Уже через неделю они завертелись в круговороте предсвадебных хлопот: помогали закупать продукты, выбирали себе платье и костюм, заказывали кольца. Сорока была настолько счастлива, что ничто не могло омрачить ее настроение — ни скептические ухмылки домашних, ни ахи-вздохи многочисленных подруг, ни с одной из которых, откровенно говоря, Сорока не была особо близка. Ксения вообще, сколько себя помнила, охотнее общалась с парнями — с ними ей было значительно интереснее, они были более честны и открыты, чем девчонки, хотя и шанс нарваться на обидное слово или получить щелчок по лбу был несоизмеримо выше, чем в девичьем обществе. Со своими дворовыми ребятами она за компанию пошла в турклуб, а затем и в свой первый поход. Позднее ее приятели нашли себе другие увлечения — резьбу по дереву, бокс, баскетбол, а она так и осталась верной туризму.

Мама попыталась было отвлечь свою непутевую дочь от сумасбродной идеи ночевать в мокрой палатке и тащить на себе нехитрый, но увесистый скарб туриста подобно свихнувшейся улитке. С этой целью она то лаской, то умело подначивая, отправила Ксению в танцкласс. Результат оказался неожиданным для многих. От природы неуклюжая, похожая на журавленка, путающегося в собственных ногах, и задевающая на своем пути все дверные косяки, Ксения с удовольствием разучивала сложные танцевальные па, пробовала знойные ритмы Латинской Америки, осваивала плавные движения вальса и постепенно из нескладного подростка превращалась в грациозную и, что греха таить, кокетливую девушку. Вся атмосфера танцкласса способствовала этому. Здесь обучали, как надо приглашать своего партнера или партнершу на танец, как благодарить за полученное в процессе танца удовольствие, как держать голову, как жестикулировать руками. Единственное, что доставляло Ксении неприятности, за исключением, конечно, необходимости проводить по два часа на высоченных каблуках, так это упражнения по постановке осанки, с которой у нее всегда были проблемы. Но в итоге Ксения справилась и с этими трудностями. И вот однажды ее старания были отмечены и более чем высоко вознаграждены. Как-то раз тренер появился на занятии в компании высокого и симпатичного юноши, который сразу же понравился Ксюше открытым лицом, неуловимо напоминавшим ей кого-то. «С сегодняшнего дня вы танцуете вместе». Эти слова потом долго еще звучали музыкой в ее душе, заставляя непонятно почему жмуриться от удовольствия.

И понеслись месяцы напряженной подготовки к конкурсу бальных танцев. Ксения в кровь сбивала ноги, танцуя в неудобных босоножках, начала бегать по утрам, чтобы развить легкие, даже умудрилась найти время для кружка кройки и шитья, чтобы сшить себе самое красивое бальное платье, вернее, целых два — для «стандарта» и «Латинской Америки». И вот наконец настал момент, когда Ксения, выглядевшая со своим партнером как Русалочка и Принц из диснеевского мультфильма, рука в руке, шагнули на сцену, под ослепительный свет софитов. Когда судейская комиссия огласила результаты конкурса, зал взорвался аплодисментами. Первое место по латиноамериканской программе и второе по «стандарту»! Великолепный результат, тем более для новичков. Когда они вместе с Женей (так звали Ксюшиного партнера) шли к раздевалке, их то и дело поздравляли прорвавшиеся за кулисы зрители, и даже строгий тренер, подергав Ксению за спускающийся по последней танцевальной моде на плечо локон, сказал: «Неплохо, девочка, неплохо».

Да, мама могла гордиться Ксюшиными успехами на сцене, но, увы, не могла похвастаться тем, что дочь наконец обрела здравомыслие. Едва только зажурчали первые весенние ручьи, Ксения упаковала свой старенький рюкзак и, выслушав очередное мнение родителей о состоянии собственной головы, отправилась в поход. Тогда же она подхватила и свое первое воспаление легких, провалившись по колено в полынью, коварно замаскировавшуюся под обыкновенный снежный наст. Болезнь, правда, она перенесла на ногах, не желая признаться родителям в том, что они, возможно, в чем-то были правы, отговаривая дочь от столь экстремального вида отдыха. Положение спасла тетя Катя, мама ее школьного товарища Кольки, жившего с ней в одном доме. Ксения частенько забегала к нему попить чайку и сделать уроки (иногда и за себя, и — великодушно — за Кольку, который категорически не переваривал математику и физику, зато вполне сносно разбирался в химии и биологии). Катерина Ивановна, врач детской поликлиники, вошла на кухню как раз в тот момент, когда Ксения рассказывала о своих последних похождениях, а Колька уминал изготовленные им же сооружения из черного хлеба, соленых огурцов и всего прочего, что обнаружилось в холодильнике, — что-что, а экспериментировать с едой Колька любил. От внимательного взгляда тети Кати не укрылись ни лихорадочно блестящие Ксюшины глаза, ни то, с каким хрипом и свистом вылетают из ее груди слова. Узнав, в чем дело, и послушав Ксюшины легкие, Катерина Ивановна поставила диагноз, который ничего хорошего в ближайшем будущем не сулил и вполне мог позволить родителям Ксении запретить походы раз и навсегда. Поэтому Ксюша взмолилась: «Тетя Катя, миленькая, пожалуйста, не говорите ничего моим. Скажите, какие таблетки пить, я все сделаю, только очень прошу, ничего не рассказывайте, это для меня очень-очень важно!» Колькина мама поворчала немного, выписала рецепт и взяла с Ксении честное слово, что ближайшие три дня она проведет в постели и два раза в день будет звонить и подробно рассказывать о своем состоянии. «Пойми же, дурочка, это действительно очень серьезно. Если тебе станет хуже, все вполне может закончиться больницей, с этим не шутят», — увещевала тетя Катя.

Ксении повезло. Молодой организм переборол недуг. Перед родителями она как могла выдавала свою болезнь за обычную простуду, благо со времени похода прошло больше недели, прежде чем появились первые признаки воспаления, и она практически с чистой душой рассказывала байки о том, что выбежала после танцев разгоряченная на улицу, а на следующий день стала чихать и кашлять.

Сорока часто перебирала в памяти эти воспоминания подобно тому, как ребенок достает из заветной шкатулки и раскладывает перед собой свои несметные сокровища — морскую раковину, осколок цветного стекла, монетку из далекой страны. Теперь это все достояние ее прошедшего детства, а у нее начинается настоящая взрослая жизнь, со взрослыми правами и обязанностями. И первая, наиглавнейшая ее обязанность — это сделать так, чтобы любимый человек был счастлив.


И Ксения с головой окунулась в свою новую жизнь. После шумной свадьбы она яростно принялась мыть, чистить, стирать, готовить, гладить — в общем, делать все, что полагается рачительной и умелой хозяйке. Свадьба дала ей внутреннюю свободу от необходимости во всем зависеть от родителей Олега. Правда, назвать их мамой и папой язык упорно не поворачивался, но от нее этого, по всей видимости, и не ждали. Как-то бабуля ехидно подметила: «Ишь ты, как штамп в паспорте поставила, так сразу же наглеть начала! Нет у тебя почтения к старшим, нет уважения. Вон как глазищами сверкаешь, а раньше-то все в пол смотрела! У-у, змея!»

Ксению все это не очень-то и расстраивало. Главное, что ее любимый Барс был на ее стороне! Триумфом Сороки стал тот момент, когда Маргарита Петровна набросилась на нее на кухне с упреками по поводу вони от костровых котлов, которые они с Олегом хранили на балконе. Ксения прекрасно знала, что все обвинения гроша ломаного не стоят — котлы давно вымыты и запаха от них никакого быть не может, но на этот раз сварливая карга довела ее до кипения своими глупыми придирками. И как раз тогда, когда она уже была готова взорваться и высказать все, что думает по поводу Маргариты, а заодно и всей родни, в дверях кухни появился Барс. Отослав Ксению в комнату под каким-то выдуманным предлогом, что-то типа «ты замерзла, оденься», он устроил своей мамочке такой разнос! После этого Маргарита долго еще ходила с мокрыми глазами и шипела по поводу плохого влияния на сына отдельных личностей (кивок в сторону Ксении), которые при полном попустительстве некоторых (характерный прищур в сторону мужа) творят в доме сущий беспредел!

Неприятности начались примерно через месяц после свадьбы, и, что самое ужасное, пришли они оттуда, откуда Ксения их и не думала ждать. Олег не пришел домой ночевать! Как потом оказалось, однокурсники пригласили его на день рождения, который несколько затянулся и закончился далеко за полночь. Родители виновника торжества свалили ради сына на дачу, и в условиях трехкомнатной квартиры разместить на ночевку десяток гостей хозяин мог без проблем. Но об этом Сорока узнала уже значительно позже. А тогда она всю ночь провела без сна, гадая, что могло случиться с ее ненаглядным Барсом.

Утром, усталая и издерганная, Ксения собралась в университет. Слава Богу, в коридоре она ни с кем не столкнулась — выносить глубокомысленные намеки и колкости сейчас было выше ее сил. Кое-как высидев три пары, она покинула журфак и со всех ног бросилась домой — узнать, нет ли новостей от Барса. Каково же было ее удивление, когда она застала Олега сладко спящим перед включенным телевизором! На смену чувству облегчения, что все в порядке и ничего не случилось, пришло закономерное желание узнать, что же произошло. Ксения принялась будить Олега.

— Господи, ну разве нельзя хоть раз дать человеку поспать столько, сколько ему хочется! Что случилось? Ядерная война, катастрофа, наводнение?

— Олег, как ты можешь такое говорить, я так волновалась, всю ночь не спала, переживала за тебя!

— Раскудахталась! Я был у друзей.

— А почему не позвонил?

— Кажется, я тебе ясно дал понять, что женаты мы или нет, в наших отношениях это ничего не меняет. Я остаюсь свободным человеком и имею право быть там, где хочу, не объясняя тебе причину своих поступков!

— Но, Олег!

— Ты хотела получить статус замужней женщины — ты его получила. Сейчас тебе уже этого мало, пытаешься контролировать каждый мой шаг. Не выйдет, девочка. Я буду делать то, что захочу, и тогда, когда захочу. А теперь, будь добра, не мешай мне отдыхать.

Ксения выбежала из комнаты. Слезы душили ее. Как Олег может быть таким слепым! Принял ее любовь и беспокойство за чувства собственницы! Разве он не видит, что Ксения совершенно неревнива! Олег часто знакомил ее со своими бывшими подружками, и ни разу, ни разу Сорока ни словом, ни делом не дала ему понять, что это ей, возможно, неприятно. Решил, что она пытается ограничить его свободу! С чего он это взял! Она ни разу не высказалась плохо о его друзьях, ни разу не дала понять, что ей не нравится то, как Барс проводит свободное время, хотя, сказать откровенно, кроме просмотра телевизора и ночных сеансов в Интернете, Олег дома ничем не интересовался. Порой он даже ленился оторваться от дивана, чтобы отнести свои ношеные носки в бак для грязных вещей. Когда Ксения робко намекнула на то, что неплохо бы убраться в комнате, в ответ услышала: «Ты — женщина, ты и убирайся». Тогда она попыталась обратить все в шутку, но сейчас память услужливо подсовывала ей все новые и новые поводы для обиды на Олега. «Он просто использует тебя в качестве дармовой рабочей силы», — словно наяву слышала Сорока голос своей однокурсницы Майи.

В голове у нее все перемешалось. Запершись в ванной и пустив воду, Ксения сначала от души наревелась, а потом села обдумывать свое безрадостное положение. В том, что она любит Барса, Ксения не сомневалась. Значит, паниковать рано, надо искать выход из сложившегося положения. В конце концов, они оба взрослые умные люди, значит, могут прийти к взаимоприемлемому решению. Просто Олегу надо объяснить свою точку зрения, в конце концов, просто сказать о том, что она хочет от него!

После того как ей в голову пришла эта мысль, Сорока окончательно успокоилась. Действительно, Олег просто может не знать о ее потребностях, и от этого и идут все проблемы. Значит, надо обдумать, как просто и ясно донести до Барса, что же она ждет от их брака и от него лично. Сегодня подходить к нему не стоит — Сорока и так, правда, не желая этого, вывела его из себя, поэтому надо подождать, пока Олег перестанет на нее сердиться. Так что, пока все уляжется, неделя у нее в запасе есть, чтобы еще раз хорошенько обдумать, как преподнести все Олегу. И Ксения, припудрив покрасневший от недавних слез нос, отправилась гладить мужу рубашки.

Вечером она приготовила чашку ароматного кофе из свежеобжаренных кофейных зерен так, как учила когда-то ее любимая тетка, поставила на поднос хрустальную корзинку с любимым печеньем Олега и тихонько прошмыгнула в их комнату. Олег уже не спал, а с интересом следил за перипетиями очередного боевика, попутно доламывая старенький магнитофон, из которого он собирался сделать не то самодельный плеер, не то какую-то хитрую рыболовную приманку в подарок своему другу Вадиму, заядлому рыболову, не то и первое и второе одновременно — Ксения в тонкостях радиоэлектроники разбиралась слабо.

Она села рядом с Олегом, поставила поднос на табурет и, взяв в руки спицы, стала довязывать теплый свитер для мужа. Минут через десять, когда по телевизору побежали кадры рекламы, Олег, допив кофе, повернулся к Сороке и сказал: «Спасибо, малыш». Ксения про себя облегченно вздохнула: на сегодняшний вечер мир в семье был восстановлен. Самое главное, что Барс на нее больше не сердится.