– Спасибо тебе! – Аня была очень благодарна сестре и теперь, как никогда, радовалась, что той всегда плохо удавалось держать язык за зубами. – Слушай, ему же тринадцать, подумать только!

– Угу, – кивала Мира. – Для евреев – это возраст перемен. Сегодня Мишка стал мужем!

– Кем? – не поняла Аня.

– Ну, об этом тебе знать не обязательно, – Мира встала с дивана. – Папа с мамой тебе потом все подробно расскажут. Да и сама увидишь, как это происходит у иудеев. А я пойду, пока меня не застукали здесь…

И Мира выскользнула за дверь. Аня начала одеваться, размышляя, как должна выглядеть в день рождения брата. Она копалась в сумке: казалось, все вещи уже были хоть по разу надеты – ничего новенького, красивого. И вдруг на поверхность выскочила широкая футболка. Аня клала ее с собой, думая использовать как ночную рубашку. Только теперь она вспомнила, что эту футболку подарил ей когда-то Мишка, заказав специальный рисунок. Одно время многие покупали друг другу кружки или футболки с личными надписями. Только вот носила Аня ее редко – размер был великоват, и вещь сохранилась как новенькая. Футболку украшали забавные мордочки и надпись «Друзья навсегда». Будто само чудо опять прокралось в этот дом. И колдовство пряталось в обычных вещах – вовремя зазвонившем телефоне или нечаянно найденной футболке. Но теперь Аня смотрела на эту вещь и готова была поверить в волшебство – это же именно то, что ей сейчас надо! Аня натянула футболку: в сочетании с модными лосинами, яркими туфельками и широким поясом вышло очень свежо и современно. Покрутившись перед зеркалом, она осталась довольна собой, а главное – очень надеялась, что Мишка оценит ее наряд. Но по-прежнему не хватало главного – подарка! Аня еще раз перетряхнула свои вещи и готова уже была отчаяться, как вдруг ей в голову прокралась одна рискованная мысль. Долго решать времени уже не было, но так даже проще, подумай еще хоть минуту, Аня точно засомневалась бы. Она решительно сжала в кулаке неожиданно подвернувшийся подарок и пошла искать Мишку.

Аня осторожно заглянула в комнату брата.

– Можно? – спросила тихонько.

– Ну? – Мишка по обыкновению сидел за компьютером.

Некоторое время Аня мялась у двери, но потом решительно подошла к брату и изо всех сил обняла его сзади за плечи.

– Поздравляю! – сказала она и, не отпуская рук, чмокнула его в щеку. – Я тебя очень-очень люблю, слышишь. И мне жаль, что у нас с тобой как-то не сложилось. Я скучаю по тебе, по тому, как мы раньше дружили…

На миг повисло молчание.

– Я тоже, – отозвался вдруг Мишка.

И Аня не поверила своим ушам. Она все еще обнимала брата и с удивлением понимала, что он не сопротивляется. Быть может, с этого и стоило начать? Вот так силком заставить его поверить в свое хорошее отношение.

– У меня есть для тебя маленький подарок, – сказала Аня. – Ничего особенного, но мне хочется, чтобы эта вещь стала твоей.

Аня разжала кулак и положила на стол перед Мишкой свое сокровище – старинный бабушкин дрейдл. Волчок закрутился, красуясь своими расписными боками. И Аня тихонько рассказывала брату, что значила для нее эта игрушка, как помогала ей, как поддерживала в трудные моменты.

– Это частица моей души, – сказала она. – И я дарю ее тебе. Ты стал совсем взрослым, но пусть этот кусочек детства, радости и тайны останется напоминанием о том, что не всегда надо быть серьезным. Ну и еще немного пусть напоминает обо мне…

– Я тебя и так все время помню, – сказал Мишка, но тут же добавил: – Этот дрейдл самый красивый из всех, что я видел. У меня в детстве были деревянные или пластмассовые, а этот весь из разноцветной мозаики, тяжелый, старинный. Я обязательно сохраню его. Спасибо!

Он впервые оглянулся и посмотрел на Аню. Она отступила в сторону, боясь, что вот сейчас этот хрупкий миг единения рухнет, оставив лишь осколки. Но Мишка уставился на футболку, о которой Аня уже успела забыть.

– Это я тебе дарил? – спросил он.

– Помнишь? – обрадовалась Аня. – Да, мы тогда здорово дружили.

– Я же говорю, что все помню, – пробурчал Мишка.

Но злости в его голосе Аня больше не слышала. Он поднялся из-за стола и теперь возвышался над сестрой – высокий, худой, немного растерянный.

– Почему ты так долго не приезжала? – спросил наконец он. – Я сначала все ждал и ждал тебя, а потом… плюнул… И тут ты взяла и приехала. Как ни в чем не бывало.

Аня стояла перед младшим братом и чувствовала себя нашкодившим ребенком. Но самое главное, он был прав – она мало вспоминала о Мишке, и теперь ей было очень стыдно за это. Вдруг случилось неожиданное. Мишка сам распахнул свои длинные ручищи и схватил Аню в охапку. Кажется, она почувствовала каждое его ребро, но так хорошо и уютно ей давно не было.

– Ладно, мир! – сказал Мишка.

Отпустил руки и вышел из комнаты быстрее, чем Аня смогла что-то понять.

На кухне полным ходом шла жизнь. Домочадцы суетились и явно нервничали. У тети Маши все валилось из рук, а дядя Лева был непривычно молчалив. Аня тихонько уселась за стол, кажется, ее не сразу заметили.

– Поздравляю всех с именинником! – сказала она.

– Да, Мишка сегодня стал «мужем», – улыбалась Лиля.

И Аня опять удивилась, не поняв, что сестра имеет в виду.

– Дядь Лев, о чем это она? – пришлось тормошить родственников, чтобы они начали объяснять, в чем дело.

Наконец дядя Лева встрепенулся, будто сбрасывая долгие размышления, и снова стал похож на себя. Глаза теперь были живыми, и новые байки, казалось, готовились слететь с языка.

– Да, наш Мишка сегодня стал настоящим «мужем», – он подошел к сыну и нежнее обычного потрепал его по голове, как маленького. – Ему исполнилось тринадцать. Для иудеев это возраст, когда мальчик становится мужчиной. Сегодня у него бар-мицва.

– Ну вот, опять, – вздохнула Аня. – Незнакомые слова.

– Да все проще некуда, – дядя был рад поучить племянницу. – До сего дня наш Мишка по сути был несмышленышем, в нем работала лишь животная душа с ее потребностями.

– Что? – Мишка хотел возмутиться, но махнул рукой.

– А сейчас мой сын вошел в духовное состояние «мужа». Видишь, даже не спорит со мной, а раньше стал бы, – было непонятно, шутит дядя или серьезен. – Теперь в нем проснулось духовное начало, способное обуздать животную природу человека.

– Да-да, – хихикала Мира. – Еще вчера Мишка был во власти плотского, эгоистического начала! А с утра им правит возвышенное духовное продолжение!..

Мишка, видимо забыв, что он теперь «муж», показал Мире язык. И Аня облегченно выдохнула – это был ее брат, не иначе.

– Так что готовься, вечером у нас банкет, – тетя Маша что-то записывала в блокноте. – Надо еще заказать фруктов и свежую выпечку…

Сейчас Ане впервые стало понятно, что сегодняшний день без остатка надо посвятить Мишке. Иначе и быть не может. А где-то в Сети должен томиться в ожидании Цимес. Но встречаться с ним теперь совершенно невозможно. Аня потихоньку вышла из-за стола и прошмыгнула в девичью комнату. Лилин ноутбук лежал на столе. Интернет работал исправно. В аське уже томилось несколько сообщений от Цимеса.

«Ну где же ты?»

«Ау!»

«Отзовись, жестокая!»

Аня была в майке, и закатывать рукава ей не пришлось, хотя настроение накатило боевое.

«У меня непредвиденные обстоятельства. Сегодня буду занята».

Только перечитав отправленное сообщение, Аня поняла, что оно может выглядеть издевкой. Мелочной местью за прошлое несложившееся свидание.

«Подначиваешь?» – тут же отозвался Цимес. И тогда Аня решила честно и открыто рассказать ему о необычном дне рождении брата, который здесь все назвали «бар-мицва». О предстоящем банкете и о том, что ей хочется сегодня как можно больше внимания уделить Мишке. Кажется, Цимес все понял. На некоторое время Ане даже показалось, что они снова стали так же близки, как были, когда их разделяло большое расстояние. Вот странная штука, теперь они жили совсем рядом, но одновременно оказались очень далеки. И с каждым днем Аня чувствовала, что место сетевого друга занимает другой – реальный. Конечно, об этом она Цимесу уже ничего не написала. И лишь попросила подождать встречи еще день. А затем, повинуясь минутному желанию, набила в аське свой израильский номер.

«Позвони мне завтра», – написала она и вышла из Сети, только сейчас подумав, как это странно, что они до сих пор не обменялись телефонами. И почему Цимес раньше не спросил об этом? Было все же что-то странное в этом парне: слишком уж много тумана. Неужели Илья мог оказаться прав, говоря о «сетевом маньяке»? Аня слышала много историй о том, какие они порой бывают обходительные. За дверью послышались громкие голоса, семья готовилась к торжеству. Пора было присоединяться к ним. Сегодня как-никак Мишкин день!

Обряд бар-мицвы, как оказалось, включал в себя таинственное действо – наложение на руку виновника торжества какой-то повязки под названием тфилин. Эта лента связывала две коробочки, в которых хранились священные заповеди. Надевая тфилин, нужно было произносить благословение. И весь ритуал показался Ане таким сложным, что она всерьез зауважала Мишку. Наверное, он долго тренировался, чтобы не запутаться в наложении этой повязки. Во всяком случае, вид у него был куда более сосредоточенный, чем у первоклассника, завязывающего шнурки. Но дальше Мишку ждали еще более серьезные испытания. Он самостоятельно приготовил целую речь по одной из глав Священного Писания. И выглядел очень трогательно, произнося возвышенные и серьезные слова. Все эти трудности стоили главного – банкет брата ждал царский. В просторном зале уютного ресторана, что находился совсем рядом с домом, собрались самые близкие. Были здесь и Мишкины друзья из школы. Они общались на иврите, так что Аня ничего не могла понять. Зато каждый мог выбрать себе столик и сесть рядом со знакомыми. Поэтому никому не было скучно. Казалось, язык здесь один – и это говорили сердца. Как только Мишка вошел в зал, Мира с Лилей принялись осыпать его конфетами и орешками, точно жениха. Аня тоже подкинула несколько горстей. А потом все расселись за столы, чтобы говорить Мишке добрые, светлые, серьезные, а порой и веселые речи. Аня сидела рядом с сестрами. Лиля вся сияла – ее за руку почти все время держал Натан. Он бережно пододвигал ей стул, накидывал кофту на плечи, если по залу проходил сквозняк. Натан серьезно, вдумчиво и дотошно рассказывал о значимости сегодняшнего события. Вспоминал свою бар-мицву и то, как читал в синагоге отрывок из Торы. Мишке это еще предстояло в будущий шабат. Аня старалась слушать с интересом, но порой ловила себя на желании зевнуть. Натану не хватало красноречия дяди Левы, который самую сухую историю мог размочить отменной шуткой.

– Можно к тебе? – спросил вдруг знакомый голос.

Илья, как всегда, появился неожиданно. Будто вырос из-под земли рядом со столиком, где сидели сестры. Не дожидаясь ответа, он опустился на соседний стул. И Аня даже подумала, что тот пустовал специально – в ожидании Ильи.

– Свежо выглядишь, – он оценивающе глянул на Анину футболку.

– Это Мишкин подарок, – ответила гордо.

– Ааа, понятно, – кивнул Илья и доверительно добавил: – Ну, рассказывай, как там твоя тушеная морковь?

– Что? – не сразу сообразила Аня. – Ах, Цимес? Между прочим, это слово означает «самое лучшее»…

– Да неужели? – Илья изобразил удивление. – «Самое лучшее» блюдо на гарнир? Тогда я согласен быть основным блюдом.

– Шути-шути, – отмахнулась Аня.

– Все варится-варится в своем соке, – продолжал подначивать Илья. – Как бы этот Цимес весь не выкипел.

– А я думаю, что Цимес – означает «самое лучшее» лекарство для моей души, – раздухарилась Аня, желая немного сбить с Ильи самоуверенность.

– Зачем тебе лекарство? Ты что же, болела? – ничуть не смутился он.

– По-всякому бывало, – искренне призналась Аня. – Цимес мне очень помог, это правда.

Повисла пауза, теперь Илья смотрел уже совсем серьезно, без издевки или иронии.

– Так чем он так хорош, этот Цимес, что заставил тебе лететь в чужую страну ради встречи?

Аня задумалась, откровенничать на эту тему с Ильей было как-то странно. Но никто другой не задал ей подобного вопроса.

– Он очень легкий и веселый, – начала она. – С ним было просто, но при этом Цимес всегда понимал сложные вещи. Те, что объяснить другим мне было трудно, а вот ему как-то легко выходило. Он поддерживал меня, давал советы, если я просила. И никогда ничего не требовал взамен. Кроме встречи. И вот надо же, мы до сих пор так и не увиделись… А я хотела этого больше всего на свете…

Илья молча смотрел на нее. Он по-прежнему был серьезен.

– А если бы я попросил тебя забыть о нем, ты бы смогла? – спросил наконец он.

Аня смутилась. Она не знала, что отвечать. Илья почувствовал заминку и нашелся первым:

– Ладно, я все понял, – сказал он. – Сложно воевать с невидимым противником.