, звал ее.

В этот момент солнечный луч прорезал комнату, распластался на полу искрящимся пятном, и показалось, что он издает слабый звук, похожий на перезвон колокольчиков. Вновь нахлынули воспоминания о Джеффри. Он обычно говорил: “Пойми, Франки, ты живешь в придуманном, фантастическом мире. В этом твоя проблема”. Франки улыбнулась, расправила юбку муслинового платья таким движением, как будто оно было сшито из французского шелка, и громко сказала:

– Пусть все идет к черту, и ты, Джеффри, со своими суждениями и мнениями.

Франки, рассмеявшись, затянула ленту корсажа на платье так, что ее скромная грудь стала выглядеть куда более выразительно, затем переложила дорожные чеки в карман платья вместе с ключом от комнаты. Лишь тонкие платиновые часы, подарок отца после развода, были свидетельством современности, но она спрятала их под рукав платья и босиком отправилась на ярмарочный маскарад.

Солнечный день, казалось, был особенно ярок, а небо незабываемо голубым. Франки чудилось, что повсюду царят магия, наслаждение и волнующе-опасные приключения. Вот как будто сам собою появился венок на ее волосах. Она некоторое время смотрела на кукольников, восторгалась рыцарским поединком. Смеялась и аплодировала участникам пантомимы, которые играли импровизированную пьесу, затем купила небольшой пирог, испеченный крестьянками в виде голубя, и нашла место на берегу ручья, который протекал посреди деревни. Здесь Франки ела свой ланч, погрузив ноги в прохладную воду, поздравляя себя с тем, какая она смелая и современная женщина. Ощущение возбужденности поднималось из глубины ее тела, как было на Рождество. Но это было что-то большее, значительно большее.

Франки прислонилась к стволу старинного дуба и закрыла глаза. “Никаких следов мигрени, - подумала она. Головные боли преследовали ее в течение всего времени после их развода с Джеффри. - Почему же я так счастлива сейчас?” Жужжащий звук вырастал до рева, и Франки очнулась. Может, у нее нервный срыв или маниакальность? Как объяснить ее чрезмерную веселость?

Когда она снова открыла глаза, то удивилась: мир вокруг нее изменился в течение нескольких секунд. Ручей стал шире и глубже, появился деревянный мост, перед которым стоял большой камень. Трава, на которой она сидела, была благоуханной, нежно-зеленой и невытоптанной. Сама деревня стояла в некотором отдалении, а кирпичные здания превратились в убогие хижины, покрытые соломой. Хотя, как и прежде, повсюду были люди, но другие люди. Их одежды были проще и грубее, большинство имело нечистую кожу и плохие зубы.