Некоторое время я обдумывала ее слова. Эдди лизнул мою руку и получил награду за нежность: я почесала его любимое местечко за правым ухом.

– Возможно, ты права, – ответила я и обвела взглядом красивый дом, который я делила с моим женихом. На каминной полке стояли милые безделушки, которые мы купили во время наших путешествий. На стенах висели картины, которые Райан заказал у любимого художника. За столом в нашей столовой собирались друзья. Моя жизнь теперь казалась безупречной. Как я могу позволить моему прошлому запятнать тщательно созданное настоящее, ради которого я столько трудилась? Внутренне я съежилась.

– Если говорить о прошлой жизни… – задумчиво произнесла Трэйси, перелистывая журнал, посвященный ремонту и обустройству дома, где я загнула уголки страниц, чтобы показать Райану понравившиеся места. – Знаешь, на кого я недавно наткнулась в продуктовом магазине?

– На кого?

– На девушку из команды болельщиц в моей школе, – ответила она. – Крисси Герхарт. – Трэйси восхищенно покачала головой. – Она живет в Сиэтле вместе с мужем и двумя детьми. И, должна признаться, мне греет душу тот факт, что самая хорошенькая девушка в школе официально покинула ярмарку невест. Крисси Герхарт. Мечта всех мальчишек.

– Почему, интересно, все всегда помнят имена и фамилии девушек-болельщиц? – хмыкнула я.

– Ты права, – ответила Трэйси. – Я не смогла бы тебе назвать имена тех девочек, с которыми сидела вместе за ланчем весь девятый класс. Но Крисси Герхарт я вспомнила мгновенно.

– Шина Томсон, – добавила я. – Самая красивая девочка с помпонами в старшей школе Рузвельта.

– Странно, как прошлое напоминает о себе. – Трэйси встала, бросила журнал на кофейный столик, где лежала стопка журналов для невест. Я все время говорила себе, что найду время, чтобы просмотреть их. Моя подруга застегнула пальто и глубоко вздохнула. – Ты готова встретиться с настоящим?

Я кивнула, потерлась носом о нос Эдди и тоже встала.

– Думаю, да.

Глава 4

18 мая 1996 года

Мы с Трэйси перебросили сумки с бельем для стирки через плечо, вышли из квартиры и отправились в прачечную «Садись и крути». Разумеется, поблизости были и другие прачечные самообслуживания, но больше ни одной на Четвертой авеню, где можно было бы попить кофейку, пока вещи сохли в машине.

– Ты только посмотри на это, – воскликнула Трэйси, когда мы свернули на улицу, обсаженную вишневыми деревьями, усыпанными розовыми цветами.

– Какая красота! – ахнула я.

– Точно, только я не об этом.

Она указала на ветку ближайшего к нам дерева. Над нашими головами реяла красная лента, привязанная к верхней ветке.

– Как думаешь, откуда она здесь?

Я пожала плечами.

– Может быть, это что-то вроде тех желтых лент, которые люди привязывают к деревьям в память о воевавших солдатах, – продолжала Трэйси. – Но это как будто лента в знак давно потерянной любви.

– Трэйси, не смеши меня.

– Нет, в самом деле, – не успокаивалась она. – Держу пари, что так оно есть. Что-то вроде: повяжи красную ленту на ветку дерева в память об истинной любви.

Я округлила глаза. Мы вошли в прачечную, где пахло стиральным порошком и кофе. Мы с Трэйси нашли столик в уголке и пару свободных стиральных машин. Трэйси вынула из сумки учебник анатомии. Не самое приятное чтение, но это необходимо, если собираешься сдавать тест на поступление в медицинскую школу. Я опустилась в оранжевое кресло и сделала глоток латте с орехами макадамии из гигантской оранжевой чашки. Только в Сиэтле такое смелое сочетание прачечной самообслуживания и кафе могло быть настолько привлекательным.

– По-моему, тот парень из группы Soundgarden[3], – прошептала Трэйси.

Я беззастенчиво оглянулась через плечо и увидела бородатого Кима Тайила, который пил пиво в компании такого же брутального мужчины.

– Марку очень нравится Soundgarden, – мечтательно произнесла Трэйси. – А я толком их не знаю. Но, пожалуй, мне тоже нравится. Но я просто упаду в обморок, если увижу здесь еще и Эдди Веддера[4].

Я отпила еще один глоток.

– Если я когда-нибудь заведу пса, то назову его Эдди.

Трэйси улыбнулась:

– Нет, вы только посмотрите на нее! Еще и года нет, как поселилась в Сиэтле, а уже готова назвать воображаемую собаку в честь самого популярного в городе рок-музыканта!

– Его будут звать Эдди. – Я кивнула. – Золотистый ретривер… Нет, черный лабрадор.

Я подняла свою корзину с бельем для стирки, и на пол упали трусики с заметной дырой.

– Боже, мне пора идти за покупками, – вздохнула я.

Глаза Трэйси неожиданно расширились.

– А вот теперь не оглядывайся, – сказала она, отодвигая учебник в сторону и упорно глядя в свой латте. – Кажется, сюда только что вошел тот парень с концерта Mazzy Star.

Мое сердце заколотилось. Хоть я и нацарапала свой номер телефона на салфетке в тот вечер в клубе «Крокодил», но за целый месяц Кэйд мне так и не позвонил. Он потерял мой номер? Или он понравился мне больше, чем я ему? Или это был всего лишь эпизод жизни в Сиэтле? Я ни в чем не была уверена.

– Тебе стоило бы подойти к нему и заговорить, – шепотом посоветовала Трэйси.

– Ни за что, – отрезала я, делая вид, что мне все равно. На самом же деле я все время надеялась случайно встретиться с ним и даже заглянула в клуб как-то вечером после работы, чтобы проверить, не окажется ли он там.

– Подожди, – все так же шепотом продолжала Трэйси, прикрываясь книгой, которую она якобы читала. – Он только что посмотрел в нашу сторону.

– В самом деле? – Я сразу осознала, что на мне самая старая футболка и ни капельки макияжа. Самый неподходящий момент для новой встречи с Кэйдом.

Я быстро пригладила челку и пожалела о том, что не воспользовалась хотя бы тушью.

– Кайли?

– О, привет! – сказала я, когда наши глаза встретились. – Кэйд, верно?

Трэйси едва не поперхнулась латте.

– Верно, – ответил он. – Рад тебя видеть.

Его глаза лучились добротой и смотрели уверенно.

– Я тоже рада, – сказала я и опустила взгляд на корзину с бельем. Меня охватила паника, когда я увидела дырявые трусики на самом верху кучи.

– Самое лучшее место в Сиэтле для стирки белья. – Кэйд улыбнулся. Он их видел. Он точно их видел.

– Можете представить, что Курт Кобейн стирал здесь свои боксеры перед тем, как стал знаменитым? – спросила Трэйси. Прошло около двух лет после трагической смерти местной знаменитости, но весь Сиэтл продолжал оплакивать Кобейна.

– Ну… – Кэйд выдержал приличествующую случаю паузу, – я его действительно здесь видел.

Трэйси закашлялась.

– Не может быть!

Кэйд кивнул и указал на то место, где в углу доживал свой век анемичный на вид фикус.

– Курт стоял вон там, рядом с огромной кучей белья, и опускал в музыкальный автомат четвертак. Это было еще до того, как Nirvana[5] отыграла свой первый концерт. – Он пожал плечами. – С тех пор Кобейн сильно изменился. Слава высосала из него всю радость, и он об этом знал. Печально, хотя такое случается со многими артистами.

Рыжеволосая, унылая на вид девушка лет двадцати подошла к нашему столику, и я не успела ответить.

– Прошу прощения, – обратилась она к нам с Трэйси с нервной улыбкой, прежде чем повернуться к Кэйду. – Вы действительно… тот самый Кэйд Макаллистер из «Стихия Рекордс»?

– Да, – подтвердил он с быстрой улыбкой.

– Вау, – экзальтированно воскликнула девушка. – Я ваша фанатка. Настоящая фанатка. Я люблю все ваши группы. То есть из-за вашей фирмы я все еще жива. Музыка, которую вы выпускаете, помогла мне пережить непростые времена. Понимаете, да? В общем, вау! Как здорово вас встретить!

– Спасибо, – непринужденно ответил Кэйд, и у меня возникло стойкое ощущение, что такое случается постоянно.

– Меня зовут Дженна, – продолжала девушка, прикладывая руку к груди. – Спасибо вам. – Она снова посмотрела на меня. – Простите, но я не могла не подойти и не поздороваться. Я уже ухожу, и вы можете вернуться к вашему разговору.

Когда она отошла, наши с Кэйдом взгляды встретились.

– Судя по всему, ты большая шишка.

Он пожал плечами:

– Я всего лишь счастливчик, который занимается тем, что ему нравится. А чем ты увлекаешься, Кайли? Я уверен, что не стиркой.

Кэйд подмигнул мне и посмотрел на мою корзину с бельем.

– Кайли отдаст последний доллар за редчайший козий сыр на рынке Пайк-плейс, – сказала Трэйси.

– Пригласишь меня как-нибудь на ужин?

Трэйси сделала вид, что с головой ушла в учебник, но если бы над ее головой возникло облачко, как в комиксе, оно было бы полно восклицательных знаков.

– Ну… – Я никак не могла подобрать нужные слова.

– Прости, я, наверное, слишком тороплю события.

Я улыбнулась:

– Возможно, чуть-чуть.

– А что, если, – продолжал Кэйд, – сначала я приглашу на ужин тебя? Если ты хорошо проведешь время, тогда ты как-нибудь пригласишь меня на ужин к тебе домой. Договорились?

Я робко улыбнулась, затягивая с ответом:

– Договорились.

– Отлично.

Кэйд повернулся к двери и помахал только что вошедшему парню с бородой и «рукавом» из татуировок, потом снова посмотрел на меня:

– Кстати, о стирке: в тот вечер, когда мы познакомились, ты записала твой номер телефона на салфетке. Я положил ее в карман и по трагической случайности случайно постирал те самые джинсы. Можешь записать мне его еще раз? – Он улыбнулся.

– Конечно, – с улыбкой ответила я. Порывшись в сумке, я достала ручку.

Кэйд подставил ладонь.

– На этот раз запиши его вот здесь, так надежнее.

– О’кей, – рассмеялась я, взяла его ладонь и написала на ней свое имя и номер телефона. – Теперь постарайся их не смыть.

– Обещаю. – Кэйд подмигнул мне.

Когда он ушел, Трэйси поймала мой взгляд.

– Знаешь, что я думаю?

– Что?

– Ты потеряешь голову из-за этого парня, – сказала она, качая головой.

Я не сказала ей, что я ее уже потеряла.


Вечером того же дня я аккуратно вымешивала тесто для кофейного кекса с корицей.

– Моя бабушка обычно говорила, что корицей пахнет в счастливых домах, – с улыбкой сказала я Трэйси. – Мне всегда нравился этот запах.

– Корица? – откликнулась Трэйси, подняв голову от кофейного столика, на котором были разложены учебники и тетради.

– Ага. У бабушки на этот счет была своя теория: чем больше корицы употребляет женщина, тем больше в ее жизни любви.

Я добавила масло в миску и лизнула край деревянной ложки.

– Забавно, да?

Трэйси кивнула:

– Мир наших дедушек и бабушек был намного романтичнее. Представляешь, мои поженились через две недели после знакомства. Через две недели!

Я улыбнулась:

– А мои бабушка и дедушка встретились во время войны на танцах. Дедушка пригласил бабушку на танец, и у них случилась любовь под музыку Гленна Миллера.

Трэйси театрально прижала руку к сердцу.

– Moonlight Serenade[6], – произнесла она с восторгом, и тут зазвонил телефон. Трэйси сняла трубку, а я поставила форму с кексом в духовку.

– Алло? – Пауза, потом Трэйси улыбнулась. – Да, она дома. Минутку.

Она указала на телефон и одними губами произнесла:

– Это он!

Мое сердце едва не выскочило из груди, пока я вытирала руки полотенцем и бежала к телефону.

– Алло? – Я пыталась выровнять дыхание и говорить спокойно. Но получился писк.

– Привет, это Кэйд.

Его голос по телефону казался ниже. Мне это понравилось, и у меня в животе запорхали бабочки.

– Привет, – ответила я.

– Здорово, что мы сегодня случайно встретились, – продолжал он. – Я тут подумал, может быть, мы могли бы поужинать вместе в субботу? Если ты не занята.

– С удовольствием.

– Была когда-нибудь в «Диком имбире»?

– Нет, но мой редактор от него в восторге. Я как раз собиралась проверить, каково там на самом деле.

– Отлично, – обрадовался Кэйд. – Давай встретимся там в семь?

Трэйси отчаянно замахала мне, но я проигнорировала ее жесты.

– Конечно, – ответила я, встречаясь взглядом с подругой.

– Спроси, какой у него знак, – прошептала Трэйси.

– Нет, – одними губами ответила я.

– Серьезно, спроси, это для меня. Я должна знать.

– Трэйси! – шепотом возмутилась я.

– Ну пожалуйста, – попросила она улыбаясь.

– Гм. – Я продолжила разговор с Кэйдом. – Моя лучшая подруга сошла с ума и желает узнать, какой у тебя знак.

– Мой знак? – Он фыркнул.

Я сурово посмотрела на Трэйси, сожалея, что пошла у нее на поводу.

– Она любит астрологию. А я нет. Но я люблю ее.

Кэйд снова засмеялся:

– Ничего об этом не знаю, но я в курсе, что я Телец.

– Он Телец, – сказала я, и Трэйси одобрительно кивнула.

– Передай ей, что я был бы рад получить от нее мой гороскоп, – добавил Кэйд.