— Я никому не скажу, — говорила она, когда все закончилось, — прости меня, Тревис, но я от тебя без ума. Без ума… ты мне снился. А я тебе снилась?
Он раньше не особенно ее замечал. У Джери была репутация настоящей вампирши. Он никогда не думал, что она может быть такой нежной и так ворковать. Она будто знала, что сказать, как и когда. Иногда он задумывался, не играет ли она с ним в ту же игру, что и он с Элис. Но она так ему льстила (а он был тщеславен), что Тревис проглатывал эту наживку, не желая забивать себе голову чем-то неприятным.
Да он и не видел причин, по которым Джери стала бы разыгрывать перед ним спектакль. Не видел, как она смотрит на Элис — баловницу судьбы, у которой есть все. Он недооценивал силу зависти, потому что сам этим пороком не обладал. Единственный, кем ему хотелось всегда быть, — это он сам, Тревис Питерсон. По его мнению, не хватало ему только денег. А Джери завидовала не только богатству своей подруги. Она мечтала быть ею — в глубине души ей хотелось иметь эти голубые глаза с необыкновенным разрезом, эти розовые губы, белокуро-золотистые локоны, это изящество ручек и ножек, ангельский голосок, а главное, ей хотелось, чтобы ее любил Алекс Китон, чтобы ею восхищалась мать, чтобы Джен была к ней точно так же привязана, да и Тревис… Он хоть и считал ее дурочкой, а иногда, сам того не замечая, так смотрел на нее…
Ей хотелось иметь золотое сердце Элис, хотя сама она вряд ли это понимала. Ведь Элис нельзя было не любить… И Тревис со временем… Ловила же она его странный взгляд, благодаря которому даже Джен начинала верить, что Тревису Элис нужна.
А она, Джери, надоест ему очень скоро, и он променяет ее на другую — разве проблема найти горячую девочку для развлечения в Беверли-Хиллз?
Но Джери знала, что предпринять. Она всю жизнь презирала папенькину дочку, эту Белоснежку с голубыми глазами, которой все доставалось даром. И завидовала, и презирала. Она даже не знала, какое из чувств сильнее. Знала только, что сделает то, что задумала.
Тревис вошел, даже не постучавшись. Он нервничал. Джери всегда была непредсказуемой, а сейчас она просто взбесилась, как дикая кошка. Он боялся, что она накинется на него прямо с порога. Раньше это ему даже нравилось. Но Джери всегда оставляла царапины, а сейчас это ему ни к чему. Завтра свадьба. А у него ведь с Элис еще ничего не было. Они еще в школе решили подождать брачной ночи. Она была так романтична, что верила, будто он все эти годы… Да, Элис — несовременная Золушка. Сейчас таких поискать.
Это его даже умиляло. Ему нравился контраст — Элис и Джери. В этом есть своя прелесть. Но его пугало, что Джери снимает на видео то, как они занимаются любовью. Раньше он с удовольствием смотрел кассеты вместе с Джери, и это заводило его еще больше. А вот сейчас…
Джери вышла из ванной, обернутая в полотенце.
— Ну что, женишок, побалуемся?
— Джери, не надо…
Но она уже расстегнула его рубашку и добралась до ремня на брюках.
И он понял, что не устоит. Черт с ней, в последний раз. А с завтрашнего дня он будет осторожнее.
Джери вдруг отстранилась от него и отошла в сторону.
— В чем дело?
Он уже не мог сдерживаться и готов был накинуться на нее немедленно.
— Я хочу иначе.
Она поманила его за собой, и он прошел за ней в другую комнату. Там на полу лежал черный парик и защитные очки. Джери скинула полотенце, и он снова пришел в восторг от ее роскошного гибкого тела. Она не спеша надела парик, очки и легла на ковер.
— Что за фантазия? — спросил он. Джери, не ответив, выгнула спину и замурлыкала как кошка.
Он сбросил одежду и лег рядом с ней.
— И прекрасно! — Джери расположилась сверху. — А теперь ты расслабься, малыш.
Через секунду-другую он уже стонал от восторга, забыв обо всем.
Дженнифер и Элис сидели в комнате Бренды Макдауэлл, любуясь свадебным платьем.
— Ты с детства мечтала о таком, — улыбнулась Дженнифер.
— Да. А Тревис сделал мне предложение, когда мы сидели в саду, и вокруг были розы… такая красота, ты не представляешь.
— И ты…
— И я вдруг увидела себя в платье из роз. Это было как… ну… видение, что ли… Ты веришь в такие вещи?
— Ты знаешь, что я не романтик.
— Перестань, Джен, ты тоже когда-то мечтала…
— Забудь. Дин уехал, он сам так решил.
— Ты не захотела выйти за него замуж.
— Элис, ты знаешь, как все было. Он предлагал пожениться немедленно, а я хотела закончить учебу.
— И ты не жалеешь?
— Наверно, если бы Дин по-настоящему любил меня, то подождал бы.
— А может, и он думает, если бы ты по-настоящему любила его, ты уехала бы в Массачусетс вместе с ним.
— Ты знаешь, что мое будущее только здесь. Здесь папина фирма, и я когда-нибудь возглавлю ее.
Джен не лукавила. Она действительно не могла уехать, и все еще злилась на Дина. Если бы он не был таким упрямым и не стремился доказать своей семье, что способен начать все с нуля в другом месте и добиться процветания своего дела, они бы уже…
Впрочем, зачем расстраиваться в такой день? Элис счастлива. А Дин не вернется. Он ей сам сказал: «Если ты так решила, то оставайся. Ты теперь сама по себе».
Это были его последние слова. Так холодно и так жестко… Так непохоже на ее мягкого и отзывчивого Дина.
Дин Стэнтон был ее настоящей любовью. Она просто не знала, как жить без него. Она любила его всей душой, каждой клеточкой своего тела и до сих пор просыпалась в слезах из-за этого упрямца, который разбил ее сердце, чтобы что-то себе доказать. Но в глубине души она уважала его независимость, его гордость. Она ведь была такой же.
Только в данном случае Джен сама стала жертвой его независимости. Это было особенно больно. Она не знала, что с этим делать и нужно ли делать вообще что-то…
Дин… его широкие плечи и добрая улыбка. Его все любили и все уважали. Все так радовались за них. Он был старшим сыном владельца сети магазинов спортивных товаров Калифорнии и Массачусетса. Когда брат его отца умер от сердечного приступа, Дин решил возглавить его дело, которое дышало на ладан. Дядя Дина был никудышным бизнесменом, а Дин унаследовал деловую хватку отца. Но не унаследовал его безжалостности, будучи добрым, мягким и самым справедливым человеком из всех, кого знала Джен. Отец не понял его порыва, и Дин рассорился со своей семьей. И с ней тоже.
Прошло уже два года, и Джен распрощалась с надеждой на его возвращение.
Бренда Макдауэлл тихо всхлипывала в комнате Алекса Китона, дожидаясь его возвращения. Она уступила свою комнату девочкам, чтобы поплакать здесь в одиночестве. Джери пугала ее. Пугала и настораживала. Что-то не понравилось ей во взгляде дочери во время последнего разговора. Она так старалась вырастить ее доброй, порядочной, а что получилось?..
Что она сделала не так? Бренда уже в который раз задавала себе этот вопрос. Неужели ее нежность к Элис заставила Джери еще в детстве так ревновать? Элис осталась без матери, и было вполне естественно, что Бренда пыталась ее заменить. Элис любила ее и любила Джери. Всегда делилась с ней игрушками, хотела порадовать, даже уговорила отца оплатить учебу Джери в колледже. Но Джери тогда отказалась. Она предпочитала бездельничать, подрабатывая понемногу то здесь, то там, чтобы не зависеть от Алекса хотя бы в том, что касалось карманных расходов. И каждый раз на работу ее устраивал именно Алекс.
Но она ненавидела Алекса. «Может Джери и к нему ревнует меня? — подумала Бренда. — Да нет, Джери просто завистлива, вся в отца».
Муж Бренды бросил ее с ребенком, когда Джери еще не было и четырех. Бренда помнила, как он вылетал с каждой новой работы спустя две недели, потому что, напившись, начинал поносить начальство и всех тех, кто получал хоть на цент больше него самого, хоть чуть-чуть лучше него соображал и преуспел в жизни.
«Неужели моя дочь превратится в жалкую завистницу, ненавидящую весь белый свет, в мелкую пакостницу, исходящую злобой?» Сама эта мысль была Бренде невыносима. Но она просто не знала, что делать… как раньше не знала, чем ей помочь своему мужу.
Она назвала дочку в честь мужа. Того звали Джеральд. И вот ирония судьбы… Она вырастила вылитый портрет Джери Макдауэлла. Неужели это ее творение? Нет, невозможно…
Джеральдина не оправдала ее надежд. Она выросла полной зависти и злобы, лишенной даже намека на благородство распущенной девчонкой.
Полная противоположность Элис.
Элис такая добрая и нежная… Ее душа как цветок. Она не способна причинить зло. Она не умеет ненавидеть, а плохих людей просто жалеет. Такой была ее мать, Эбби Китон. Она умерла при родах. Жаль, что не увидела, какой стала ее дочь. Ей было бы, чему радоваться.
Отец Элис не любил Эбби, свою жену. Он женился на ней из-за денег. А она была так предана своему мужу…
Иногда Бренде казалось, что Элис ждет та же участь.
Разве Тревис не хочет от Элис того же, чего Алекс Китон хотел в свое время от ее матери? Бренда таких, как он, видела насквозь и не раз пыталась предостеречь Элис, но та лишь улыбалась и говорила: «Бренда, я знаю его как никто. Это глупые сплетни».
Однако чутье подсказывало Бренде — а она была проницательной женщиной, — что поведение Тревиса — это хорошо разыгранный спектакль. И Джери видела то же самое. И пользовалась этим.
Ее дочь оказалась способной на настоящую подлость. Она соблазнила жениха лучшей подруги. А наивная Элис продолжала любить их обоих.
Алекс Китон вошел, расстегивая пиджак и потягиваясь. Портфель с документами он небрежно отставил в сторону. Бренде даже показалось, что тот сейчас упадет, и она кинулась поднимать портфель Алекса с пола.
Он засмеялся.
— Бренда, какая же ты у меня заботливая…
Она покраснела. Не говоря вроде бы ничего особенного, Алекс всегда умудрялся заставить ее почувствовать себя полной идиоткой. Джери злилась и из-за этого тоже. И тут Бренда не могла не признать ее правоту. Алекс знал о чувствах Бренды и издевался над ее Преданностью и верой в то, что когда-нибудь он ответит ей взаимностью. Он пользовался ею, когда рядом не было никого другого, с кем можно было бы развлечься, но стоило возникнуть на горизонте любой симпатичной мордашке, как он тут же о Бренде забывал. Такой уж он был. Но Бренда любила его.
— Алекс, нам надо поговорить об Элис.
— Элис — моя дочь, — отрезал Алекс, — мне виднее, за кого ей выходить замуж. Займись лучше своей хулиганкой.
— Не говори так о Джери!
— Твоя дочь просто шлюха, и ты это знаешь.
— Мерзавец, — не выдержала наконец Бренда, — ты сам развлекаешься с такими, как она. Да они тебе во внучки годятся…
— Что такое?! — взревел Алекс. Он был взбешен. Эти иждивенки еще смеют здесь рот открывать. После всего, что он для них сделал… Бренда, конечно, женщина неплохая, она вырастила его дочь, заботилась о нем все эти годы, всегда была к его услугам… да, что и говорить, они неплохо развлекались. Но она, черт побери, ему не жена. А Джери, эта нахалка, не дочь. Тоже мне, выступают… Но ничего, он покажет этой женщине, кто здесь хозяин и где ее место.
Алекс был крупным мужчиной с голубыми навыкате глазами, все еще густыми, хотя и начавшими седеть волосами и зычным голосом, заставлявшим всех в доме съеживаться. Бренде стоило большого труда выдержать его негодующий взгляд.
Он отошел к окну и выглянул в сад. Розы — любимые цветы Элис — как раз распустились. Мысль об Элис мгновенно смягчила его сердце. Что бы там ни было, а ругаться с Брендой накануне свадьбы его малышки… Все-таки Бренда заменила ей мать. Она так нежно заботилась о ней. Надо постараться забыть обиды. Завтра все должно пройти хорошо.
Дженнифер будет подружкой невесты… конечно, с этой нахалкой Джери. Дженнифер — красотка что надо… Он начал заглядываться на подругу дочери, еще когда девочки учились в Западном Беверли. Джен… у нее такие глаза с зеленоватым оттенком и губы… ее лицо как цветок, а фигурка… хоть она и худовата, на его взгляд, но ее ножки сводили его с ума, а темные волосы с рыжеватым отливом… Бренда заметила его интерес к Дженнифер очень давно. Они не раз ругались из-за этого, и Алекс признавал в глубине души, что ухлестывать за подругой дочери — это смешно. Но ему нравились молодые. Он бы и за Джери приударил, не будь она дочерью Бренды. Что-что, а фигурка у нее…
Голос Бренды отвлек его от приятных мыслей.
— Алекс, нам надо поговорить.
Он обернулся и внимательно посмотрел на нее — впервые за многие годы. Она постарела, но все еще хороша. Эти глубокие фиалковые глаза — Джери их не унаследовала — глядели на него сердито, но с такой нежностью… «Бедная ты моя», — подумал Алекс и глубоко вздохнул. Не мог он на ней жениться, хотя и знал, что лучшей жены ему не найти — той, которая так бы знала его, умела к нему приноровиться, как Бренда… Не мог он жениться. Такой мужчина, как он, должен быть свободен. Брак — это не для него… как тюрьма, честное слово.
"Стерва" отзывы
Отзывы читателей о книге "Стерва". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Стерва" друзьям в соцсетях.