Мелиссе показалось, что все в комнате затаили дыхание, пока герцог не произнес:

— Уверяю тебя, Черил, я внимательнейшим образом выслушал все аргументы капитана Сондерса. Они оказались, если можно так выразиться, менее убедительными, чем доводы мисс Уэлдон.

Сказав это, герцог поглядел на Мелиссу, и она почувствовала, как у нее запылали щеки.

— Может быть… мне сказать… вам о своих… чувствах… дядя Серджиус? — нервничая, спросила Черил.

— Поскольку только что прибыл твой жених, тебе, я думаю, больше хочется поговорить с ним.

В первое мгновение Черил не осознала всю важность слов герцога, но Чарльз тотчас все понял. Лицо его просияло.

— Это правда, ваша светлость? — спросил он.

— Как я уже сказал, вы, капитан Сондерс, были очень красноречивы и вполне убедили меня.

— Так, значит, — в замешательстве начала Черил, переводя взгляд с одного на другого, — значит… вы позволите нам с Чарльзом… обвенчаться?

— Я предпочитаю, чтобы ты вышла замуж подобающим образом, — ответил герцог, — а не сбежала в Ирландию и погубила военную карьеру, — на мой взгляд весьма многообещающую.

— О, дядя Серджиус! — с восторженной благодарностью воскликнула Черил. Повернувшись к герцогу, она порывисто бросилась ему на шею.

Мелисса заметила, что вначале он окаменел, словно подобное изъявление чувств было ему чуждо, но затем наклонил голову, так что Черил смогла поцеловать его в щеку, и на мгновение обнял племянницу.

— И мы сможем обвенчаться до отъезда Чарльза? — спросила Черил.

— При условии, что свадьба будет очень скромной, — предупредил герцог. — Ты и сама знаешь, сейчас у тебя траур, так что по обычаю следовало бы подождать, пока он не кончится.

— Папа всегда говорил, что терпеть не может обычай соблюдать траур, — отозвалась Черил. — Да мы и не хотели устраивать пышную свадьбу.

— Ты обвенчаешься здесь, — твердо сказал герцог. — И церемония будет очень скромной.

— Мне все равно, устраивайте венчание хоть на Луне, лишь бы оно состоялось, — убежденно заявила Черил. — О, дядя Серджиус, как мне вас благодарить? Какой вы добрый! Я ужасно, ужасно счастлива!

Она устремилась к Чарльзу.

— Чарльз, разве это не замечательно? — обратилась она к нему.

— Мы вам чрезвычайно признательны, ваша светлость, — сказал Чарльз.

— Что ж, полагаю, вам хочется поговорить друг с другом. В Голубом салоне вы найдете чем подкрепиться. О свадьбе поговорим за ленчем.

Черил с обожанием взглянула на Чарльза.

— Мне нужно столько тебе рассказать, — призналась она.

Молодой человек смотрел на нее с выражением, тронувшим сердце Мелиссы.

Черил взяла жениха под руку:

— Идем, я хочу показать тебе дворец.

— Благодарю вас, ваша светлость, — снова повторил Чарльз.

Черил потянула его за собой из комнаты, и дверь гостиной закрылась за ними.

Герцог взглянул на Мелиссу.

— Итак, мисс, вы удовлетворены? — спросил он.

— Что я могу сказать? — вопросом на вопрос ответила Мелисса. — Вы осчастливили двух людей.

— Скорее это конкретный способ, каким я могу выразить вам свою благодарность, — отозвался герцог.

— Значит, вы поступили так именно поэтому? — полюбопытствовала Мелисса.

— Если бы не вы, — ответил герцог, — они смогли бы беспрепятственно обвенчаться и без моего согласия, Вы сами это прекрасно понимаете.

Именно так и думала Черил, но Мелисса не ожидала, что герцог придет к такому же заключению.

— Вы могли проснуться, когда этот человек забирался в комнату, — тихо сказала она.

— Сомневаюсь, — отозвался герцог. — Скажите-ка лучше, как вы узнали, что он заберется ко мне в комнату?

— Я видела его, — объяснила Мелисса. — Дело в том, что мне было душно, поэтому я открыла окно и возле дома увидела двух человек.

— И заподозрили, что один из них собирается убить меня?

Помолчав немного, Мелисса сказала:

— Когда мы остановились в «Бегущем лисе», я случайно слышала, как слуга мистера Байрама просил какого-то человека найти ему верхолаза. Тогда я подумала, что речь идет о ремонте церкви, и больше не вспоминала об этом разговоре, пока…

Она рассказала, как из окна комнаты рядом с гостиной герцога увидела экипаж Джервеса Байрама и как у его слуги, торопившегося догнать тронувшуюся с места коляску, с головы слетела шляпа.

— Значит, вы были в соседней комнате, когда я разговаривал с Джервесом, — заключил герцог.

Чувствуя себя виноватой, Мелисса покраснела. Между тем герцог продолжал:

— Видимо, вы слышали, что я ему сказал. Дверь между комнатами была приоткрыта.

— Я не собиралась слушать, — ответила Мелисса, — но так уж вышло. В его голосе звучала скрытая угроза. Наверное, поэтому стоило мне увидеть человека, взбирающегося по стене прямо под окнами вашей спальни, и я сразу решила, что он собирается вас убить.

— Другая бы заколебалась, а может, и побоялась бы войти ко мне в спальню и разбудить, — проговорил герцог. Он говорил вполголоса, словно сам с собой.

— Я боялась только одного — не успеть, — призналась Мелисса.

— По примеру Черил я могу лишь сказать вам спасибо.

— Вы уже отблагодарили меня, — ответила Мелисса. — И я в свою очередь глубоко признательна вам за то, что вы осчастливили Черил.

К удивлению девушки, герцог поднес ее руку к губам.

— Я обязан вам жизнью, — сказал он, — а это не сравнимо ни с чем.

Она ощутила мягкое прикосновение его губ и испытала странное, дотоле неведомое ей чувство. В следующее мгновение герцог отпустил ее руку и с обычным равнодушно-циничным выражением лица сухо произнес:

— Во время ленча нам, несомненно, предстоит выслушивать бесконечные панегерики во славу этого иллюзорного чувства, которое вы с Черил так пылко превозносите.

* * *

Следующие несколько дней у Мелиссы не было ни одной свободной минуты.

До отъезда Чарльза было условлено, что они с Черил обвенчаются через четыре дня. Тогда в их распоряжении останется неделя на короткий медовый месяц. После этого Чарльзу придется вернуться в казармы и готовиться к отправке полка в Индию.

К счастью, у Черил оказалось столько нарядов, что не было нужды готовить большое приданое, какое обычно полагалось девушке на выданье ее круга. Тем не менее предстояло приобрести немало вещей, которые, как решила Черил, понадобятся ей в жарком климате.

Каждое утро сразу после завтрака Мелисса с Черил усаживались в один из экипажей герцога и отправлялись в Мелчестер или Дерби рыскать по лавкам в поисках того, что Черил считала необходимым.

Лондонской модистке, которая с давних пор шила для Черил и знала ее мерки, были заказаны новые платья. Она должна была упаковать их, чтобы Черил забрала все в Тилбери[19] перед самым отплытием.

Однако оставались еще шляпы и перчатки, сумочки и накидки, шали, зонтики от солнца, туфли и ленты. Их можно было купить в ближайшем городе.

После долгого дня, нагрузив экипаж коробками и свертками, девушки с ликованием возвращались домой. Обе спальни напоминали теперь большую торговую лавку.

— По-моему, как только на корабль занесут весь твой багаж, он тут же пойдет ко дну! — поддразнивала подругу Мелисса.

— Я хочу быть красивой для Чарльза, — отвечала Черил.

— Да он станет древним, как старец Мафусаил[20], пока узреет лишь половину всех твоих нарядов, — засмеялась Мелисса, — И потом, после всех наших тяжких трудов у меня появилось подозрение, что он их даже не заметит!

— Чарльз считает меня красивой, — с довольным видом сказала Черил. — Он сам мне так говорил. Но в том, что касается мужчин, нельзя полагаться на волю случая. В Бомбее, в Дели или куда там нас направят он может счесть кого-то красивее меня.

— Хорошо бы тебе почитать об Индии, — предложила Мелисса, — чтобы получить представление об этой стране прежде, чем вы туда попадете.

— Чарльз расскажет мне обо всем, что я захочу узнать, — ответила Черил.

Мелисса улыбнулась. Было совершенно ясно: из Черил выйдет превосходная жена, убежденная, что ее муж знает все на свете, и во всем согласная с ним. Интересно, задумалась девушка, станет ли когда-нибудь и она, Мелисса, такой же послушной. Впрочем, она тут же сказала себе, что в этом случае мужчине очень скоро стало бы с ней скучно.

Она обнаружила, что получает большое удовольствие от словесных перепалок, которые неизменно происходили у нее при каждой встрече с герцогом.

Пока Черил грезила о Чарльзе или раздумывала, что еще ей нужно купить для приданого, Мелисса вела с его светлостью споры, доставлявшие ей удовольствие, какого она прежде никогда не испытывала.

С тех пор как Мелисса спасла герцогу жизнь, она уже не боялась его так, как раньше. Она по-прежнему относилась к нему с осторожностью и почтением; по-прежнему обликом он напоминал ей древнеримского военачальника; все также бывали мгновения, когда она думала, что цинизм для него — оружие, которым он старается ее уязвить.

Герцог оказался чрезвычайно образованным человеком. Он обладал обширными познаниями об окружающем мире, с которыми Мелисса не могла тягаться. Но она могла спорить с ним на отвлеченные темы.

Девушка зачарованно слушала его рассказы о доблестных деяниях представителей рода Байрамов. Узнала она и о том, что герцог сам героически сражался в войне с Наполеоном и получил медаль за безупречную службу.

— Скажите, вы скучаете по своему полку? — спросила она после того, как обед закончился. Герцог, сидевший на стуле с высокой спинкой с бокалом портвейна в руках, откинулся назад.

— Пожалуй, я завидую Чарльзу, — проговорил он. — Я был бы непрочь вновь стать таким же молодым, отправиться в Индию, сражаться с мятежными туземцами или воевать с племенами на северо-западной границе.

— Наверное, всем мужчинам по душе война, — вздохнула Мелисса, — тогда как женщины ее ненавидят!

— Это потому, что война лишает их всего самого дорогого, — неожиданно вмешалась Черил. — Если Чарльза убьют, мне незачем будет жить.

Она чуть слышно вздохнула:

— Ну а если умру я, то у Чарльза по-прежнему останется его полк.

— По-моему, Черил очень точно определила разницу между мужчинами и женщинами, — сказала Мелисса.

— Но Черил, как вы беспрестанно мне твердите, влюблена. А что вы, мисс Уэлдон, скажете о нас с вами? И вы и я одиноки; как нам планировать свою жизнь?

— Что до вас, ваша светлость, так в этом виноваты вы сами, — отозвалась Мелисса.

— Вы что же, мисс Уэлдон, признаете, что в отличие от вас я не должен ждать, пока меня сразит стрела Амура? — насмешливо спросил герцог и, помолчав, добавил: — Смею вас уверить, я достаточно пожил, чтобы не поддаться обманчивым иллюзиям, которые так влекут к себе в ранней молодости.

— Не искушайте судьбу! — предостерегающе сказала Мелисса, бросив на герцога озорной взгляд. — В этом доме притаилось множество амуров: в скульптуре, на картинах, на резных украшениях. Смотрите, как бы один из них не пронзил ваше сердце стрелой!

— Я уже сказал, что стар для таких забав, — ответил герцог.

— А я вам уже говорила, что для любви возраст не имеет никакого значения, — возразила Мелисса. — Семнадцать вам лет или семьдесят — Афродите это безразлично!

— Не знаю, о чем вы толкуете, — вмешалась Черил, — но Мелисса совершенно права, когда говорит, что возраст любви не помеха. Как-то незадолго до смерти мама сказала мне: «Я люблю твоего отца, Черил; теперь я люблю его еще сильнее, чем в семнадцать лет, когда убежала с ним из дома». — «Мама, наверное, это было чудесно?» — спросила я. — «Да, просто чудесно! — ответила она. — Но теперь я старше и знаю: с годами наша любовь стала еще полнее и нежнее».

— Вот вам и ответ, ваша светлость, — заключила Мелисса.

— Полнее и нежнее, — повторил герцог. — Что ж, по крайней мере мне будет чего ждать в старости, если со мной это все-таки когда-нибудь случится.

Мелисса встала из-за стола и торжественно объявила:

— Я почти явственно слышу гудение тетивы и свист стрелы, направленной прямо в сердце вашей светлости!

— У всех нас разыгралось воображение, — проговорил герцог. — Думаю, нам с Черил лучше заняться более обыденным и серьезным делом — подсчитать все ее сундуки и определить, сколько карет понадобится, чтобы перевезти их туда, где будет проходить ее медовый месяц.

* * *

На следующий день Мелисса с Черил вернулись раньше обычного, неся кое-что из покупок в руках; следом за ними несколько лакеев внесли все остальное. Девушки поднялись к себе в комнаты, и Черил начала распаковывать покупки.

— Честное слово, столько отрезов тебе просто ни к чему, — заметила Мелисса. — Здесь их на пятьдесят платьев хватит!