Юлия Михайлова

Сотвори для себя мужчину

Любовники

1

Теплоход стоял в неаполитанском порту. Его многоярусные палубы сверкали огнями. Из распахнутых окон многочисленных салонов доносились негромкие мелодии итальянских кантилен. В банкетном зале безукоризненно одетые официанты заканчивали последние приготовления к званому ужину. Избранные обитатели привилегированных кают готовились к этому событию: извлекались богатые туалеты, выбирались украшения, застегивались запонки. Уже пали густые сентябрьские сумерки, до времени, указанного в пригласительных билетах, оставалось не более получаса.

В одной из кают класса «люкс» сидел в кресле молодой мужчина, перелистывая деловые бумаги. Глаза его, не задерживаясь, скользили по страницам документов, испещренным колонками цифр. Из этого факта следовал только один вывод: мысли нашего героя блуждали далеко от них. Мужчину звали Мел В., и был он 35-летним президентом крупного коммерческого банка, уверенно державшегося на плаву. Полное имя мужчины было Мелитон. Назвали его так в честь деда-грузина, кадрового военного, прошедшего всю войну и закончившего ее в Праге. Бабка и мать Мела были русскими женщинами и, поскольку он вырос в шумном московском дворике, где его странное имя неизбежно превратилось бы в «Мильтон», Мел еще в детстве сократил его. Чуть позлее, в пору всеобщего увлечения американскими образцами, имя стало звучать вполне современно. Хотя Мел был намного более русским, нежели грузином, он сохранил в своем поведении некоторые черты восточного народа, из которого происходил его дед, да и внешне он походил на него.

Вблизи Мела В. женские сердца начинали неровно биться, а глаза наполнялись вожделенным блеском, не зависящим от того, была ли женщина замужем или нет. Он был высок ростом, широкоплеч и узкобедр, длиннорук и длинноног и обладал той мужественной грацией, которая свойственна, пожалуй, только грузинам. Он не был ни красавчиком, ни красавцем, однако лицо его с резкими, словно рублеными чертами, припорошенное черной пылью на щеках и подбородке, не исчезавшей после самого тщательного бритья, выделялось в толпе и запоминалось.

Но женщин привлекала даже не внешность Мела. Они чувствовали в нем то снисходительно-презрительное отношение к прекрасной половине человечества, которое, изрядно приправленное рыцарством, создает вокруг мужчины ауру недостижимости и привлекательности.

Мел был дважды женат и дважды разведен. После второго развода он приобрел репутацию настоящего мачо, который менял женщин так же часто, как те меняют чулки и трусики. С присущей ему деловой хваткой, большими деньгами, пренебрежением к женщинам и неизменным успехом у них, он был заметной фигурой в московских деловых кругах и через пять-шесть лет, как ожидалось, должен был войти в десятку крупнейших бизнесменов страны.

2

Женщину, которая занимала его мысли, звали Даша К.; их связь была абсолютно тайной и длилась два с небольшим месяца. Он высмотрел ее на одной из многочисленных помпезных презентаций, которые по долгу службы исправно посещал. Справедливости ради нужно отметить, что подобные тусовки ему всегда нравились и помогали как в карьере, так и в любовных связях.

…На презентации в новой московской гостинице «Рэдисон-Славянская» собралось человек двести. Шумная нарядная масса двигалась, смеялась, знакомилась, назначала свидания. Дама стояла в противоположном от него углу и оживленно беседовала с кем-то. На вид ей было не больше тридцати лет. Коротко стриженные золотисто-розовые волосы, падающие густой волной на одну сторону, удлиненного разреза светлые глаза (сначала он не разобрал, какого они цвета, но потом оказалось — зеленые), высокие скулы, переходящие в безупречно красивую линию подбородка, мило вздернутый нос, брови чуть темнее, чем волосы, волнующе-чувственный рот… Она была похожа на польскую актрису Люцину Виницку, популярную в те годы, когда Мел был ребенком. Однажды он увидел актрису в повторных показах, и этот тип славянской женской красоты его очаровал.

Передвигаясь от группы к группе, Мел старался держать незнакомку в поле зрения. Ему хотелось заговорить с ней, но как? К сожалению, около нее не было никого из знакомых.

— Забавная цыпочка… Кто такая? — спросил он приятеля.

— Которая? А-а, это Даша К., жена важного босса, — ответил тот и, перехватив вопросительный взгляд Мела, добавил: — Да-да, того самого К., председателя Союза бизнесменов. Представляешь, он даже сюда пришел с двумя здоровенными лбами: вон, посмотри…

— А что, он и к ней приставляет усиленную охрану? Я бы не прочь поваляться с ней в постели…

— Не знаю, дружище, вроде нет… Очевидно, доверяет… Но, сам понимаешь, при малейшем подозрении… Одним словом, старик, не советую… Жизнь, как говорится, дороже…

— Понял, ты все объяснил очень доходчиво, — невозмутимо произнес Мел, отхлебывая виски. Про себя он уже решил испытать судьбу.

Будучи на данном этапе человеком свободным, активно не чуждавшимся женщин, Мел имел на случай «свободной охоты в поле» маленькие карточки типа визитных, где были указаны его имя, фамилия, занимаемая позиция и номер домашнего телефона. Предназначались они тем приглянувшимся ему женщинам, которые в настоящее время пребывали замужем или имели влиятельных любовников, повсюду таскавших своих пассий за собой. Он умудрялся вручать карточки в самых немыслимых ситуациях, предоставляя даме возможность выбора: позвонив, она тем самым превращала молодого банкира в хозяина положения, не позвонив… Впрочем, в его практике до сих пор такого не было; звонок раздавался, как правило, на следующий день…

Раскланиваясь со знакомыми, он продолжал следить глазами за перемещениями по залу Даши К. Дождавшись, когда она наконец оторвалась от знакомых и направилась к десертному столу, Мел независимой походкой двинулся в том же направлении. Забавно наморщив нос, Даша постепенно наполняла тарелку. Сделав элегантный навес над тортом, от одного вида которого его мутило, Мел как бы невзначай задел маленькую вилочку, лежавшую у края стола. Вилочка упала. Чтобы поднять ее, они одновременно нагнулись.

— Простите мою неловкость, — сказал он, поднимая глаза.

— Не стоит беспокойства, — ответила она. Взгляды их встретились. И тут произошло чудо, которое случается не часто. Оба они поняли, что им теперь суждено быть вместе, что сила, над которой они не властны, притянет их друг к другу, где бы они ни находились. Что это было? Небесная искра? Божественное озарение? Нам это знать не дано…

Даша К. выпрямилась, сжимая в руке мини-визитку Мела В.

3

На следующий день он почти уверенно ждал звонка; на второй — начал волноваться, на третий — не находил себе места.

Она позвонила лишь на четвертый день, когда Мел, потеряв всякую надежду, постепенно начал успокаиваться. Но стоило ему услышать ее голос (а он узнал ее сразу по тому, как вначале замерло, а потом с немыслимой скоростью забилось сердце), как радость и досада вновь вернулись к нему.

— Это Даша К. Я все-таки решила с вами встретиться, если вы, конечно, не раздумали…

— Сейчас ты возьмешь такси и сразу же приедешь ко мне. Мой адрес… Он быстро продиктовал. — У нас домофон, поднимешься на десятый этаж. Я буду ждать у лифта.

Мел тут же повесил трубку. Главное, не дать ей передумать, ошеломить натиском! Позвонив в банк, он отдал распоряжения своему помощнику, предупредив, что появится во второй половине дня. Быстро натянув джинсы и домашнюю куртку, поменял простыню и наволочку на разобранной постели, накрыл ее плотной фланелевой накидкой нежно-розового цвета, привел в порядок гостиную и, дожидаясь сигнала домофона, нервно заходил по квартире. Завязав знакомство как настоящий мачо, сейчас он волновался как влюбленный, чему и сам удивлялся. В конце концов разозлившись на внутреннее дрожание, он приказал себе сесть и обрести невозмутимую уверенность, соответствующую его репутации.

Раздался сигнал домофона. Услышав ее голосок, Мел нажал на кнопку и поспешил к лифту. Едва раскрылись двери, он молча взял Дашу за руку и повел за собой. В передней он снял с нее легкий голубой жакетик, аккуратно повесил его на рогатую деревянную вешалку и все так же молча провел в гостиную, где продолжил процесс раздевания. Стоя у нее за спиной, расстегнул пуговицы на блузке, затем, опустившись на одно колено, потянув молнию вниз, спустил юбку…

Он не видел, как покрылось ярким румянцем ее лицо, но она молчала, понимая, что, добровольно явившись в его холостяцкое логово, должна принять игру по его правилам.

Едва касаясь, он провел руками сверху вниз по линии ее плеч, рук, бедер и, сильно втянув в себя воздух, спросил:

— Какие у тебя духи?

— От Джорджио Армани… Но я больше люблю «Клема», хоть они сейчас не модны… — тихо сказала она.

— Буду знать…

Теперь, когда она была наконец раздета, он остро почувствовал несоответствие ее сложения современным канонам красоты, соединенное в то же время с необыкновенной сексапильностью.

* * *

Оставив Дашу посреди комнаты, Мел сел в кресло и принялся разглядывать ее, как разглядывают античную статую, любуясь и восхищаясь.

Она была невысока ростом, в меру пухловата, и все у нее не дотягивало до стандартов. Плечи были округлые, как у женщины пушкинской поры, переходили они в большую для ее фигуры, тяжело висящую грудь, тем не менее упругую и хорошей формы. Мел подумал, что грудь как раз поместится в его ладони, если он слегка приподнимет ее и начнет ласкать. Взгляд его, все больше возбуждаясь, соскользнул на округлый и вполне заметный животик, нижние линии которого плавно спускались к лобковому треугольнику.

Чтобы оценить пришедшую ему на ум «рабочую позицию», он попросил Дашу повернуться спиной. Бедра были не шире плеч, ягодицы гладкие, налитые и упругие. «О такие не набьешь синяки», — про себя усмехнулся он, сравнивая с предыдущими худощавыми подружками.

Даша опять повернулась к нему лицом. Восхищенно вперившись в лобковый треугольник, он мысленно ахнул, увидев нежную розовато-золотистую растительность (в его практике такого еще не попадалось!), посредине которой проходила чуть более темная и густая полоска, образуемая двойным рядом волосков. Вздрогнув, Мел представил, как будет раздвигать языком створки по этой линии.

Ноги у нее были не длинные, но красивой формы, с упругими ляжками и точеными изящными коленями. Осталось только развести их в стороны, открывая доступ к лону…

Мел вынужден был признаться самому себе, что каждая часть ее фигуры вызывает в нем отчетливый сексуальный отклик.

— Иди ко мне, девочка.

Не вставая с кресла, он протянул руку и усадил ее лицом к себе на колени.

— Тебе кто-нибудь говорил, как ты соблазнительна? Твой муж, например?

Он подвел руку под ее тугую, налившуюся грудь. Широкая ладонь заполнилась целиком. Приподняв тяжелую, бархатистую ношу, он забрал в рот сосок и начал ласково его терзать.

— Муж мне ничего не говорил, — ответила Даша, подставляя ему другую грудь, — но я это и сама знаю по тому, как смотрят на меня некоторые мужчины… Ты ведь тоже меня заметил…

— Ну а «некоторые мужчины» что говорят?

— Я не спала с «некоторыми мужчинами», если ты это хочешь узнать…

— Значит, твой сексуальный опыт до сих пор ограничивался мужем… А теперь ты захотела меня? — спросил он с иронией.

Оторвав от груди его голову, она прямо посмотрела ему в глаза:

— Я захотела тебя так сильно, что, как видишь, прибежала к тебе, а теперь сижу голая у тебя на коленях и жду, когда ты меня трахнешь. Ты же в это время задаешь пошлые вопросы… Пожалуй, мне лучше уйти!

Она попыталась встать, но он силой удержал ее — мгновенно сработала вековечная мужская расчетливость.

— Прости меня, маленькая… — забормотал он. — Ты такая красивая, такая сладкая, а я сижу и несу какую-то хреновину! Ну не сердись… успокойся… Я дрожу от возбуждения, мне нет никакого дела до твоего мужа и каких-то мужиков! Здесь только ты и я… Ты устроила мне настоящий праздник, когда пришла сюда, позволила себя раздеть и усадить на колени… Обними меня, девочка. Ведь ты хочешь меня, скажи, хочешь?

Вместо ответа она обняла его за шею. Пропустив руку между ее ног, он вошел пальцами вглубь; другая рука опять занялась грудью.

— Сейчас я выпрошу у тебя прощение. — Нежно и настойчиво он массировал ее сверху и снизу. Закрыв глаза, она нежно застонала. Ноги ее раздвинулись шире, сама того не замечая, она начала запрокидываться назад. Подхватив ее одной рукой под спину, он негромко и удовлетворенно засмеялся.