Верочка проработала так примерно полгода. Потом одна из девушек сбежала, сообщила в милицию о притоне, и рабынь освободили. Домой возвращаться не имело смысла. Более того, Верочка чувствовала, что домой в таком состоянии возвращаться было никак нельзя, надо было прежде как-то прийти в себя, выздороветь. Она устроилась продавщицей в ларек, торговала фруктами и однажды разговорилась с покупательницей. Та, узнав, что Верочка хорошо танцует, порекомендовала ее в клуб «Русалка». Женщину звали Анастасия, и она оказалась женой замдиректора клуба Аркадия Николаевича Сыромятникова. Верочку проверили и взяли в штат. Ее сказка оказалась со счастливым концом. Так она считала, а мне — с недоумением и обидой за женскую половину человечества — приходилось ей верить на слово. У каждого свое счастье, и, чтобы его прочувствовать, надо его заслужить. Это была жизнь и философия, с которыми я раньше не сталкивалась, о которых не знала.
— Сейчас все хорошо, сейчас меня здесь все устраивает. А что было раньше!.. — Верочка содрогнулась нервно. — Никакой девчонке не пожелаю того, что мне пришлось в Москве перенести!
Ночь была синяя, недавно проехала поливальная машина, и асфальт перед клубом отражал фары проезжавших машин. Время еще было, мы не спешили. Верочка взяла меня под руку и увлекла в сторону от дорожного бордюра, на который как раз мягко, по-хамски оттесняя нас, вползал чей-то синий «БМВ».
— Вот гады! — сказала Верочка, имея в виду тех, кто приехал в «БМВ», чуть нас не задавивших.
И сразу же вернулась к Шурочке, продолжая с немного наигранной печалью:
— У них с Петром Ивановичем, нашим швейцаром, большая дружба. А знаешь, я думаю, если людям хорошо вместе, то это никакой не грех. Как ты думаешь? Ведь они же никого не трогают, они сами по себе, и оба несчастные. А вместе им хорошо. И они так нежно друг к другу относятся.
Петр Иванович как раз открывал нам дверь. Желтый луч автомобильной фары отразился от латунной дверной пластины и скользнул по его улыбающемуся приветливому лицу, изрезанному глубокими морщинами. Он поздоровался с нами, а я представила, как он и Шурочка… нет, я подумала, кто я такая, чтобы судить? И тут меня кто-то придержал за локоть. Это был хозяин.
Глава 6
ПЕРСОНАЛ
В тот день Граф пришел на работу к восьми часам вечера. Поздоровавшись с Петром Ивановичем, он задержался в вестибюле, ища взглядом начальника охраны и его заместителя. Обычно они по вечерам находились рядом со швейцаром. Так было заведено уже многие годы, и обязанности их не менялись, росли только суммы их оклада.
Оба сидели в широких креслах в глубине вестибюля и, пользуясь ранним часом и отсутствием начальства, оживленно болтали с младшим поваром Митей из ресторана клуба. Увидев хозяина, все встрепенулись; Митя поспешил к лестнице в подвальное помещение, где размещалась кухня ресторана, а охранники направились к Графу. Это были братья Свиридовы, Иван и Константин, бывшие борцы классического стиля, заслуженные мастера спорта, сейчас, на покое, раздавшиеся вширь и устрашавшие подвыпивших посетителей одним своим видом.
Оба работали в клубе давно, еще когда заведение принадлежало прежней хозяйке, Анне Марковне Лебедянской. Анна Марковна начинала свою карьеру в райсовете Дзержинского района, курировала в том числе и спорт, а когда обзавелась клубом, привлекла на работу братьев. Граф знал, что с началом перестройки Иван и Костя оказались буквально на улице. Выступать им уже не позволял возраст, да и негде было выступать. Тогда казалось, что со спортом покончено окончательно, спортсмены организованно подались в рэкетиры, а таким мужикам, как Свиридовы, сам Бог велел. Соответственно обряженные, они производили устрашающее впечатление на нервных кооператоров, так что им даже не приходилось прилагать каких-либо усилий — все шло само собой.
Оказалось, что братья лишены амбиций, им было достаточно той славы, которая их и сейчас стала окружать. Лезть вверх они не помышляли, так что их и оставили в покое. Тем не менее слава славе рознь: однажды на них напала группа конкурентов и, отбиваясь, братья вошли в раж, поломали массу костей, кого-то убили. Подоспевшая милиция их арестовала, и об этом деле стало известно. Вот тогда-то вмешалась Анна Марковна. На суде ее заступничество оказало влияние, срок братья получили минимальный и, отбыв в колонии общего режима около года, устроились к ней в клуб.
Здесь братья и застряли, добросовестно исполняя роль вышибал и хранителей порядка. Кроме того, оба безотказно выполняли разные мелкие поручения: надавить ли на снабженцев, поставлявших некачественный товар и не желавших платить штраф, или на периодически объявлявшееся в округе мелкое хулиганье — тут братья были просто незаменимы.
Пожимая им руки, Граф, незаметно для себя, старался выпрямиться, чтобы казаться выше. Выпуклая грудь его еще больше выгибалась вперед и тому, кто наблюдал за ним со стороны, мог сейчас показаться задиристым петушком, готовым немедленно вступить в бой с кем угодно, даже с этими тяжелыми и мощными братьями-вышибалами.
Граф между тем заговорил о вчерашнем случае, когда братьям пришлось под утро усмирять одного пьяного посетителя. По мнению Графа, братья перестарались. Пострадавший входил в солнцевскую группировку, и по поводу его поврежденной руки Графу уже звонили. Хорошо еще, что парень принадлежал к «быкам», то есть к боевикам, и находился на низкой ступеньке иерархической лестницы. Тем не менее Граф был раздосадован случившимся и решил устроить нагоняй своим служащим. В присутствии братьев он, однако, переменил свое первоначальное решение: Граф обычно не считал нужным быть грубым с подчиненными и, как в силу своей натуры, так и по тактическим соображениям, предпочитал являться в роли благодетеля, а не компрометировать себя излишней грубостью.
Напомнив обоим о вчерашнем, он смеясь спросил:
— Парни, нельзя ли было помягче? Мне братва уже счет выставила. С утра звонили, требовали ваши головы. Если так дальше пойдет, то они сюда нагрянут.
Как Граф и ожидал, братья немедленно вспылили. Старший, Иван, набычившись, заявил:
— Пускай попробуют. Костя этому охламону только руку придержал, а она хрустеть стала. Пускай приезжают, посмотрим, уедут ли живые, сволочи!
— Мужики! Мы здесь на жизнь зарабатываем, а не на ковре выступаем. Надо будет, устраним любого, но здесь все должно быть на уровне. Посетитель всегда прав, он должен уходить в приятном расположении духа, а не со сломанными руками.
Младший, Константин, ухмыльнулся. Он сунул руку в карман и вытащил, как показалось Графу, нож. Но это был не совсем нож, а нож-кастет — довольно устрашающее на вид оружие.
— Ваш пострадавший вот этой игрушкой размахивал. Если бы мы не подоспели, он бы кого-нибудь пырнул. Я думаю, для клуба это было бы хуже, чем его сломанная рука.
Граф поднялся к себе в кабинет. Он думал о разговоре с братьями. Конечно, Костя прав, но, если еще подобное повторится, придется Свиридовых наказывать. Можно будет снять премию, но только часть, чтобы не обиделись всерьез. Своим приходится многое прощать, конкуренты были бы рады переманить к себе таких бугаев. А работают парни грубовато, это надо признать: вместо того, чтобы мягко урезонить, они кости ломают. Обезоружили бы пьяного идиота, и на этом все и закончилось бы. Утром никто ничего и не помнил бы, а так, из-за сломанной руки, уже забыть трудно. Придется разбираться с братвой, может быть, Варана просить быть посредником.
В дверь постучали, и, не ожидая ответа, в кабинет вошел очень высокий молодой мужчина. Светлые реденькие и коротко остриженные волосы были почти незаметны на круглой голове, а толстое, добродушное, расширяющееся к подбородку лицо придавало ему степенный вид преуспевающего чиновника. Граф, разглядывающий в этот момент пачку вчерашних накладных, поднял глаза и спросил:
— Как отдохнул, Аркадий?
— Хорошо, и вам того же, — усмехнулся мужчина и принялся по-хозяйски расхаживать по кабинету.
Это был заместитель генерального директора клуба «Русалка» Аркадий Николаевич Сыромятников. С утра он чувствовал себя плохо, думал, что не выспался, и не подозревал, что настроение его испортилось из-за новенькой исполнительницы роли русалки: что-то он ощутил в ней враждебное себе. И это несмотря на то, что она, кажется, за свои несколько рабочих дней его и не заметила.
Аркадий Николаевич приехал в Москву несколько лет назад из Екатеринбурга. Время было доперестроечное. Удачно женившись на дочери полковника КГБ, он, благодаря родственным связям (хотя был еще студентом юридического факультета), получил должность заместителя директора по снабжению Центрального военторга.
Место было чрезвычайно хлебное, поскольку Центральному военторгу подчинялись несколько десятков филиалов, а в условиях советского дефицита ведать распределением товаров было выгодно. Перед очень умным и энергичным молодым провинциалом открывались перспективы отличной карьеры, но тут грянула перестройка, и здание Военторга было закрыто на ремонт. Место сразу перестало приносить реальный доход, Аркадий еще пару лет прозябал на одну зарплату, потом на семейном совете ему было предложено пойти в частный сектор — тоже заместителем директора небольшого, но бурно развивающегося кооператива.
Кооперативу принадлежала фабрика игрушек, заведовать которой и было доверено Аркадию Николаевичу. Игрушки были в дефиците, так что деньги потекли рекой. Все вроде бы налаживалось, но тут в администрацию фабрики явились посыльные вора в законе Варана и потребовали плату в общак. Вначале Аркадий Николаевич никак не мог взять в толк, какое отношение имеет фабрика к уголовному миру? Он даже на свой страх и риск решил отказать пришельцам, но через несколько дней упавший с крыши кирпич едва не разбил ему голову, потом загорелся один из корпусов фабрики — тоже вроде бы случайное совпадение. Однако на следующий день позвонил один из наглых рэкетиров, и стало ясно, что и кто стоит за случайностями.
Аркадий Николаевич кинулся к хозяину кооператива, посоветовался с тестем — как-никак полковник КГБ, почти генерал, как ожидалось. Но и начальство, и информированный родственник посоветовали ему не заниматься самодеятельностью и впредь быть умнее.
Это событие повлияло на Аркадия Николаевича странным образом: он тяжело задумался. А так как он был человеком чрезвычайно способным и даже неглупым, то результатом его умственной деятельности стала кардинальная переоценка ценностей. Он пришел к выводу, что в России произошла тайная и необъявленная революция: власть в стране перешла к криминальному миру и чтобы дальше как-то существовать, надо срочно искать свое место под новым солнцем.
Конечно, Сыромятников не собирался идти по этапу, это сомнительное удовольствие он решил предоставить другим, но вот искать «крышу» надо было срочно.
Он и нашел. Вновь помог тесть. По его оперативным данным, большое будущее ожидало некий ночной клуб «Русалка», вернее, его директора, Юрия Андреевича Шерстнева, по кличке Граф. Тому как раз требовался опытный заместитель генерального директора по хозяйственной части. Аркадий им и стал.
Присмотревшись в течение некоторого времени к новому начальству (Граф, кстати, был ему ровесник), Аркадий Николаевич решил, что не прогадал с переменой работы. Тем более что в числе постоянных гостей клуба он обнаружил известного уже ему Варана.
Аркадий сразу понял, что уступает Графу во многом. В частности, он признавал, что лишен той смелости, с которой Шерстнев решал многие рискованные задачи, лишен присущего Графу изящества в выполнении задуманного, а главное — той твердости характера, которую не сразу можно было разглядеть в приветливом, часто внешне легкомысленном, вечно увлекающемся женщинами хозяине ночного клуба «Русалка».
Мало-помалу, пройдя необходимые проверки, Аркадий доказал свою честность, а также преданность интересам клуба и стал самым влиятельным помощником Графа. Тот практически не имел секретов от Аркадия, кроме разве что самых тайных, так что Аркадий знал обо всем, что творилось в кулуарах клуба.
Глава 7
АРКАДИЙ И ГРАФ
Зайдя в кабинет к Графу, он прошелся по толстому ковру, заглянул в окно, затем покосился на хозяина.
— А ты опять кого-нибудь из наших девочек прихватил на ночь? — фамильярно спросил он.
— Да нет, сегодня решил отдохнуть, — отшутился Граф. — Что-то мне наши девочки приелись.
— Взял бы со стороны, — предложил Аркадий.
— Кого? — протянул Граф. — Шлюх? Увольте, мне еще долго жить хочется. Я не собираюсь от СПИДа раньше времени загибаться. А на нормальных баб совершенно нет времени, сам знаешь. Хотя чего я тебе объясняю, ты у нас отличный семьянин с нордическим характером.
Аркадий прыснул, хитро сморщив толстое лицо, и погладил жиденькие светлые волосы на лысеющем черепе:
— Будь у тебя такая жена, как у меня, у тебя тоже появился бы нордический характер.
"Стеклянная невеста" отзывы
Отзывы читателей о книге "Стеклянная невеста". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Стеклянная невеста" друзьям в соцсетях.