Даша поймала Никитку уже у калитки, ведущей на соседний участок.

– Никита, туда нельзя! Давай лучше брата искать… Где Игорь, Никита? Ты его видел?

Игоря нашли в саду – он как раз ожесточенно крушил кусты с помощью тяжелого пластикового меча.

– Игорь, немедленно прекрати! – крикнула ему Даша.

– Гоблины, проклятые гоблины! Их надо уничтожить, не то они придут ночью и сожрут всех нас!

– Игорь, это не гоблины, это смородина! Отдай меч…

Игорь демонически расхохотался, убегая от Даши.

Потом стал орать, что гоблин – это Никитка, и норовил треснуть младшего брата мечом по голове. А Никитка пришел в восторг от того, что он – гоблин. И для начала укусил Дашу за ногу.

…До недавнего времени Даша была уверена, что с детьми вполне можно договориться. Что напрасно некоторые родители ущемляют их свободу. Что детей нельзя муштровать…

Но неожиданно открыла для себя, что если предоставить детям полную свободу, то они могут легко разнести все вокруг. С чистой совестью поубивать друг друга. И преспокойно слопать собственных воспитателей!

Даша бегала за мальчишками. Потом – от них. Потом «догадалась» предложить им сыграть в прятки. Для начала они заперли ее в сарае. Но Даша протиснулась сквозь окно…

Потом Никитка упал и разбил себе лоб. Мазала его зеленкой. Выловила Игоря уже за калиткой – он, перепачканный сажей, тащил за собой обгорелую доску с гвоздями, оставляющими на земле глубокие борозды…

Наконец, самое страшное испытание – Никитка наделал себе в штаны, забыв о том, что он уже взрослый мальчик. Потом Игорь свалился в грязь…

К ужину Даша ног под собой не чувствовала. Голос она безнадежно сорвала. Наташа весь день вертелась по хозяйству. Что же касается Бориса, то он этот день провел, разговаривая с соседями о пожаре и оценивая вместе с ними масштаб катастрофы. А также то, какие перспективы у Серегиного участка. «Зачем детям нужен такой отец? – наблюдая за ним издалека, молча бесилась Даша. – Конечно, он их любит, он за них глотку перегрызет… Но лучше бы поиграл с ними лишний раз! А зачем Наталье нужен такой муж?! Для секса? Ни фига! Пустые нежности – поцелуйчики да уси-пуси эти… Все равно Наталья по ночам работает, а Борис спит в гостиной, на диване. А когда Наталья все-таки ложится, то у нее вечно Никитка под боком… Борис не работает, по дому не помогает. Ходит без дела, а за детьми приглядывают нянечки да тетеньки…»


Фелице Юрьевне стало немного лучше – но не настолько, чтобы она смогла вновь приступить к своим обязанностям.

На семейном совете решили, что следующий день Даша снова будет приглядывать за мальчишками…

В начале одиннадцатого детей уложили, и Даша отправилась к себе в комнату.

На столе лежал фотоаппарат, привезенный Варварой.

От нечего делать Даша включила его. Несколько смазанных снимков, затем осенний пейзаж – стена, увитая диким виноградом. Варька. Еще пейзаж…

«Да, это мой фотоаппарат! – растерянно подумала Даша, моментально вспомнив, как делала эти снимки. – Но как же мы их умудрились перепутать?..»

Она хотела стереть эти снимки – сейчас Даше было уже все равно, какая заставка стоит на экране ее компьютера.

Но потом передумала, подключила фотоаппарат к своему ноутбуку. Перекачала снимки в отдельный файл. Открыла его.

«Что это за ерунду такую я наснимала? Машины, дома… А, я просто пробовала разобраться, как работает фотоаппарат…»

Даша решила стереть ненужное, оставив только один кадр, самый удачный – с диким виноградом. Потом…

Просматривая фотографии в режиме слайд-шоу, она вдруг ощутила нечто, похожее на то, что почувствовала в доме Германа Вершинина, когда увидела на подоконнике свою фотографию…

«Что это? Кто? Почему сразу не заметила?!»

Она остановила мелькание кадров, выбрала тот, который неожиданно привлек ее внимание, увеличила его.

Набережная. Поток машин. На заднем плане – дом, на первом этаже которого располагался Дашин любимый магазин косметики, рубиново горят цифры электронных часов на фасаде… На переднем плане – авто. Мужчина за рулем пытается заслонить лицо рукой, пряча глаза от яркой вспышки…

Даша увеличила изображение.

В авто сидел Герман. Герман Вершинин.

«Как странно… Я, оказывается, случайно сфотографировала Германа!» Даша с недоумением и страхом таращилась на лицо Германа – растянутое во весь экран.

Герман Вершинин. Она сфотографировала его – случайно, и поэтому он стал преследовать ее… И тогда, и сейчас, когда они жили в одном дачном поселке. У него тоже была ее фотография. И ее записная книжка.

Обрывки фактов кружились перед Дашей, все еще не желая складываться в картину. Догадка была близко, очень близко, но Даша боялась ее, гнала от себя.

«Нет, не может быть!»

Наконец Даша стряхнула с себя оцепенение. Огляделась беспомощно. «Ах да, я его положила в стол…» Она выдвинула ящик стола и среди вороха косметики нашла свой сотовый. Включила…

Нажала кнопку – на экране сотового появилось лицо Руслана Кедрова, недовольное и хмурое. Помнится, она тоже сняла его врасплох…

– Алло.

– Даша!

– Руслан, прошу прощения, что я так поздно, но у меня срочное дело. Поверьте, я бы не стала беспокоить вас по пустякам…

– Даша! Я так рад! Ей-богу, только утром думал: если она сегодня мне не позвонит, то сам к ней завтра поеду! Даша, у вас все в порядке? Честно говоря, я в затруднении. Проверил еще раз Курбатовых, проверил знакомых ваших прежних, насчет сестры и ее мужа собрал сведения… Все чисто. Я просто не представляю, Даша, кто может желать вам зла… Все-таки вы от меня что-то скрываете. Я понимаю, у каждой женщины есть своя тайна, но если вам из-за этой тайны грозит смерть…

Руслан говорил быстро и громко – Даша едва узнавала его.

– Руслан!

– А?.. – тут же сбился он. – Что? Говорите же!

– Руслан… Помните, вы рассказывали мне, что в тот же день, когда меня ограбили… отняли сумочку, то есть… в районе произошло еще одно преступление?

Секунду капитан молчал, потом произнес прежним, «милицейским» голосом:

– Да, в тот день произошло убийство.

– Муж зарезал жену. Но привлечь убийцу к ответственности вам не удалось…

– У него алиби. Его друзья подтвердили, что в это время он был у них в гостях. Но это он…

– Как его имя?

– Я не понимаю, Дарья Михайловна, к чему вам все это?.. – несколько раздраженно начал капитан.

– Имя мне скажите!

– Зачем? Мало вам собственных неприятностей?..

– Хорошо. Я сама скажу вам его имя… – дрожащим голосом произнесла Даша. – Его зовут – Герман.

В трубке повисла тишина.

– Герман Вершинин. Я угадала?

В трубке еще пару секунд висела тишина. Потом Кедров произнес очень резко:

– Но вы-то каким образом во всем этом замешаны, а?

– Никаким. Я – случайный свидетель… – сказала Даша, глядя на экран монитора.

– Вы присутствовали при убийстве?

– Нет. Случайно оказалась не в том месте и не в то время, случайно нажала на кнопку фотоаппарата, в кадр случайно попал Герман. Я даже не подозревала, что Герман – убийца… мы тогда даже знакомы не были…

– А вы сейчас – знакомы?!

– Представьте себе! – кротко ответила Даша.

– Господи… Вы у сестры, в доме? Заприте все окна и двери. Я выезжаю. Вы в опасности, Даша…

– Минутку! Со мной все в порядке! – рассердилась она.

– Что? Когда рядом с вами…

– Да не рядом со мной! Вершинин – в другом месте! И он не знает, что я знаю… Он хотел меня убить, но теперь очень хорошо ко мне относится. Можно даже сказать, что любит.

– Любит? Этот… этот зверь – любит?

– Представьте себе! – не без ехидства повторила Даша. – И потом, он уверен, что я ни о чем не догадываюсь. Даже больше того – он думает, что я даже свидетелем быть не могу…

– А на самом деле – можете? – странным голосом спросил Руслан.

– Могу. Только что нашла его фотографию… случайно… и вспомнила… знаете, так бывает – не придаешь чему-то значения и только потом вспоминаешь, задним числом…

– Я с вами с ума сойду… Не знаю, что вы там знаете и что о вас знает Вершинин, но я выезжаю.

– Ей-богу, ни к чему. Мне весь завтрашний день с племянниками сидеть, между прочим…

– Дарья Михайловна, вы опять бредите! – рассвирепел Кедров. – Все, ни слова больше. Еду. Ждите меня часа через два, три…

В трубке раздались короткие гудки.

Даша положила телефон на стол.

Сзади скрипнула дверь.

Она вздрогнула, обернулась… На пороге стоял Борис.

– Это ты… – выдохнула она.

– А ты кого ждала? – Борис подошел ближе, увидел на экране лицо Германа, мгновенно помрачнел. – Вот этого? Красавчика своего носатого?

– Борис, ты опять без стука.

– А мне плевать… Я, между прочим, поздравить тебя пришел…

– С чем?

– С тем, что твоей пьесой сам Сапогов заинтересовался… – Борис неотрывно глядел на экран и мрачнел все больше.

– Спасибо, – холодно ответила Даша. Выключила ноутбук, достала из шкафа специальную сумку от него. Потом принялась выгребать из ящика косметику.

– Что ты делаешь?

– За мной приедут скоро.

– Сегодня? Ночью?

– Да.

– Кто?

– Какая разница…

– А Наталья? Она не справится одна! Вы же договорились! Ты не сестра, ты предательница…

– А ты на что? – Даша встала перед Борисом, заглянула ему в глаза. Его лицо – очень красивое, очень мужественное (даже синяки и ссадины не портили!), было прямо перед ней. Но теперь Даша не боялась глядеть на него.

– Я мужчина.

– Ты? – засмеялась Даша. – Ты, Боренька, не мужчина. Ты самец. Да и то, как самец, мало на что способен…

Даша, конечно, имела в виду Наталью, но Борис неожиданно воспринял эти слова на Дашин счет.

– Ты уверена? – Он вдруг вцепился железной ладонью ей в плечо. – Тебе доказать?

– Вот еще… Наталье доказывай! – Она попыталась вырваться.

– Давай начистоту. Ты ведь с самого первого дня на меня смотрела… Ты обо мне думала.

– Думала. Смотрела. Ну и что? За мысли нельзя казнить… И потом, я их вытравила из себя все, мысли эти. Я справилась. Я с тобой не кокетничала, ни на что не провоцировала… Я устояла. Я справилась со своими демонами.

– А зря.

– Что? – изумилась Даша. – Как тебе не стыдно…

Она достала из шкафа платье, принялась аккуратно складывать его. «Надо молчать. Не разговаривать с ним! От этого только хуже… Надо быть мудрой, надо молчать. И бежать отсюда…»

– Ты никуда не поедешь, – Борис вдруг швырнул платье в сторону, на пол. Даша молча подняла платье. Отряхнула его и снова принялась складывать. Но от ее молчания стало только хуже – Борис совсем рассвирепел, схватил Дашу за плечи. – Слышишь?..

– Пусти… – отвернулась она в сторону.

– Ты шлюха.

– Говори что хочешь…

– Ты – шлюха! – раздельно повторил он. – Значит, другим – можно, а мне – нельзя?

Даша стиснула зубы.

– Почему не смотришь? В глаза смотри! – Он схватил ее за подбородок.

– Я тебя не люблю.

– Что? При чем тут «люблю, не люблю»?! Ну?.. Ты у меня без всякого «люблю»…

Даша скосила глаза в сторону, увидела на столе свои маникюрные ножницы.

– Ты у меня будешь знать… – он опять вцепился ей в волосы, наклонил голову назад. Даша схватила ножницы и изо всех сил ударила ими Бориса в грудь.

– Ах ты, дрянь такая… – изумленно прошептал Борис и отшвырнул Дашу от себя. На его рубашке расплылось красное пятно. Он расстегнул пуговицу – ранка на груди была совсем небольшой. – Что делает, а… Что делает, тварюга!

Даша метнулась назад, прижалась спиной к стене. Кричать она не хотела, все надеялась, что Борис уйдет сам. В тот же раз он ушел!

– Ну, все… Ты меня достала! – Он сделал обманное движение в сторону – Даша метнулась в другую, но через мгновение уже была в клещах Борисовых рук. – Не уйдешь…

Он бросил ее на кровать, сам упал рядом. Рванул на ней платье.

– Не надо…

– Молчи! – Он навалился сверху, выворачивая ей руки. – Хотела, чтобы я доказал… Сейчас докажу.

– Борис, миленький, не надо… пожалуйста! Мне себя не жалко, мне Наташу жалко… – забормотала Даша, выгибаясь дугой. – Что с ней станет?.. Пожалуйста!

– Ничего с ней не станет, если молчать будешь… ты этого хотела. С самого начала хотела… Ой! Еще кусается… И я этого хотел. Правда… – Он вдруг замер и неожиданно поцеловал Дашу. На миг она словно сознание потеряла. На миг подумала: «Зачем сопротивляюсь? Я же действительно этого хотела…» Этот переход от изуверства к нежности смутил ее, лишил сил. – Милая моя. Хорошая. Говорит – «не люблю». Нет уж, люби меня. Пожалуйста, люби… Я-то ведь тебя люблю. Люблю. Очень люблю… – Борис осыпал ее градом поцелуев. Обнял – нежно, очень нежно.