Джанет Дейли

Столичные каникулы


– А что же случилось с тем симпатичным военным, с которым ты встречалась?

– Он просто сопровождал меня на двух приемах, Гаг. Едва ли это можно назвать свиданиями. Хотя после того, как я второй раз появилась с ним в обществе, колонки светской хроники и желтая пресса буквально пестрели слухами «нашей предстоящей помолвке.

Это был как раз один из тех случаев, когда Джоселин не могла скрыть своего раздражения.

– Если честно, Гаг, я не могу вспомнить, когда в последний раз ходила на свидание без толпы папарацци на хвосте, не говоря уже о пристальном внимании спецслужб.

– Вот это да! Не верю своим ушам! Неужели мне послышались нотки грусти, – пробормотала Блисс. При этом ее глаза излучали одобрение.

Но Джоселин не заметила этого. Ее охватила обида и одновременно негодование, которые она так долго в себе подавляла.

– Боюсь, это нечто большее, чем просто нотки грусти. Скорее – вулкан с горячей кипящей лавой, готовой в любой момент вырваться наружу.

– Ты меня успокоила: в тебе осталось хоть что-то человеческое, – сияя от удовольствия, заявила Блисс. – В последние три с половиной года ты была таким воплощением шарма и хороших манер, что я практически поверила: ты – на грани святости. Скажу больше, я даже начала сомневаться, моя ли ты внучка.

У Джоселин невольно вырвался смех, и она почувствовала, что вместе с ним рассеивается и напряжение.

– Всего лишь один день – это все, чего я хочу, Гаг. Один день остаться наедине с собой и не чувствовать на себе назойливых взглядов. Один день, чтобы побыть Джейн Доу, а не Джоселин Уэйкфилд, дочерью президента.

ПРОЛОГ

ВАШИНГТОН. АМЕРИКАНСКИЙ СЕНАТОР ГЕНРИ ЭНДРЮ УЭЙКФИЛД БРОСИЛ ВЫЗОВ ПРЕЗИДЕНТУ. Сегодня сенатор штата Вирджиния и ветеран конгресса США Сокрушающий Хэнк Уэйкфилд заявил, что он выставит свою кандидатуру на президентских выборах. Это заявление он сделал в присутствии своей матери Блисс Уэйкфилд и двадцатитрехлетней дочери Джоселин Уэйкфилд…

АТЛАНТА. УЭЙКФИЛД – ОФИЦИАЛЬНЫЙ КАНДИДАТ НА ПОСТ ПРЕЗИДЕНТА. Уэйкфилд сейчас является официальным кандидатом на пост президента США. Выражая согласие баллотироваться в президенты, он заявил… Всеобщее ликование в зале вызвало появление на сцене дочери Уэйкфилда Джоселин…

ШТАТ МИССУРИ. УЭЙКФИЛД ПРОВОДИТ ИЗБИРАТЕЛЬНУЮ КАМПАНИЮ. Последние опросы общественного мнения показывают, что Уэйкфилд опережает своего соперника с большим преимуществом. Однако сам Уэйкфилд не придал особого значения этим результатам и на встрече с журналистами в Сент-Луисе едко заметил: «Все знают, что Джоселин гораздо более популярна, чем я…»

ХЬЮСТОН. ДЖОСЕЛИН ОТМЕЧАЕТ ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ. Кандидат в президенты Генри Уэйкфилд неожиданно для всех появился на благотворительном вечере в Хьюстоне. К изумлению своей дочери Джоселин и восхищению двух тысяч гостей, он вкатил праздничный торт с двадцатью четырьмя горящими свечами…

РИЧМОНД. УБЕДИТЕЛЬНАЯ ПОБЕДА УЭЙКФИЛДА. Пока избранный президентом Генри Уэйкфилд произносил свою победную речь, его дочь Джоселин с гордостью смотрела на отца…

ВАШИНГТОН. ДЖОСЕЛИН УЭЙКФИЛД – «ПЕРВАЯ ДОЧЬ» АМЕРИКИ. Джоселин Уэйкфилд сегодня подтвердила, что многие из тех обязанностей, которые обычно ложатся на первую леди, она возьмет на себя, когда ее отец вступит в должность. Джоселин не посторонний человек в политических кругах Вашингтона. Она часто принимала гостей отца. Хозяйкой дома Джоселин стала после трагической гибели матери в автокатастрофе восемь лет назад. Джоселин окончила университет штата Вирджиния со степенью магистра. Она оказывает активную поддержку программам по ликвидации безграмотности. «Мы живем в век коммуникации, когда умение общаться является необходимым условием для приема на работу, – объясняет Джоселин, – к сожалению, даже сегодня у нас слишком много взрослых людей, которые практически не умеют читать и писать. Они сводят концы с концами в то время, когда должны были бы преуспевать».

ВАШИНГТОН. ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ДЖОСЕЛИН ЗАТМИЛА ВСЕХ НА ИНАУГУРАЦИИ. Критики моды все, как один, одобрили скромный, но элегантный костюм от Шанель, в котором Джоселин Уэйкфилд была на церемонии приведения к присяге ее отца, проходившей на ступеньках Капитолия. Все отметили, как прекрасно оттеняет сочно-зеленый цвет костюма светло-рыжие волосы и кремовую кожу Джоселин. Но платье, которое она выбрала на инаугурацию, было удостоено высших похвал. От него перехватывало дыхание, и, где бы Джоселин ни появлялась, она срывала бурные аплодисменты. Узкое платье от неизвестного американского дизайнера Андреа Харт было сшито из розового крепдешина с россыпью жемчужин. Этот нежный цвет, который создательница платья называет цветом «чайной розы», подчеркнул точеную фигуру Джоселин и сделал особенно ярким огненно-рыжий блеск ее волос, спадавших на плечи каскадом кудряшек. Пожалуй, со времен Жаклин Кеннеди в Белом доме не было женщины, которая так привлекала бы внимание к своим нарядам, покоряя сердца американцев. Журналисты предсказывают, что совсем скоро за исходящей от нее модой будет следить весь мир…

ВАШИНГТОН. ДЖОСЕЛИН ОЧАРОВЫВАЕТ ГЛАВ ПРАВИТЕЛЬСТВ. Британский премьер-министр пополнил ряды высокопоставленных лиц, восхваляющих «первую дочь» Америки. Все они в один голос заявляют, что Джоселин не только сообразительна и остроумна, она – прирожденный дипломат, а это – необходимое качество для членов первой семьи государства.

ВАШИНГТОН. НА ПРАЗДНИКЕ В ДЕНЬ СВОЕГО ДВАДЦАТИПЯТИЛЕТИЯ ДЖОСЕЛИН ТАНЦУЕТ С САМЫМ ПОПУЛЯРНЫМ АКТЕРОМ ГОЛЛИВУДА. Неужели принцесса Америки встретила своего принца?

ВАШИНГТОН. ДЖОСЕЛИН ПОСЕЩАЕТ ПРЕМЬЕРУ ОПЕРЫ «ЩЕЛКУНЧИК» В КЕННЕДИ-ЦЕНТРЕ. В пятый раз за столько же недель Джоселин Уэйкфилд появляется в сопровождении разных мужчин, опровергая, таким образом, слухи о многообещающем романе в ее жизни.

НЬЮ-ЙОРК. ПОСЛЕ ДВУХЛЕТНЕГО ПРЕБЫВАНИЯ В БЕЛОМ ДОМЕ ДЖОСЕЛИН ПОПУЛЯРНА, КАК НИКОГДА. Рыжеволосая Джоселин Уэйкфилд снова возглавляет список самых восхитительных женщин Америки. По мнению многих, в ней сочетаются изысканный блеск Грейс Келли, загадочность Джеки О и находчивость Маргарет Тэтчер, при этом Джоселин достаточно только улыбнуться одной из своих солнечных улыбок, и каждый под воздействием ее теплых карих глаз готов признать, она – идеал американской красоты.

ГЛАВА 1

«Марина-1», президентский вертолет, окруженный десантниками, появился в небе над рекой Потомак.

Из-за громкого гула мотора разговаривать в нем было практически невозможно, чему Джоселин Уэйкфилд была безумно рада. Она сидела на своем месте закрыв глаза, слишком уставшая, чтобы расслабиться. Ноги гудели от боли, поскольку последние четыре дня она провела, практически не имея возможности присесть, руки тряслись от бесчисленных рукопожатий. Подрагивали даже мышцы лица оттого, что приходилось слишком много улыбаться.

Это была лишь часть цены, которую ей приходилось платить за честь быть дочерью президента и за свою неимоверную популярность. Некоторые эксперты зашли так далеко, что предположили, будто она популярнее своего отца. Более того, кто-то даже окрестил ее «американской принцессой Ди».

Джоселин не искала славы. Но теперь, когда популярность буквально обрушилась на нее, старалась извлечь из этого максимум пользы: помогать достойным внимания организациям и ведению дел отца.

Всю прошедшую неделю она агитировала кандидатов в конгресс вступать в партию президента. А в пятницу он сам присоединился к Джоселин, и программа стала еще более насыщенной, бурной.

Вертолет накренился, и желудок Джоселин словно подпрыгнул, вызвав легкое чувство тошноты. Машина направлялась к посадочной площадке на Южной лужайке Белого дома. Джоселин не любила летать и в полете чувствовала себя на грани обморока, несмотря на то, что передвигаться именно по воздуху ей приходилось часто.

Лишь немногие сопровождающие из служебного персонала знали о ее волнении во время полета – Джоселин отказывалась признавать это страхом и очень быстро научилась скрывать свои переживания. Единственное, что ее выдавало, – это руки, которые время от времени, словно сами по себе, касались ремня безопасности, чтобы убедиться, что он крепко застегнут.

Как только вертолет выровнялся, Джоселин открыла глаза и заставила себя посмотреть в окно, отвлечься от неприятных ощущений, которые возникали при снижении.

Вид Вашингтона сверху представлял собой такое захватывающее зрелище, что можно было забыть о чем угодно. Листья, раскрашенные осенью малиновыми и золотыми красками, все еще держались на деревьях Национального парка, ярко контрастируя с зеленью травы и бледностью памятников.

Взгляд Джоселин зацепился за обелиск из белого мрамора, установленный в честь первого американского президента Джорджа Вашингтона. В соответствии с правилами это было самое высокое сооружение в городе. Американские флаги, окружавшие его кольцом, лениво развевались на легком вечернем ветерке. И снова Джоселин пообещала себе, что когда-нибудь она войдет в его лифт и поднимется на самый верх, – эту клятву она дала себе впервые, когда ей было всего лишь девять лет.

Сразу за памятником хорошо просматривались знакомые шпили, башни и башенки смитсоновского «Замка». Этот музей был вторым в заветном списке тех мест, которые Джоселин хотела бы посетить – одна, без толпы журналистов и чиновников, без объективов наведенных на нее камер. К сожалению, ей казалось, что это произойдет только тогда, когда ей будет под девяносто.

Сдержав вздох, она окинула взглядом музеи, выстроившиеся рядами по обе стороны Национального парка. Наконец, ее глаза остановились на здании конгресса с его знаменитым куполом.

На одну минуту взгляд Джоселин задержался на длинной ленте Пенсильвания-авеню. Уголки ее губ тронула легкая улыбка, когда она вспомнила едкий комментарий, который прочитала несколько недель назад в весьма популярной политической колонке «Мнение Такера». Известную улицу, соединяющую Белый дом и Капитолий, обозреватель Грейди Такер сравнил с канатом, который, как в известной детской игре, перетягивают на себя две команды. «Очень удачное сравнение, – подумала тогда Джоселин, – особенно если учесть последние споры отца с конгрессом по поводу бюджета».

Когда вертолет снизился, здание Конгресса скрылось от ее глаз за верхушками деревьев. Она невольно вонзила аккуратно обработанные ноготки в ладони, приготовившись к небольшому толчку, который всегда возникает при посадке. В то же время Джоселин не отводила глаз от сильного, с квадратной челюстью лица отца, стараясь поймать взгляд его теплых синих глаз.

Генри Уэйкфилд смотрел на дочь с нежностью. Почувствовав его невозмутимое спокойствие, Джоселин сразу же ощутила прилив сил. Это было так нелепо для двадцатишестилетней женщины. И, тем не менее, было именно так.

Как только «Марина-1» приземлился на Южной лужайке, подарив напоследок своим важным пассажирам легкий толчок, отец Джоселин, не обращая внимания на шум мотора, громко прокричал: «Самолет летит стрелой, он домчит меня домой», вызвав у дочери слабую улыбку.

Когда она была маленькой, ее пугала даже самая незначительная турбулентность. И каждый раз родители вслух читали ей этот старый детский стишок, который всегда по какой-то необъяснимой причине рассеивал ее страхи. Сейчас этот стишок превратился в шутку, понятную только Джоселин и ее отцу.

Генри Уэйкфилд, прозванный журналистами во время его успешной президентской кампании Сокрушающим Хэнком, глянул в боковое окно и вздохнул:

– Ну вот, еще один шанс попасть на перо. Даже с закрытыми глазами Джоселин поняла, что отец имеет в виду журналистов, собравшихся на Южной лужайке Белого дома в надежде урвать заключительный комментарий накануне выборов в конгресс. От одной лишь мысли, что она снова окажется перед камерами и на нее со всех сторон обрушится лавина многочисленных вопросов, Джоселин стиснула зубы.

Все внутри ее протестовало: «Хватит! Довольно!» Но у нее не было выбора, и она прекрасно это понимала.

Однако давление со стороны средств массовой информации, казалось, никогда не досаждало ее отцу. Джоселин даже полагала, что по сравнению с грузом возложенных на него обязанностей и работы пресса воспринимается им не более чем рой назойливых, мерзких комаров.

И каждый раз, мысленно взвешивая ту ответственность, которая лежит на плечах отца, Джоселин подавляла свои собственные жалобы и недовольство. Ей достаточно было взглянуть на него, чтобы увидеть, какие перемены произошли с ним за эти неполные два года его президентства.

Седых прядей в медных волосах отца увеличилось раз в десять, в каждой черте лица, казалось, глубоко укоренились постоянная собранность и сдержанность, губы превратились в одну сплошную линию… А после убийственного графика работы в эти последние выходные в его облике появились и новые признаки усталости: под глазами легли темные тени, морщинки вокруг рта стали более заметными, слегка ссутулились широкие плечи.