– Аркаша! Хватай меня на ручки и тащи в загс! – заверещала она на всю стройку. – У нас намечается мальчик или девочка!!!

Аркаша стал белее известки.

– Чего ты орешь-то, полоумная? – зашипел он на будущую мамашу. – Ребенка спугнешь!

И поволок ее не в загс, а в маленький вагончик, для длительной беседы. После этой беседы выяснилось, что Аркашенька уже десять лет успешно женат, имеет троих деток и тещу с тестем. Жена ему попалась мудрая, не злобливая, про все шашни мужа слышит, но предпочитает особенно не прислушиваться. Ну кто из мужиков сейчас не гуляет? Зато каждую копейку в дом, и детей любит, да и куда жена в случае сурового развода сунется с тремя-то детьми? А Аркаша тоже себя разумеет – гулять гуляет, но от семьи – ни-ни, даже думать не смей.

Наденька была просто раздавлена.

– Ты ж говорил, что не женат!

– Да ты сдурела?! – удивился тот. – Как же я такое скажу, если тут меня каждая собака знает! И тебе наши бабы сколько раз говорили! Да и вообще – что ты думаешь-то? Моя ж теща – твоя комендантша в общаге!

А позже и теща заявилась, самолично.

– Ты вот что, девонька, – с одышкой проговорила она. – На моего зятя не зарься. Он хоть и племенной боров, да только я своих внуков сиротить не дам. С головой-то дружить надо было. Теперь, значит, так. Коль хочешь здесь оставаться, от ребятенка избавляйся, тебе и самой он сейчас куда? А коли не избавишься, так я тебя в момент выселю. Я знаю – сейчас Аркашка к тебе на пушечный выстрел не подойдет, а вот на детишек слаб, не удержится – забежит. А мне такая бонба ни к чему – пущай сначала своих вырастит. Так что – думай.

– И что? – не выдержала Эля. – Избавилась?

– Не-а, – безмятежно мотнула головой Наденька. – Мне же уже тридцать с лишним было, когда я Павликом понесла, могла б и не родить больше. Только я родила его у нас, в поселке, специально с отпуском подгадала. А потом со стройки ушла. Стала с Павликом сидеть, а только много ли насидишь, если денег нет. И вот, когда сыночку три года исполнилось, решили мы с мамой, что она с Павлушей сидеть станет, а я опять в город, на заработки отправлюсь. И отправилась. Только теперь я сама себе хозяйка – заняла денег, накупила лифчиков да трусиков на оптовке, а потом с ними на рынок. Ничего, хорошо пошло, потому что я сильно не наглею. Только вот в одном беда – квартиры на эти деньги не купишь, а комнату снимать с ребенком очень дорого. Да и не это главное. Главное – этой осенью Павлик в школу идти должен. Ну и куда он там пойдет в нашем умирающем селе? Его сюда надо, а как ты его определишь, если надо по месту прописки? Вот я думала, думала… Самый идеальный вариант, если мне замуж выйти – и тебе квартира сразу, и тебе отец Павлику, и со школой никаких проблем… Но вот ведь зараза – все свободные мужики как сквозь землю провалились! Или женатые уже, или запойные, или сами без угла!.. Так вот и говорю… Пойдем, ты меня сейчас отведешь на второй этаж, голову помыть, а там я, глядишь, с этим красавцем и встречусь…

Эля с сомнением покачала головой:

– Если парню своему отца хочешь нормального, поменьше на красавцев заглядывайся. Статистика показывает, что самые хорошие отцы как раз из сереньких мышек получаются – эти мужчины в детях реализуются.

– Так ведь тут видишь какое дело… – замялась Наденька. – Я ведь не только отца Павлику… я и себе мужа хочу, а серенькую мышку как-то… Ну ты поведешь меня или нет?!!

Эля тяжко вздохнула – не могла она оставить неизвестного Павлика без начального образования.

– Я тебе сразу говорю… – заявила она Наденьке. – Я с тобой, конечно, сползаю, но тащить тебя не смогу – у меня же ребра, ты забыла? Поэтому, давай бери свои костыли и вперед!

– Я сейчас, сейчас… Ты только рядом иди, а то мне одной неудобно, – засуетилась соседка и вдруг напомнила: – Ты шампунь-то свой возьми, чего мы просто так-то будем по этажам прыгать?

И две пострадавшие барышни направились на второй этаж. Зрелище было удручающее. Чуть впереди шла Эля, в роскошном бирюзовом халате с сизым от удара лицом, а чуть позади пыталась бодро скакать Наденька на двух здоровенных костылях. Получалось у нее неважнецки, зато она направо и налево дарила ослепительные улыбки и даже, кажется, кому-то игриво подмигивала.

– Это куда это направляется такая обворожительная пара – хромой кузнечик и дохлая гусеница? – окликнул их мужской голос, когда они только-только преодолели лестницу.

Прямо перед ними нагло улыбался небритый мужчина в вытянутом трико, с перемотанной шеей. Вероятно, шея была упакована в гипс, потому что повязка была какой-то очень большой и захватывала даже затылок страдальца.

– А вот лиц в скафандрах просьба не беспокоиться, – огрызнулась Эля и тут же получила толчок в бок от соседки.

Наденька в волнении от маячившего нового знакомства как-то и не вспомнила, что соседка лежит с ней в одной палате как раз по причине перелома ребер, и саданула подружку по самому больному.

– М-м-м… – промычала Эля, ухватившись за бок. И, видимо, даже изменилась в лице, потому что весельчак с перемотанной шеей вдруг подскочил к ней и заботливо подставил плечо:

– Что – плохо?! Держись за меня! Держись, говорю! Куда тебя? На какой этаж?! – испугался он.

– Да никуда меня… отцепись… – пробормотала Эля.

Наденька, узрев такое дело, отшвырнула костыли, плавно опустилась на пол и принялась стонать:

– О-о-ой!!! Молодой человек! Помогите даме добраться на свой этаж! У нас третий этаж, палата триста восьмая!

– Да вы костыли-то возьмите! – посоветовал «молодой человек». – Не могу же я вас сразу двоих тащить!

– А двоих и не надо! – обозлилась Наденька. – Чего вы за нее-то уцепились! Я, я в смертельной опасности!

Их спор прервал мощный крик медсестры:

– Валя!! Слышь, Валя! Ты посмотри, что у нас тут делается! Прямо на самом виду, возле самой лестницы разврат развели! Нет, ты глянь! Этот Донатов одну уже куда-то тащит, а вторая на подходе!.. А ну быстро по палатам!!! Ишь, чего творят! Гормоны у них, что ль, играют?!

– Да как же вам не стыдно! – вскинулся парень с перевязанной шеей. – Вы же видите – девушке плохо стало!

– И у меня нога сломалась! – повысила голос Наденька. – А ну, поднимите-ка меня! Да не надо мне медицины! Пусть этот ваш Донатов старается! А то из-за него столько шума, а толку…

Под это дело Эля потихоньку поползла по лестнице вверх на свой этаж. Ей очень не хотелось принимать участие в больничной сваре.

Она уже улеглась в свою кровать и даже получить целебный укол, когда на пороге возникла Наденька, передвигаясь на костылях, – Донатов отчего-то так и не потащился на третий этаж провожать прелестницу.

– Тебе чего – и в самом деле плохо? – искренне удивилась Наденька.

– Нет, это я веселюсь так! – рыкнула Эля. – Ты чего, совсем, что ли? Знаешь, что у меня ребра переломаны, и туда тычешь!

– А куда мне тыкать?! – вскинулась Наденька. – Главное, я на этого мужика столько охотилась, по всему этажу прыгала, как подбитая кенгуру, и тут наконец-то! – вот она справедливость, он с нами заговорил! Так тебя кто-то за язык потянул! Чуть все не испортила. Вот я и… прости, конечно, это я чисто автоматически…

– Прощу, конечно… – пробубнила Эля. – Только больше я с тобой ни по каким мужикам не ходок. Ну просто чуть со стыда не сгорела…


Спалось Эле плохо. Отдыхать на сломанных ребрах получалось неважно, малейший поворот отдавался глухой болью, к тому же не давал уснуть свет из коридора, он пробивался через стеклянные двери. И вообще – всю ночь Эля провела без сна. Зато утром ее просто не могли добудиться.

– Дичкова! Поднимаемся! Уколы!!! – прямо в ухо протрубила медсестра, призывно звеня железками.

– Не надо мне уколы… – жалобно попросила Эля, покорно подставляя филейную часть. – А когда меня выпишут?

– Ой, да по мне – так хоть сегодня, – отмахнулась медсестра. – Бобкова! Давайте, открывайте мне ваши телеса!

– Мне хотелось бы узнать, а чем меня колоть собираетесь? Это не вредно? – капризничала Наденька. – Вот колют всякую дрянь, нет бы взяли, ботокс в морщинки впрыснули… Скажите, а вы себе не кололи? Вот ужас до чего хочется узнать – это сильно болезненно или можно терпеть?! Я вот читала, что наши артисты…

Эля уже не слушала всю эту великосветскую болтовню – на нее свалился сон, который так упрямо избегал ее ночью.

Она пропустила даже обход врача и проснулась только тогда, когда ее затормошили:

– Дичкова! Вставай, к тебе пришли.

– Кто там? – сонно пробормотала Эля.

– Здра-а-асьте! – фыркнула медсестра. – А то он мне докладывается! Иди, спустись вниз, он там, у главного входа. Сама-то доберешься или сказать, чтобы он сюда поднялся?

– Доберусь.

– Сказать, чтобы поднялся! – подскочила на кровати любопытная Наденька.

– Ну тогда добирайся, – медсестра пристально посмотрела на Элю и вышла.

Эльвира ухватила с тумбочки зеркальце и критически осмотрела свое отражение. Честно говоря, хоть сегодня желтизна стала заметно бледнее, а опухоль почти спала, вид все равно не радовал.

– Ты хоть тональный крем наложи, – посоветовала Наденька. – На вот мой возьми, небось сама-то захватить не догадалась?

– Вообще-то я на рынок ездила, и на больницу совсем не рассчитывала, у меня другие планы были… – огрызнулась Эля, но крем взяла. – А у тебя карандаша для глаз нет?

У запасливой Наденьки нашелся и карандашик. Эля добралась до умывальника, а потом попыталась быстро привести себя в порядок. Получалось плохо, потому что под руку все время нудила соседка:

– Ой, ну прям как на свадьбу собирается… Ну ведь не дождется мужик! Этого упустишь, потом опять на моего Донатова кидаться станешь! Господи! А чего там рисовать, и так красивая! Говорю же, только лицо… А, делай, как знаешь…

Когда Эля спускалась на первый этаж, ей и самой уже казалось, что никто ее уже и не дождался. Да и с чего бы? Не настолько этот… Как же его Динка называла… Не настолько этот поклонник еще в Элю втрескался, чтобы торчать у больничного входа, как верный Ромео. Однако ж, когда она все же добралась до входа, к ней навстречу поднялся довольно приятный мужчина, в длинном черном пальто с ярким пакетом в руках и маленьким красивым букетом.

– Здравствуйте… – смущенно пробормотал мужчина. – Вы – Эля?

– Д-да… – мотнула головой Эля, не зная, о чем еще говорить.

– А я Игорь… Это вам, – проговорил гость и протянул ей букет. Потом спохватился и тут же сунул пакеты. – Это тоже. Я там фрукты купил… еще книжку про любовь. Я не знаю, вы читаете такие или нет, но я слышал, все женщины читают…

Эля улыбнулась. Это наверняка Динка ему сказала, что ее подруга обожает любовные романы, – у себя никакой любви не проглядывается, так хоть про чужую прочитать…

– Я очень сожалею, что так вышло, поверьте… – проговорил Игорь, разглядывая пол. – Я оплачу любое ваше лечение. Если хотите, вас немедленно переведут в другую больницу! Но я справлялся – мне сказали, что здесь замечательные врачи.

У Эли просто глаза на лоб полезли – что такого про нее наговорила Динка, если этот Игорь готов оплатить даже лечение?! Это ж надо, как мужика разобрало! Вот так – один раз увидел – и все! И сразу влюбился на всю жизнь! Только уж больно подозрительно – с чего бы это его так? Эльвира же только что смотрела в зеркало – никакой неземной красавицы там не обнаружила, да и откуда? Она и до аварии-то была просто милой девушкой, но не сногсшибательной красоткой, а уж сейчас-то… Не иначе как мужик извращенец или покровитель убогих.

– …До сих пор себя подлецом чувствую… – продолжал извиняться за свою щедрость посетитель.

– Да вы не беспокойтесь… Чего уж вы сразу и подлецом? И потом… Мне ничего не надо, – снова улыбнулась она. – Вас, наверное, Дина попросила меня навестить? Честное слово, не стоит волноваться!

Мужчина на нее взглянул как-то странно, а потом вдруг понимающе хмыкнул:

– Вы меня с кем-то путаете… – начал он, но Эля его перебила.

– Вот-вот, я то же самое вам хотела сказать – это вы меня с кем-то спутали, да? Я – Эльвира Владимировна Дичкова…

– …Ехали в прошлую субботу в автобусе номер семнадцать, да? – поддержал ее мужчина. – И стояли возле… возле одного мужчины…

Эля согласно мотала головой:

– Точно, такой противный тип! Вот есть же такие мужики! Всю дорогу ворчал, что я его по морде рыбой луплю. А сам взял меня на свое сиденье плюхнул, там меня тракторист пьяный и долбанул. Вот гад!

Эля снова вспомнила противного дядьку, который просто силком заставил ее сесть на то злополучное место, а сам, между прочим, вскочил, специально, чтобы сейчас не валяться в больнице!

– Кто гад – тракторист или тот тип? – насторожился влюбленный посетитель.

– Да оба хороши, – отмахнулась Эля, и глаза ее наполнились слезами. – Накинулись на бедную девушку…

– Но позвольте! – заволновался отчего-то гость. – Но ведь тот тип не знал, что автобус тракторист долбанет! И потом… он уворачивался от этого хвоста, уворачивался, а потом… Да ведь он как лучше хотел!