Я не спала всю ночь. Прислушивалась к ровному размеренному дыханию мужа и думала-думала-думала… Обо всем на свете. Строила какие-то глупые планы, которые могли бы возникнуть разве что в голове тупой малолетки, но никак не у взрослой, не побоюсь этого слова, умной состоявшейся женщины. И ведь я понимала, как это абсурдно, и… все равно представляла, как пойду в спортзал, к косметологу, парикмахеру, изменю прическу, или подкачаю губы… Куплю новое белье, зажгу свечи, открою вино… Тимур растает от меня такой — новой, красивой, и между нами все станет, как прежде.

Самая большая ошибка женщины, которой изменили, считать, что причина измены в ней. Нет, я не говорю, что такого не может быть в принципе. Но в большинстве случаев дело все же в другом.

Впрочем, даже понимая это, не грызть себя вряд ли получится.

Когда ночь за окном рассеялась, я оставила глупые попытки уснуть. Веры в то, что сон, наконец, придет, уже не было, а вот мигрень подбиралась все ближе. В таких случаях я обычно пила таблетку на опережение. Стараясь не шуметь, закрыла за собой дверь ванной и застыла у зеркала. М-да. Бессонница мало кому к лицу… А уж женщине тридцати пяти лет и подавно. Я набрала в пригоршни холодной воды и умылась. Выдавила из блистера таблетку, запила водой из-под крана. Медленно промокнула лицо полотенцем, размышляя о том, что бы такое сделать, чтобы побыстрее преобразиться. Вспомнила о недавно купленных патчах под глаза, которые мне рекомендовал косметолог, и довольно ловко их нацепила. Видок еще тот, но пока все спят — можно себе позволить.

Покончив с утренним туалетом, я спустилась вниз, чтобы приготовить своим мальчишкам завтрак, но оказалось, я не единственная, у кого возникла такая идея.

— Доброе утро, — негромко сказала я.

Свекровь оглянулась. Поправила сползшую на лоб косынку и ласково мне улыбнулась. Нет, ничего против свекрови я не имела, но… В последнее время она стала уж слишком навязчивой. Да и ее проживание в нашем доме уж как-то неоправданно затянулось.

— Доброе-доброе, Катенька. А я тут завтрак готовлю.

— Вижу.

Ничем не выказав своего недовольства, я включила кофеварку и открыла холодильник. Достала яйца, творог, принялась месить тесто.

— Что ты делаешь?

— Сырники.

— Но я же, вот… запеканку…

— Мальчики не любят запеканку. Я вам уже говорила, но вы, кажется, забыли.

— Напрасно ты, Катя… Я лишь хочу как лучше. Помочь, облегчить ваш быт…

— Будет лучше, если вы не будете этого делать. Мы вполне самостоятельные взрослые люди, которым по силам работать, заниматься детьми и вести хозяйство. Раньше мы с этим отлично справлялись.

— Раньше Тимур был здоров.

Я отбросила венчик и с возмущением уставилась на свекровь:

— Он и сейчас здоров. Врачи это подтвердили, а вы носитесь с ним, как с инвалидом. Неужели вы не понимаете, как он комплексует?!

— Да ты что говоришь такое, Катя? Где наш Тимур, а где комплексы?

— Близко… Намного ближе, чем вам кажется. И мне эти комплексы, комплексы, которые вы взращиваете в нем и лелеете, боком выходят… Боком, понимаете?

Альфия захлопала глазами и покачала головой.

— Не понимаю. У вас, что, с Тимуром какие-то проблемы? Так ты только скажи, я поговорю с ним…

Скажи… Вот что ей сказать? Сказать — и то нечего. Пока ничего не произошло.

— Нет у нас никаких проблем. Просто нам нужно больше времени проводить вместе. Вдвоем, и с мальчиками.

— Кажется, ты намекаешь, что я загостилась.

— Мы вам очень за все благодарны, правда, но…

— Пора и честь знать, — закончила мою мысль свекровь. — Что ж, я попрошу Тимура отвезти меня домой.

Я кивнула и снова взялась за венчик. Если Альфия и думала, что я пойду на попятный и стану её умолять остаться — она ошибалась. Давным-давно мы с Тимуром решили, что будем жить отдельно, несмотря на то, что плата за съёмную однушку практически полностью сжирала наш более чем скромный семейный бюджет. Две студенческих стипендии да те крохи, что Тим зарабатывал, хватаясь за любую работу, которую можно было бы совмещать с учебой. Это было правильным решением, мы никогда о нем не жалели. Не станем и теперь, когда наше материальное положение в значительной мере улучшилось.

Да, я немного сдала позиции. Но теперь сделаю все, чтобы на них вернуться. Почему бы не начать с того, чтобы вновь стать хозяйкой в своем же доме?

Сырники получились, что надо. Пышные и румяные, в меру прожаренные. Я накрыла тарелку салфеткой, допила уже остывший кофе и пошла приводить себя в порядок. Когда Тимур с детьми вышел к завтраку, я была свежа, как майская роза.

— Привет, — промурлыкала в макушку мужа, тайком вдыхая такой знакомым, такой родной аромат. У меня и сейчас все внутри дрожало, когда я касалась Тима. Или когда он на меня смотрел.

— Привет. Мальчики, хватит дурачиться! Садитесь за стол. У вас через час тренировка, — строго скомандовал Тимур расшалившимся сыновьям. Когда-то мы задумывались о том, что надо бы родить им сестричку… С тех пор много воды утекло. И хоть я до сих пор мечтала о дочке, как-то способствовать её рождению я не спешила. Мне бы не хотелось, чтобы это выглядело, как отчаянная попытка удержать мужика.

Как показывает практика, если мужчина захочет уйти — его ничто не удержит.

Стоп! Почему я вообще об этом думаю?

— Сынок, я тут рушила, что пора бы мне уже вернуться домой. Отец там один, да и вообще… Вот, хотела тебя попросить отвезти меня. Или лучше вызвать такси?

Я тряхнула головой, концентрируясь на происходящем за столом разговоре.

— Сегодня? А что за спешка? Сегодня точно нет, мам. Мы же приглашены на день рождения Яна. Будем поздно, надо, чтобы с мальчиками кто-то побыл.

Точно. Как я могла забыть о том, что мы приглашены к Волкову? Скорее всего, потому, что и не рассчитывала, что Тимур захочет пойти. С тех пор, как он заболел, мы еще ни разу не посещали подобных мероприятий.

— Ты все же решил пойти? — уточнила у мужа, наливая какао Дамиру.

— Почему нет?

Тимур вскинул черную бровь и напряженно на меня уставился.

— Может быть, потому, что мы это не обсуждали. Я даже подарок не покупала. Да и не придумала, что надеть?

— Женщины! — закатил глаза Тим. Убедившись, что я не собираюсь напоминать ему о недавней болезни, он расслабился и вальяжно откинулся на спинку стула.

— Раз такое дело, я, конечно, останусь, — согласилась Альфия.

— А почему мы не можем пойти на день рождения с вами? — заныл Назар.

— Потому что там не будет детей. Одни взрослые.

Я щелкнула сына по носу и, не удержавшись, поцеловала. В отличие от двенадцатилетнего Дамира, семилетний Назар еще позволял мне подобные нежности.

— Ян Волков? Это не тот, что с вами в одном классе учился? Щупленький такой…

— Ага. Он. Мы с ним и в универе одном учились. Разве ты не знаешь, что он мой зам? Вот уже… Сколько, Кать?

— Да уже три года скоро.

— И как тебе он? По детству тихий такой был. А сейчас как? Женат? Есть ребятишки?

— Женат. Детей нет. Но у него жена молодая — будут.

Постепенно разговор перешел с Волкова на других наших одноклассников, а потом и вовсе прервался, когда Тимур встал из-за стола, чтобы отвезти детей на тренировку. Я не знала, что происходило между нами, но на его отношении к детям это никак не сказывалось. Лучшего отца им я бы не могла пожелать.

Прибрав со стола, я заставила себя спуститься в спортзал. Беговая дорожка, упражнения на пресс и бедра. Конечно, до вечера я не похудею, чтобы влезть в свое лучшее платье, но, по крайней мере, есть шанс, что уйдет это сосущее мерзкое чувство, будто я недостаточно стараюсь удержать сходящий на нет интерес мужа.

Да, я знаю, глупость редкая. Но если не это, то с чего мне вообще начинать? Что делать? Я понимала, что времени ни осталось. Рано или поздно Тимур решится на измену.

Которую я никогда не прощу.

Как этому помешать? Как…

Я думала об этом весь вечер. Отпаривая Тиму костюм и рубашку, нанося макияж, вытягивая волосы феном, чтобы они легли на плечи гладкими шелковыми прядями. Я не очень любила носить их распущенными. Будь моя воля, я обстригла бы эту копну, но Тимуру нравились мои волосы. А я хотела нравиться Тимуру.

В последний раз взглянув на себя в зеркало, я несколько театрально распахнула дверь, ведущую из ванной в спальню. И пусть я не ожидала, что Тимур падет замертво, став жертвой моих чар, но… Но я надеялась, что его взгляд задержится на мне чуть дольше. Этого не случилось. Сердце кольнуло, но я не позволила своей улыбке погаснуть.

— Шикарно выглядишь, — мурлыкнула, приближаясь.

— Ты тоже. Макияж немного яркий, нет?

Я удивленно приподняла брови:

— Да, вечерний.

— Не помню, чтобы ты раньше так красилась.

Я мазнула взглядом по собственному отражению в зеркале. Может быть… Но раньше вообще все было иначе.

— Просто ты забыл. Мы давно нигде не были, — миролюбиво заметила я.

— Это упрек?

— Нет. Всего лишь констатация факта. — Онемевшие от напряженной улыбки губы разъехались чуть шире. Я улыбалась через боль. А ты этого не заметил. — Кто сядет за руль? — перевела тему на более безопасную.

— Ты. Что-то я устал. Может быть, выпью коньяка. Помнится, Ян говорил, что у него неплохая коллекция.

— Хочешь проверить?

— Почему нет?

Я лишь пожала плечами. Говорить о том, что Тимуру стоит себя поберечь — значит снова нарваться. Тим не терпел слабости. Тем более своей.

Волковы жили в элитной высотке в самом сердце города. До нашего пригорода — далековато, но по пустым дорогам — домчали быстро. И все равно опоздали. Приехали в самый разгар веселья.

— О, какие люди! Тина, ну-ка, встречай гостей! — бросил жене Ян. Тина улыбнулась и поспешила к нам. Яркая блондинка модельной внешности, она была намного младше мужа. И, соответственно, нас самих. Она не стала мне закадычной подружкой. Мы и с Волковым-то восстановили связь не так, чтобы давно. В школе, универе дружили, да. А потом наши пути разошлись и сошлись вновь, лишь когда тот пришел устраиваться на работу в нашу компанию. Перспектива взять проверенного годами человека была довольно заманчивой. И как показало время — сделали мы это не зря. Ян был хорошим ответственным исполнителем.

Никакая она, конечно, не Тина. Так… Валя на новый лад.

— Шикарно выглядишь, это что, Гуччи?

— Все ты знаешь… Ян, это небольшой презент от нашей семьи.

Я протянула виновнику торжества пакет, вдруг некстати подумав о том, что надо было хотя бы поинтересоваться у мужа, что там. Волков рассыпался в благодарностях и пригласил нас за стол. Фуршет был накрыт прямо посреди гостиной. Я голодала весь день, и аромат подкопченного лосося ну просто сводил с ума. Чтобы отвлечься от мыслей о еде, я принялась рассматривать разношерстную толпу. Всего человек сорок взрослых. И никаких детей. Признаться, я от такого отвыкла… Все праздники, на которых мы обычно бывали, были более семейными, что ли. На них всегда было шумно из-за ребятни. На этот раз шумели подвыпившие тети и дяди. Звуки смеха, эмоциональные беседы на повышенных тонах. Мой взгляд скользнул мимо Яна, склонившегося над каким-то пожилым мужиком, и дальше, где в самом углу комнаты, сверкая белозубой улыбкой, такой интимной улыбкой, господи… стоял мой муж. Он ни от кого не прятался, не пытался уединиться. Просто разговаривал с хозяйкой дома. Можно было подумать, что это обычная любезность. Если бы не этот взгляд… С чертовщинкой под отяжелевшими веками. Заинтересованный в женщине взгляд.

Именно так он смотрел, давая знак, что ждет меня в спальне.

Кажется, тысячу лет назад.

— Чего грустим? — раздался знакомый голос над ухом. — И где твой бокал?

— Я за рулем.

— И что? Даже не выпьешь за здоровье виновника торжества? Всего один бокал, Белоснежка. Один бокал можно.

Собственно, а почему бы не выпить, смыть с языка эту горечь и хоть на время забыться? Я забрала бокал из рук Волкова и осушила его до дна.

— Другое дело! А теперь можно и потанцевать.

Видимо, от того, что я так ничего и не съела, развезло меня довольно быстро. Я скользила в объятьях Яна, вдыхала терпкий аромат его разгоряченной праздником кожи и чувствовала какую-то глупую браваду. Будто мне все по плечу. Время летело незаметно. Постепенно дом Волковых пустел. Гости расходились, и, наверное, нам нужно было последовать их примеру. Но мне было так хорошо! Впервые за долгое время. Так легко и свободно. Я подхватила еще один бокал шампанского и, поджав ноги, уселась в кресло. В комнате никого не осталось. Лишь Тимур, который неодобрительно на меня поглядывал, да Ян с Тиной, обжимающиеся, как школьники на выпускном.