– Похоже, у него все в порядке, – усмехнулась Ева. – Спать, наверно, не дает, да? У него ведь зубки режутся?

– Да, но это не важно. – Роза поправила на сыне маечку с эмблемой бейсбольной команды «Брейвз». – Он того стоит. Посмотри, правда здорово выглядит в твоей маечке? Скажи спасибо, Мануэль.

– Пустяки. Она и обошлась мне всего-то в пятьдесят центов.

– Главное, что ему идет. Настоящий бейсболист. Я стараюсь научить его говорить «спасибо». Вчера получилось.

Мануэль заулыбался Еве:

– Мама…

– Он всех так называет, – объяснила Роза. – Даже папу.

– Ничего, скоро разберется. – Ева чмокнула малыша в лобик и открыла калитку. – Пока.

Роза кивнула.

– А я твою маму видела. Так хорошо выглядела.

– Сандра всегда хорошо выглядит. – Она шагнула на тротуар – до автобусной остановки было четыре квартала.

– Ева!

– Что? – Она оглянулась через плечо.

– Ты там поосторожней. – Роза указала взглядом в конец улицы. – Я видела сегодня Рика Лазаро и Фрэнка Мартинелли. Рик… он был такой буйный. Думаю, подсел на что-то крепко.

– Не беспокойся. Ты сама держись от них подальше.

– Мне они ничего не сделают, разве что обзываться будут. – Роза прижала к груди сына. – Я-то стерплю, но мне не нравится, что они про Мануэля гадости говорят. А ведь он ничего плохого не сделал. Это я во всем виновата.

– Ни в чем ты не виновата, – сказала Ева, хотя и понимала, что Роза, конечно, виновата. Виновата тем, что доверчива, что родилась в мире, где первыми жертвами становятся простодушные и слабые. – Просто так случилось. И все еще наладится. Ты заботишься о Мануэле, ты занимаешься. Вот сдашь тест по программе средней школы, получишь диплом, найдешь хорошую работу…

Роза покачала головой:

– Я не такая умная, как ты.

– Особо умным быть и необязательно. Главное – желание. Послушай, Роза, мы не должны быть такими же, как наши родители, жить только сегодняшним днем, совершать те же ошибки, что и они. Мы должны выбраться из этой дыры. – Ева никак не могла понять, почему другие этого не хотят. У нее желание вырваться в другой мир давно превратилось в страсть. Впрочем, спорить с Розой сейчас, доказывать что-то было некогда. – Не забывай заглядывать в ту книжку, что я тебе дала. Поговорим потом, ладно? Пока.

Прибавив шагу, она с опаской заглянула в темный проулок, откуда частенько совершали вылазки местные подонки.

На этот раз ей повезло.

Похоже, Рик Лазаро и его дружки ушли искать удачи в другое место, и ей…

Крик.

Роза.

Ева обернулась.

Господи!

Рик Лазаро, Фрэнк Мартинелли и еще двое парней уже стояли перед домом.

Рик отобрал ребенка у матери и держал его высоко над головой, а Роза отчаянно прыгала вокруг, пытаясь дотянуться до сына. Фрэнк Мартинелли смеялся.

– Брось его, Рик. Он же считает себя бейсболистом, пусть поиграет.

– Нет! – вскрикнула Роза, но было уже поздно – малыш взлетел в воздух.

Ева в ужасе замерла.

Время как будто замедлило ход: Мануэль кувыркался в воздухе, сучил пухленькими ножками… Роза обернулась и вытянула руки… Дружки Рика тупо ухмылялись.

– Не бойся, я его поймаю. – Фрэнк шагнул вперед, поднял руки, но в последний момент отступил, и малыш упал на землю.

Чтоб им!..

Ева бросилась к дому.

Роза, заливаясь слезами, рвалась к ребенку, но Рик держал ее за руки.

Мануэль лежал на земле молча и неподвижно.

– Отпусти ее! – Ева толкнула Рика Лазаро и тут же врезала ему кулаком в пах.

Подонок взвыл от боли, отшатнулся и упал.

– Унеси Мануэля в дом! – крикнула Ева Розе и прыгнула на Рика, понимая, что долго его не удержит. Рик был большой и сильный, и глаза у него, как и говорила Роза, были бешеные. С грязными, спутанными волосами цвета соломы, в которых мелькали розовые пряди, он напоминал чудаковатого персонажа из какого-то мультфильма. Вот только смеяться, глядя на него, совсем не хотелось. Удивительно, что в таком состоянии, наглотавшись какой-то дряни, он еще чувствовал боль.

Роза уже схватила малыша и взбежала по ступенькам.

Хорошо.

А теперь пора и самой уносить ноги.

Поздно.

Фрэнк Мартинелли схватил Еву сзади за волосы и рванул к себе.

Рик ударил ее в живот и швырнул на землю.

– Дрянь! Ты куда суешься? – Он наклонился и ткнул Еву кулаком в скулу. – Сюда, парни! Повеселимся.

Боль.

Тьма.

Не поддаваться.

Только не дать этим ублюдкам изнасиловать себя.

Ева тряхнула головой и, изловчившись, укусила Фрэнка за руку. Он взвизгнул и разжал пальцы. Она изо всей силы боднула Лазаро в грудь, перекатилась на бок, подтянула сумку, вскочила и метнулась к дому.

Дорогу преградили двое дружков Рика, с ухмылками наблюдавших за происходящим.

– Держите ее! – крикнул Лазаро. – Не пускайте в дом. Фрэнк, последи за улицей. Сейчас она у меня повизжит! Я ее… – Он не договорил, захрипел. – Что за…

Ева оглянулась. Какой-то незнакомец, высокий брюнет, возникнув за спиной у Рика, нейтрализовал негодника захватом, а потом и отправил в нокаут коротким рубленым ударом ребром ладони по шее.

Лазаро сполз на землю, а незнакомец повернулся к Фрэнку Мартинелли.

– Ну же, смелей, – негромко сказал он. – Я еще не размялся.

Замешкавшись на секунду, Фрэнк выхватил складной нож и сделал выпад, но в следующее мгновение незнакомец одним движением развернул его и заломил руку за спину.

Крик боли.

Ева услышала, как что-то хрустнуло.

Стоявшие перед ней парни расступились, словно Красное море перед Моисеем, и поспешно ретировались, оставив приятелей корчиться на земле.

Мартинелли, жалобно постанывая, попытался отползти в сторону улицы, а вот Лазаро лежал мешком и не издавал ни звука.

– Ты убил его? – прошептала Ева. – Если да, то уходи. Быстрее. Люди здесь такие, что помочь не выйдут, но в полицию позвонят обязательно. Копы разбираться не станут, заберут всех.

– Знаю. Но он живой. У меня нет желания ломать свою жизнь из-за такого подонка. – Незнакомец, только что сваливший Лазаро и Мартинелли, шагнул к ней. – Ты в порядке?

Голова кружилась. Ева еще не пришла в себя.

– Да.

Он был моложе, чем показалось на первый взгляд. Не больше двадцати. Высокий, крепкого сложения. Пожалуй, лет восемнадцати-девятнадцати. Кожа смуглая, волосы темные, глаза тоже. Губы полные, на подбородке ямочка. Лицо довольно экзотичное. Голубой с белым пиджак, джинсы, черная футболка.

– Ты кто? Раньше я тебя здесь не видела.

– Джон Галло. Мой дядя недавно переехал сюда. Живет в паре кварталов отсюда. – Он поднял руку, коснулся ее щеки. – Синяк будет.

Ева инстинктивно отпрянула, и он опустил руку.

А она с удивлением поймала себя на том, что не имеет ничего против его прикосновения. Но что…

– Ничего, обойдусь. – Шок прошел, и Ева вдруг вспомнила о Розе и малыше. Мануэль лежал так пугающе неподвижно… – А вот насчет ребенка я не уверена. – Она повернулась и шагнула к ступенькам. – Ты видел, что они с ним сделали?

– Я все видел. – Джон Галло последовал за ней. – Может, его просто оглушило…

– Да. Но ведь дети такие слабенькие. Мануэль мог запросто что-нибудь сломать. – Ей стало не по себе от одной лишь этой мысли.

Ублюдки!

Роза сидела на лестнице и, прижав сына к груди, раскачивалась взад-вперед.

– Он не приходит в себя. – По щекам ее катились слезы. – Он умер…

– Ш-ш-ш… – Ева посмотрела на малыша. Он был бледен, и длинные черные реснички лежали на мертвенно-серых щечках. Она наклонилась к его губам. – По-моему, он дышит.

– Правда? – Лицо Розы прояснилось. – А я не смогла определить.

– Перестань его качать. Я где-то читала, что раненого лучше не двигать с места. – Но может, уже поздно? Может, он повредил что-то? – Я спущусь к телефону и вызову «Скорую».

– Не надо, я сам. – Джон Галло сбежал по ступенькам на площадку первого этажа, снял трубку платного телефона и бросил монетку в монетоприемник. – Хочу убедиться, что вам помогут, а потом уйду. Не горю желанием объясняться без крайней на то необходимости. Скорее всего, малыша отвезут в больницу Грейди. Ты поедешь с ней?

– Пожалуйста, Ева, – умоляюще прошептала Роза.

Но ведь ей нужно на работу. За прогул могут и уволить. Ева посмотрела на Розу и… кивнула. Что ж, если мистер Кимбл прогонит, придется найти другую работу.

– Да, поеду. А что еще остается?

Джон Галло улыбнулся.

– Вот и я оказался в таком же положении, когда увидел, что они делают с тобой. Иногда человек просто поступает так, как считает нужным.

Значит, он посчитал нужным сломать руку Мартинелли и чуть не убить Лазаро?

А вместе с тем спасти ее от изнасилования и, может быть, смерти.

– Спасибо, – смущенно пробормотала Ева. Конечно, она понимала, что должна быть благодарной этому парню, но в ее жизни слишком редко случалось так, чтобы кто-то приходил ей на помощь. – Но ты мог бы и не вмешиваться. Я бы как-то выпуталась. Придумала бы что-нибудь.

– Нисколько не сомневаюсь. Черт, может, ты и впрямь обошлась бы без меня. – Он начал набирать номер. – Именно в этом я и убеждал себя, пока смотрел, как ты с ними расправляешься. Не впутывайся, говорил я себе. Это не твое дело. С ней ничего не случится, а ты вполне можешь загреметь в больницу или за решетку. – Он посмотрел на Еву, и их взгляды встретились. – Не помогло. Пришлось ввязаться.

С другого конца линии ответил оператор, и Джон Галло заговорил в трубку.

Ева смотрела на него и не могла оторвать глаз. Но почему? Что в нем такого особенного? Парень как парень. Да, симпатичный и немного… немного не похожий на других, но это ведь не важно.

Почему ее притягивает к нему?


Больница Грейди

Три часа спустя

– Они сказали, что с Мануэлем все будет хорошо. – С улыбкой во все лицо Роза спешила по коридору к комнате ожидания, где оставила Еву. – Всего лишь ушиб, может, сотрясение или что-то еще. Он поправится.

– Отлично. Когда разрешат забрать Мануэля домой?

– Когда придет мой папа. Со мной его не отпустят. Они сказали, что хотят поговорить с моим отцом. – Роза нахмурилась. – Представляю, как папа разозлится. Он все время говорит, что я могу оставить ребенка, только если малыш не будет мешать. – Она покачала головой. – Эти доктора задавали такие чудные вопросы. Трясла ли я Мануэля. Бросала ли его на кровать, когда злилась из-за того, что он плачет.

– Ты рассказала им про Лазаро и остальных?

Роза кивнула.

– Да. Но когда приехала «Скорая», ни Рика, ни других там уже не было. А полицейские сказали, что никто из соседей ничего не видел.

«Конечно, не видели, – с горечью подумала Ева. – Никому же не хочется наживать себе врагов в лице Лазаро и его дружков».

– Ну, твой папа ведь расскажет им, как хорошо ты обращаешься с сыном.

– Его почти никогда не бывает дома. Все время на работе. Может, скажет, что ничего не знает. – Роза нервно облизала губы. – Вообще-то он не хочет, чтобы я оставила Мануэля. Отец не любит детей. Они слишком часто плачут. Но все изменится, когда он подрастет.

«Да, изменится, но только при условии, что Розе разрешат оставить сына», – подумала Ева. Чинуши из департамента по делам семьи и детей нередко забирали ребенка при малейшем подозрении на жестокое обращение с ним. Впрочем, они так же быстро возвращали его, когда власти урезали бюджет ведомства.

Но ведь Роза ничем такого отношения не заслужила. Она хорошая мать и сына любит.

– Поговори с отцом, как только он придет. Расскажи, что случилось.

Роза неуверенно кивнула.

– Рассказать-то расскажу, но у меня же нет никаких доказательств. Они мне просто не поверят. Скажут, что я все сочинила.

– Тогда сошлись на меня. Пусть поговорят со мной.

– Ты – моя подруга. – Роза помолчала. – И лет тебе столько же, сколько мне. Тебе тоже не поверят.

Верно. Ей самой всего шестнадцать, а если будет проверка, они узнают, что ее мать употребляет наркотики. И, конечно, к ней отнесутся соответственно.

– Тогда мы попробуем убедить их как-то иначе. Я сама обойду весь дом и поговорю с жильцами. Кто-нибудь обязательно скажет полицейским правду.

– Поговоришь? Правда? – Роза расцвела, словно цветок под солнечным лучом. – Ты поможешь мне оставить Мануэля?

Не зная, что ответить, Ева беспомощно смотрела на подругу. Такой простой вопрос, да только не все так просто в мире трущоб, где они родились и выросли. Иногда попытка помочь приводила к обратному результату.