Жена Аркадия, Анастасия, и впрямь была знаменита своим крутым нравом. По отцу она была армянка, кровь имела горячую и за мужем следила строго. Однажды, еще когда Аркадий только начал работать в клубе, одна из мелких чеченских групп, недавно обосновавшаяся в Москве и еще плохо в ней ориентирующаяся, наехала лично на Аркадия с требованием отдать его «БМВ» в качестве откупного. Кто-то из чеченцев позвонил ему домой и нарвался на жену, люто ненавидевшую кавказцев-мусульман. Что она говорила бедному чеченцу, осталось за кадром, лишь Аркадий иной раз при упоминании этого случая смущенно хмыкал. Однако лично его чеченцы оставили в покое и больше не трогали.
А что касается женщин, то на самом деле Аркадий не упускал случая изменить жене, но его измены всегда были случайными, быстрыми и шкодливыми — в общем, если он и грешил, то с оглядкой, по мнению Графа, только зря время тратил. Сам же Граф, наоборот, относился к женщинам серьезно, был с ними щедр, никогда не обижал и, расставаясь с очередной избранницей, делал все, чтобы оставить о себе приятное воспоминание.
— Пожалуй, я никогда не женюсь, — пробормотал Граф, вчитываясь в очередную накладную.
Аркадий продолжал неторопливо расхаживать по кабинету. Он подошел к окну и сквозь белые шелковые занавески бросил взгляд на реку, по которой как раз проходила вереница катеров, затем снова повернулся к Графу и сделал хитрую физиономию:
— А как новенькая, ты ее еще не оприходовал?
— Ты это о чем? — спросил Граф, уже потерявший нить беседы.
— Я говорю о новенькой русалке, об этой твоей студентке-спортсменке и красавице. Долго ты с ней еще будешь тянуть?
Граф немедленно повеселел при упоминании о новенькой. О ней он еще всерьез не думал, а если бы ему кто смог намекнуть о том, что его ожидает в дальнейшем, он бы все равно не поверил. Однако упоминание о ней Графу было приятно. Тем не менее он пожал плечами и объявил, что новенькая, как видно, порядочная, а на порядочных у него времени нет, работы полно. Если только сама захочет, в этом случае он сопротивляться не будет.
Аркадий задумчиво покачал головой. Он вновь зашагал из угла в угол, думая о Графе и о его легкомысленных увлечениях женщинами. Сам Аркадий в глубине души был разумен, бесстрастен и не способен на падение, а главное, не понимал привлекательности порока. Наконец он произнес, словно бы рассуждая сам с собой:
— Когда-нибудь ты попадешься с очередной порядочной или непорядочной. Уж тогда она отыграется за всех. То-то ты тогда попляшешь.
— Такая еще не родилась, — весело заявил Граф и подмигнул.
Аркадий вспомнил, как вчера только столкнулся с новенькой блондинкой. До этого он как-то не смог присмотреться к ней, а тут вдруг случай. Сейчас он молча покачал головой, вспоминая, как вылетела из-за угла незнакомая девушка в чем-то красном, сверкнула этим красным, взмахнула светлыми шелковыми волосами, взглянула холодно и беспечно и пролетела мимо, оставив после себя неясное ощущение какой-то непонятной Аркадию потери. Потом весь день он был в плохом настроении, даже не отдавая себе отчета, что этим он обязан пролетевшей мимо него девушке, которая уже никогда-никогда не остановится рядом с ним. Он вспомнил сейчас свою жену, свое устоявшееся счастье, потом вновь — совсем некстати — золотистые волосы этой новенькой и опять, уже убежденно, пробормотал:
— Отыграется, конечно, отыграется. Некоторое время Граф еще занимался накладными, а потом стал расспрашивать Аркадия о возможности приобрести в аренду здание рядом с клубом. Это был трехэтажный жилой особняк, достаточно запущенный и даже признанный негодным к проживанию. Граф накануне просил Аркадия выяснить все об этом доме.
— С особняком все нормально, — доложил Аркадий. — Я узнал, что жильцов выселили, чтобы отписать здание в собственность кому-то из аппарата мэра. Кому — точно неизвестно, но арендный договор нам можно подписать хоть завтра. Дела ведут третьи лица, хозяин не хочет светиться. Условия не самые выгодные, но мы потянуть можем. Только я не понимаю, зачем это нам?
Особняк был нужен Графу потому, что некоторое время назад ему пришла в голову мысль начать расширять клуб. А для этой цели лучше всего подходил соседний дом. Когда Граф увлекался какой-то идеей, он немедленно бросался исполнять ее, и всегда с таким блеском, с такой потребностью чего-то колоссального, что всех вокруг поначалу брала оторопь. Аркадий понимал, что это было проявление таланта, которого сам он был лишен, и смирялся перед натиском Графа. Тем не менее затея с казино казалась Аркадию слишком рискованной. Успешно действующее казино неизбежно должно было привлечь к себе внимание криминальных сил более высокого уровня, чем те, что сейчас опекали клуб. Аркадий знал, что Граф ведет какие то секретные дела с вором в законе Вараном, допускал, что в случае чего тот мог бы помочь клубу. Но насколько силен Варан, Аркадий не знал.
Тем не менее дело с арендой особняка набирало обороты, и Аркадий приходил в ужас от того, что на обслуживание нового здания, на его обустройство и на взятки чиновникам из мэрии должны были уйти все резервы клуба. Граф даже уже успел договориться о том, чтобы взять значительный кредит, в случае просрочки выплаты которого катастрофа была бы неминуема. Хозяина клуб «Русалка», во всяком случае, поменял бы обязательно. И однако, понимая всю серьезность дела, Граф оставался, по своему обыкновению, весел, доволен и уверен в ожидающей его победе. А на вопрос Аркадия только рассмеялся:
— Зачем нам казино? Как зачем? Это же реальные деньги! Тогда уж мы начнем по-настоящему расширяться.
Это было что-то новенькое. Значит, после особняка их ожидают новые авантюры. Зная Графа, Аркадий немедленно поверил его словам, и перспектива вкладывать деньги в дальнейшие проекты снова привела его в ужас. Он был реалистом и хорошо осознавал свой потолок. Риск должен быть разумным и не должен касаться основополагающих вещей — это было его убеждение. Зачем лезть в авантюры, когда ночной клуб «Русалка» с несколькими десятками служащих, занятых в ресторане, саунах и в обслуживании отдельных кабинетов второго этажа, вполне обеспечивал сносную жизнь для всех?
— Нет, Аркадий, останавливаться я не собираюсь. Если не двигаешься вперед, то, значит, идешь назад. Только вперед!
Граф встал и потянулся, как кот. Его забавлял ужас, который охватил благоразумного Аркадия. Сам Граф давно уже понял, что эпоха перемен как раз и создана для людей, мыслящих нетрадиционно, умеющих использовать стереотипы окружающих, но для себя их игнорирующих. И он отлично осознавал неодолимую силу своей решимости, сметающей людей и препятствия на пути к видимой только ему цели.
Глава 8
УТРЕННИЙ ОБХОД
Через пару минут они уже шли по клубу в свой обычный обход. Прежде всего зашли на кухню. Кухня находилась в подвале и соединялась с раздачей и помещением для официантов маленьким грузовым лифтом. Этот крошечный подъемник размером с тумбочку обычно находился в непрерывном движении: то спуская вниз заказы от официантов, то поднимая готовые блюда. Со стороны лифт напоминал ненасытного обжору, то и дело заглатывающего все новые и новые яства, неистощимым фонтаном бьющего в зал ресторана и по отдельным кабинетам: гусь по-фламандски, заяц в горшочке, утка по-пекински, жареные поросята, кавказский шашлык, кролик в сметане. Поток вкуснейших блюд не кончался всю ночь, с глухим нутряным рокотом поднимаясь к нетерпеливо ожидавшим гостям.
Зайдя в помещение кухни, Граф и Аркадий остановились в дверях. Если бы не аппетитные запахи и белые одежды поваров, можно было подумать, что находишься в аду: пар из всевозможных кастрюль заполнял помещение, на сковородах всех видов и размеров что-то шипело, шкворчало и булькало, сновали служащие, перекрикивая шум, громко отдавали приказы старшие повара.
Граф смотрел молча, ни словом, ни жестом не давая понять, как его завораживает эта суета. Прошло уже несколько лет, как клуб стал его собственностью, но до сих пор он испытывал жгучее наслаждение при виде того, как эти люди, его служащие, суетятся, ругаются, работают, борются за существование с себе подобными и с самой жизнью, а в итоге только он становился все богаче, лишь его личный банковский счет все стремительнее разбухает и жиреет.
— Все привезли, Петр Сергеевич? — спросил Граф, подходя к пожилому толстому мужчине, который в этот момент сверял со списком в руке количество вносимых в открытую дверь ящиков и их содержимое.
— Сегодня вроде все, а вот вчера «Гермес» напортачил и вместо шампиньонов привез ящик шпината, — возмущенно ответил Петр Сергеевич. — А на днях вместо цыплят доставил партию свиного сала. Черт знает что! Я уж подумывал, не отказать ли им?
— Посмотрим, — примирительно сказал Граф. — Если повторится еще, вы мне доложите.
Петр Сергеевич Листопадов был знаменитостью в узком кругу кулинаров. В прежнее время, работая в советском посольстве в Греции, он ухитрялся свой законный отпуск проводить не на родине, а в одной из европейских стран, каждый раз в новой. Там он на время отпуска нанимался работать поваром в какой-нибудь приличный ресторан. Тем более что рекомендации имел всегда прекрасные. Потом Петр Сергеевич подсуетился и принял участие во всеевропейском конкурсе поваров, где, разумеется, занял первое место. Дальше — больше. Как лауреат, Листопадов попал в номенклатурные списки элитных служащих, востребованных на самые привилегированные должности. Последовал официальный запрос от генсека ООН к советскому правительству, где была просьба отпустить Петра Сергеевича Листопадова работать личным поваром главы ООН.
Конечно, Петра Сергеевича не только не отпустили, но и отозвали из Греции. Некоторое время он мог найти себе работу только помощником главного повара в третьестепенных ресторанах, потом пришел Горбачев, начал перестройку, и все наладилось. Однако что-то сломалось в душе самого Листопадова, ничего ему уже не было интересно, никуда не хотелось ехать. Лишь старые друзья не забывали, и однажды кто-то порекомендовал его Атаманше, прежней владелице клуба. Атаманша нашла его среди рядовых поваров ресторана «Абхазия» на Новочеремушкинской улице, нашла действительно разочарованным во всем том, что прежде его увлекало. Однако уговорить себя он дал, рассчитался в «Абхазии» и стал главным поваром ночного клуба «Русалка». Здесь Петру Сергеевичу неожиданно понравилось, он прижился и постепенно снова расцвел. Владельцы престижных ресторанов, знавшие его прежде, сразу вспомнили былую славу повара-лауреата и теперь сулили золотые горы. Старались переманить к себе, но бесполезно — Листопадов держался за клуб.
— У меня есть на примете хорошие поставщики, я могу переговорить, — предложил Аркадий.
— Вообще-то «Гермес» нас раньше не подводил, может, случайность, — сказал Листопадов и, грузно повернувшись, вдруг закричал: — Ты что, охламон, не видишь, убегает!
Граф и Аркадий посмотрели в сторону, куда указывал толстый палец главного повара «Русалки». Из ближайшей кастрюли, вмещающей литров пятьдесят, приподнимая крышку и заливая огонь, лезла пена. К кастрюле уже спешил младший повар Митя, невысокий коренастый молодой человек с круглым розовым лицом. Он был родом из подмосковных Мытищ, где продолжали жить его родители и сестра. Благодаря врожденной услужливости и умению обходить конфликтные ситуации, за полтора года работы в клубе он сумел со всеми наладить хорошие отношения. Граф, хорошо разбиравшийся в людях, считал Митю перспективным работником и уже подумывал через некоторое время повысить его в должности.
Наведя порядок, Петр Сергеевич сразу успокоился:
— Ладно, если «Гермес» еще что напутает, я скажу. Тем более, если мы будем расширяться, все равно надо будет искать новых поставщиков. Я прав?
Граф улыбнулся. Ему польстило, что недавнее решение приобрести соседний дом стало известно и обсуждается.
— Там будет видно, — сказал он. — Одно только надо усвоить твердо: все мы здесь являемся командой, все мы заинтересованы в том, чтобы наш клуб стал лучшим в городе. Если наши поставщики будут халтурить, то мы обязательно найдем других, нельзя рисковать и в чем-то допускать промахи.
Граф, сев на любимого конька, повысил голос, чтобы его слышали и другие.
— Если каждый поймет простую вещь, что от него тоже зависит судьба клуба, а значит, и его личная судьба, тогда мы точно дадим сто очков нашим конкурентам. Работайте, ребята, и у вас все будет!
Повара, продолжавшие работать, прислушивались к его речи. Все знали эту слабость Графа — иногда впадать в пафос, знали, понимали и прощали. Кроме того, Граф был безусловно прав: успех предприятия зависел от старания каждого. А ежемесячные премии, которые служащие клуба получали согласно разработанной хозяином шкале заслуг, лучше всяких слов убеждали в его правоте.
Граф еще некоторое время молча смотрел на царившую вокруг суету: на бурление в кастрюлях, на шипение сковородок, на быстрые мелькания ножей, рубящих овощи, на гудящие механизмы — большую мясорубку, картофелечистку, мойку; затем, повернувшись, пошел в сторону лестницы в сопровождении заместителя, напевая сквозь зубы какую-то мелодию. Граф был доволен тем, как начался новый рабочий день, то есть ночь, хоть и не мог бы сказать точно, чем вызвано его хорошее настроение.
"Стеклянная невеста" отзывы
Отзывы читателей о книге "Стеклянная невеста". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Стеклянная невеста" друзьям в соцсетях.