На каминной полке стояли три свечи, из-за чего все тени в этой большой комнате обретали вид зловещий и жутковатый.

— Можем мы наконец узнать, почему вы привели нас сюда? — спросила мисс Андерсон, и звук ее голоса, казалось, эхом обошел все углы гостиной.

— Когда появится мой хозяин, он все разъяснит вам, — отвечал человек в маске.

Он сделал несколько шагов вперед. В правой его руке по-прежнему был пистолет. Он показал жестом на стулья:

— Присядьте, сударыни. Если вы не станете делать попыток к побегу, вас не будут связывать. И не вставят кляпа в рот, если не закричите.

С гордой осанкой, словно она шла на гильотину, мисс Андерсон прошествовала к одному из стульев.

Последовав ее примеру, другой стул заняла Локита.

Их похититель прикрыл дверь и, прислонившись к стене, не спускал с них взора.

— Прошу тебя, успокойся, — обратилась к Локите по-английски мисс Андерсон. — Я не думаю, что они затевают против нас что-то дурное. Боюсь только, что они потребуют выкуп за освобождение.

— Я тоже так решила. Как ты полагаешь, сколько они хотят запросить?

— В любом случае не больше, чем есть на нашем счете в банке.

Она закусила губу, и Локита поняла, сколь трудно ей будет расстаться с деньгами, которые удалось заработать после таких мучительных колебаний.

Энди яростно противилась ее появлению на сцене и, лишь окончательно убедившись, что иного решения не существует, уступила уговорам мадам Альбертини.

И вот теперь все деньги в одно мгновение достанутся этим грабителям.

— Могу себе представить, — с деланным безразличием произнесла мисс Андерсон, — как бы поразился владелец этого дома, узнай он о том, в каких целях его использовали.

— Должно быть, это какая-то важная персона, — предположила Локита. — Кажется, дом у него шикарный.

— Остается надеяться, что полиция сумеет арестовать этих негодяев и воздаст им по заслугам.

Локита собиралась ответить, когда внезапно за дверьми возникла невообразимая суматоха.

Кто-то громко кричал; послышались звуки яростной схватки. Наконец громыхнули выстрелы, сначала один, вслед за ним другой.

Вне себя от ужаса, обе женщины вскочили со стульев и безотчетно бросились друг другу в объятия.

Находившийся в комнате похититель завопил:

— Пресвятая Дева! Нас предали…

Он резко распахнул дверь и бросился на подмогу.

— Что же теперь с нами будет? — шепотом промолвила Локита.

— Надо попробовать сбежать, — рассудила мисс Андерсон.

Но в тот миг, когда она поворачивалась к окну, дверь снова распахнулась и в комнату вошел человек. Локита бросила на него взгляд, и сердце в груди встрепенулось и обмерло.

Перед ними стоял князь! В правой руке его дымился пистолет.

Приблизившись к ним, он переложил его в левую руку и произнес по-английски:

— Все в порядке, милые леди. Вы вне опасности. Я — князь Иван Волконский. Мои слуги займутся этим сбродом, что осмелился вас похитить.

— Но кто они? Что они хотели от нас?

Она смотрела на него сияющим взором, она желала пожать его руки… Как же хорошо, что именно он оказался их спасителем!

— Это грязные подонки общества, — отвечал он. — Уже не в первый раз они пытаются взять в заложники знаменитых особ, с тем чтобы добиваться за них выкупа.

— Мне с самого начала так показалось, — спокойно заметила мисс Андерсон.

— И поскольку мне бы ничем не хотелось оскорбить ваш взор, — продолжал князь, — могу я предложить вам покинуть этот дом на несколько необычный манер?

С этими словами он распахнул одну из створок окна. Затем, с едва заметной улыбкой, обратился к мисс Андерсон:

— Вы разрешите мне пройти первым, мадам, и помочь вам спуститься на землю?

— Пожалуй, так будет разумнее, — согласилась мисс Андерсон.

Слова ее прозвучали до того сурово, что Локите почудилась в них некоторая неблагодарность по отношению к князю, освободившему их из лап злоумышленников.

Он спрыгнул с подоконника и помог спуститься мисс Андерсон. Затем наступил черед Локиты.

Руки его обвились вокруг ее талии и легко подняли в воздух.

Странное чувство охватило ее. Но она не могла знать, как бешено в тот же миг заколотилось в груди его сердце, как ударила в виски кровь.

Он осторожно поставил ее на землю, взял под руку и произнес:

— Я живу в соседнем доме. Калитка в сад прямо напротив.

Прикосновение его пальцев было твердым и горячим.

Она с благодарностью приняла его помощь: ночная мгла совершенно скрыла от нее садовую дорожку.

Но князь уверенно зашагал вперед. Другой своей рукой он, казалось, поддерживал под локоть мисс Андерсон.

С невольным удивлением она вспомнила, что в руках у князя был пистолет. Подумав, она решила, что он, вероятно, обронил его, когда помогал им спускаться из окна.

«Но ведь ему нужно иметь оружие наготове», — испугалась она и на всякий случай огляделась вокруг: что если те люди в масках бросились за ними в погоню?

— Не бойтесь, — спокойно промолвил князь, как бы разгадав ее мысли. — Мои слуги займутся теми, кто остался жив, и передадут их полиции. Заверяю вас, власти не будут церемониться с этими злодеями.

— Теми, кто остался жив… — вырвалось у Локиты. Какой же он герой, что вступился за них, укротил злодеев — даже ценой их крови!

Перед ними выросла стена. Князь сильным движением распахнул ворота.

Обширный, усеянный цветами сад, в котором они оказались, освещали подвешенные к ветвям деревьев фонарики.

Зрелище было до того чарующим, что вполне могло сойти за сцену из «Золушки». Локита внимала ему с радостным восхищением, пока вдруг не почувствовала, что взгляд князя устремлен прямо на нее.

— Мы бесконечно благодарны вам, — резким голосом заговорила мисс Андерсон, как бы желая привлечь внимание к своей особе. — Однако сейчас мы хотели бы просить ваше высочество остановить для нас фиакр, чтобы мы могли удалиться домой.

— Есть причины, по которым вам не следует так торопиться, — спокойно ответил ей князь.

— Что же это за причины? — осведомилась мисс Андерсон.

— Едва ли те трое, что вас похитили, играют главную роль в этой истории. Кто бы ни был их вдохновитель, он, полагаю, должен будет заявиться чуть позже, чтобы уведомить вас о сумме выкупа, на которую он рассчитывает, и предложить вам подписать чек.

Локита задержала дыхание.

— А если бы мы… отказались?

— Тогда бы они стали удерживать вас здесь, пока вы им не уплатите. Подозреваю, что они заставили бы вас просидеть в той пустой комнате до часа открытия банков, когда можно получить по чеку наличные.

Тем временем они подошли к дому; он повел их вверх по широкой лестнице с мраморными ступенями, которая заканчивалась террасой, мерцающей в лучах золотистого света, что падал на нее из больших стеклянных дверей.

Сотни свечей, пылавших в хрустальных люстрах, своим сиянием придавали куда большее очарование, чем то можно было ожидать от света газовых фонарей, изумительной мебели, изысканной живописи, изящнейшим безделушкам, в изобилии расставленным на поверхности столиков. — Могу я просить вас почтить своим присутствием этот дом? — поклонился князь. — Мне остается лишь сожалеть, милые леди, что для того, чтобы переступить его порог, вам пришлось пережить столько неудобств.

— У вашего высочества необыкновенный дом, — прошептала Локита.

Князь не ответил, но посмотрел на нее так пристально, что Локите стало не по себе.

В дверях появился слуга. Князь отдал ему распоряжение по-русски, и тот удалился.

— Прошу вас, садитесь, — учтиво предложил он, снова переходя на английский.

Мисс Андерсон присела на край кресла, выпрямившись как стрела, словно готова была в любую минуту подняться и устремиться по направлению к дому.

Локита распустила узелки на вороте своего бархатного плаща. Князь подхватил его и положил на спинку кресла в углу комнаты.

— Можно взглянуть на эти прекрасные вещицы? — с детской живостью спросила она.

— Вы окажете мне честь.

Она подошла к заставленному табакерками столику. Ценность многих из них измерялась не только их совершенным исполнением и солидной стоимостью. В них чувствовалось дыхание истории.

Некоторые табакерки были украшены миниатюрами с изображением Екатерины Великой и бриллиантовым узорочьем, на других были портреты царей и каких-то красавцев, очевидно, как решила Локита, предков князя Ивана.

Изысканные эмали, оправы из драгоценных камней, гравировка были так неизъяснимо прекрасны, что во многом превосходили творения, виденные ею в музейных залах.

Она с нежностью проводила по ним пальцем, надеясь, что таким образом сумеет сохранить воспоминание, когда это чудесное видение исчезнет.

Слуги тем временем внесли круглый стол, покрыли его сукном с венецианским кружевом и приготовили три прибора для ужина.

Появились золотые блюда с запечатленным на них гербовым щитом князя, хрустальные бокалы с позолоченными краями, ведерко для охлаждения вина, также с позолотой, в котором плескалось с полдюжины бутылок.

Князь пригласил обеих дам к столу. Слуги подали икру, уложенную в большую вазу и окруженную со всех сторон бело-голубыми льдинками.

Предложили водки, от которой и мисс Андерсон, и Локита отказались.

— Вам стоит выпить немного шампанского, — сказал князь. — Не сомневаюсь, милые леди, что это необходимо после того потрясения, которое вы испытали.

Мисс Андерсон, казалось, и сейчас готова была отказаться; потом, словно бы убежденная переливами золотистого напитка в гравированном хрустале бокала, поднесла его к губам.

— Я редко пью шампанское, — сказала Локита.

Она однажды попробовала его во время встречи с отцом и была немного разочарована после стольких слышанных ею восхвалений «вину счастья» и «нектару богов».

Князь улыбнулся:

— После того как жизнь заставит вас испытать целую гамму переживаний, вы придете к выводу, что из всех вин на свете одно лишь шампанское способно помочь вам поделиться радостью или унять тоску. Сегодня же я пью с радостью и гордостью оттого, что дом мой посетили две очаровательные леди.

Хотя слово «леди» было употреблено во множественном числе, он остановил свой взгляд на Локите.

И пока слуги вносили одно за другим экзотические блюда, которые, как ни странно, были к тому времени уже готовы — хотя Локита и предположила, что князь ранее приказал приготовить их для себя, — хозяин с необыкновенным радушием занимал их беседой.

Обращаясь к мисс Андерсон, он обнаружил всю меру своего пресловутого обаяния и с прозорливостью ясновидца всякий раз отыскивал интересующие ее темы.

Он ни разу не коснулся щекотливых вопросов; он говорил так, словно находился в салоне в окружении парижских интеллектуалов.

Ни одной женщине, в каком бы возрасте она ни была, какими бы предубеждениями себя ни ограждала, не под силу устоять против столь коварно завуалированной лести.

Когда трапеза близилась к завершению, мисс Андерсон уже вовсю смеялась и отвечала князю так, что Локита то и дело поглядывала на нее широко раскрытыми глазами.

Никогда до этого ей не приходилось видеть Энди столь воодушевленной и, в сущности, такой внезапно помолодевшей. Покров прожитых лет, казалось, упал с ее лица, изгладились скорбные морщины.

— Какой кофе вы предпочитаете — французский или турецкий? — спросил князь, когда со стола убрали десерт.

— Чашечка турецкого кофе пришлась бы в самую пору, — отвечала мисс Андерсон.

— А вы, мадемуазель? — обратился князь к Локите.

— Всю жизнь мечтала отведать настоящего турецкого кофе, — улыбнулась она.

Князь подал знак, и слуги внесли поднос с кофе, поставив его на столик у дверей. Затем они унесли стол, за которым проходила трапеза.

Мисс Андерсон пересела в более уютное кресло — то самое, что она занимала до ужина.

— Я принесу вам кофе, — сказал князь, — и рюмочку ликера.

— Нет, нет, — запротестовала мисс Андерсон, — мне уже больше нельзя. И кроме того, ваше высочество, нам пора удалиться.

— Только после того, как мы покончим с ужином, — ответил князь. — И скажите на милость, какой же ужин в Париже не кончается кофе с ликером?!

Подхватив чашечку без ручки, помещенную в золоченый, усыпанный изумрудами сосуд, и рюмку с ликером, он поставил их на маленький столик вблизи мисс Андерсон.

— Этот кофейный сервиз бесподобен, — произнесла мисс Андерсон, поднося к глазам золоченый сосуд с изумрудами.

— Он был подарен мне турецким султаном, — пояснил князь. — И кстати, только оказавшись в Константинополе, я наконец понял, как следует готовить турецкий кофе.