– Как бы мне ни нравились твои пламенные объятия, ты вообще планируешь отпускать меня в ближайшее время? – спросил он с сарказмом, ухмыляясь мне через плечо. Его руки скользнули по моим, крепко обнимающим его за талию.

Я застенчиво рассмеялась и разомкнула объятия, в ловушке которых я его держала.

– Прости. У этих штук должны быть ручки, – пробормотала я, чувствуя, как мое лицо пылает от смущения.

– У них они есть. – Он кивнул в сторону задней части мотоцикла, и я увидела небольшие ручки там, приваренные позади меня.

Я нахмурилась.

– И как я должна держаться за них? Сидя задом наперед? – спросила я с сомнением в голосе.

Зак рассмеялся и покачал головой, вставая и слезая с мотоцикла.

– Ты уверена, что это ты должна обучать меня? – пошутил он, игриво поднимая бровь.

– Ха-ха-ха, ты сегодня забавен, как никогда, – пробормотала я, закатывая глаза, неловко вставая с байка. Когда я стащила шлем с головы, он расхохотаться. – Что?

– У тебя «шлемная» прическа, – усмехнулся он. Я застонала и прижала шлем к груди, освобождая руки, чтобы снова собрать волосы в хвост, пока он не рассмеялся и не забрал у меня шлем, чтобы положить его в рюкзак. – Пошли, я есть хочу. – Зак направился к своему дому, не дожидаясь меня. Идя за ним, я рассматривала его жилище. Это был милый домишка с белой передней дверью. Дворик явно был ухоженным, и от всего этого появлялось ощущение тепла и уюта.

– Здесь мило, – заметила я, проходя за ним в прихожую. Там тоже все было очень одомашнено и уютно.

Он кивнул.

– Ага. Но не так мило, как у тебя дома. Твои родители, наверное, гребут деньги лопатой, – ответил он, кивая на короткий коридор и жестом показывая мне проходить.

– Может быть, не знаю. Мой папа много работает. – Я пожала плечами. В конце коридора оказалась небольшая простенькая кухонька. Его тетя сидела за столом перед ноутбуком, задумчиво пожевывая кончик шариковой ручки. Она подняла глаза и улыбнулась, когда мы вошли.

– Привет, ребята. Хороший день в школе? – Она подняла одну бровь, поглядев на Зака. – Ты ведь был там, правда? Мне не звонили, значит, должен был быть.

Он кивнул, вздохнув.

– Да, Оливия, был. Я пробыл там весь день, как хороший мальчик, и даже в драки не влезал. Ты мной гордишься? – спросил он с сарказмом.

Уголок ее губ дрогнул в любящей улыбке, и она кивнула.

– Я очень тобой горжусь, Зак, – ответила она с наигранным энтузиазмом, кладя ладонь на сердце. – Думаю, ты заслужил награду за то, что провел целый день в школе. Давай я куплю тебе солдатика GI Joe4, которого ты выпрашивал у меня годами. Ну, того, со сменными деталями, – предложила она, дразня.

– Вообще-то, я хотел Барби и Кена! – сделал Зак свой выпад, подыгрывая. Она засмеялась и полезла в сумку, вытаскивая что-то оттуда и бросая Заку. Он поймал это без особых усилий. – Супер! – воскликнул он счастливо. Я присмотрелась и увидела, что он радуется мобильному телефону. Очевидно, тот был конфискован до тех пор, пока Зак не вернется сегодня из школы.

Его тетя посмотрела на меня и улыбнулась.

– Рада снова тебя видеть. Мейзи, правильно?

Я кивнула, вежливо улыбаясь.

– Я тоже рада видеть вас, миссис Кингстон.

Она взмахнула рукой, издавая насмешливый звук.

– Не называй меня так, от этого я чувствую себя старухой. Просто Оливия. – Зак распахнул холодильник, выхватил оттуда апельсиновый сок и начал пить прямо из коробки, из-за чего Оливия возмущенно ахнула и кинула в него ручку. – Сколько раз я должна тебе повторять? Не пей из коробки! – воскликнула она.

Зак пожал плечами, ставя пакет на место.

– Как минимум еще пару раз, – ответил он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Я сделала мысленную заметку никогда не пить сок в этом доме. Зак повернулся ко мне и улыбнулся. – Хочешь газировки или еще чего? – спросил он, доставая банку «Пепси» из холодильника и передавая ее мне, прежде чем я даже ответила.

– Ты свинья, – отругала я его, качая головой. Он был так похож на Алекса, что аж страшно. Может быть, это общая черта всех парней-подростков? Хотя Заку уже девятнадцать, подростком ему осталось быть не так уж долго.

Он просто улыбнулся в ответ.

– Зак, я купила курицу, но грудки, как ты хотел, не было, поэтому я взяла крылышки, ничего страшного? – спросила Оливия, глядя на него с надеждой.

Он пожал плечами.

– Конечно. Пойдет, – ответил Зак. Он кивнул на дверь, через которую мы пришли. – Что ж, приступим к учебе, пока твой разноцветный график не станет бессмысленным. Мы же не хотим выйти за рамки времени, отмеченного красным? – поддразнил он, глядя на меня с притворным ужасом. Он схватил пачку печенья и два яблока, а затем вывел меня из кухни.

– Зачем тебе курица? – спросила я с любопытством, следуя за ним по лестнице.

– Ужин. Оливия не умеет готовить. Когда она готовит, есть это можно только на свой страх и риск, я клянусь, оно на самом деле ядовито, – ответил Зак, содрогаясь.

Я рассмеялась и посмотрела на него, чтобы понять, шутит он или нет.

– Ты готовишь? – Это точно должно быть шуткой, не может он готовить, сто процентов.

– Ага, и между прочим чертовски охрененно, – похвастался он. Зак распахнул дверь в конце коридора, демонстрируя мне самую грязную спальню из всех, что я когда-либо видела. Я остановилась, глядя на незаправленную кровать, валяющуюся на полу одежду, пустые пакеты и банки из-под содовой. Мятые бумажки раскиданы повсюду. Комната была отвратительна, я даже не могла разобрать, какого цвета у него ковер, потому что его было едва видно.

– Серьезно? Ты думаешь, я буду учить тебя... – Я с отвращением обвела комнату рукой. – Здесь?

Зак усмехнулся.

– Конечно. Мусор не кусается, – пошутил он, подталкивая меня и заставляя зайти внутрь.

Я съежилась, наступив на что-то типа недоеденного пирога.

– Тебя такое устраивает? – Я закрыла глаза, мечтая оказаться у себя дома. – Новые правила: занимаемся только у меня, – подумав, добавила я.

– Ой, не будь такой неженкой, – отругал он меня, смеясь и снова подталкивая меня к опасности, которую он называл спальней.

Я застонала, снова поглядев на комнату, и поморщилась. Это было действительно отвратительно.

– Письменный стол хоть под этим бардаком у тебя есть?

Зак рассмеялся.

– Не-а, мы должны заняться этим на кровати, – ответил он, а затем широкая улыбка появилась на его лице, и я поняла, как грязно эти слова прозвучали у него в голове.

– Потрясающе, – пробормотала я и, аккуратно обходя журналы и одежду, валяющиеся на полу, направилась к кровати. Я бросила свою сумку на постель, пока он расправлял простыни и одеяло, пытаясь сделать их более плоскими, потому что, очевидно, они оставались в таком скомканном состоянии с самого утра, когда он встал с кровати. Я бросила взгляд на стены с плакатами и вырезками на них. На всех, кажется, был один и тот же парень.

– Кто это? – спросила я, вглядываясь в темно-русого парня, которому явно было глубоко за тридцать. Он выглядел немного знакомым, но я его не признавала.

– Сирил Раффаэлли, – ответил Зак, словно я должна была все сразу понять.

Я вопросительно подняла одну бровь.

– А он?..

– Лучший трейсер, который когда-либо ходил по Земле, – ответил Зак, глядя на плакат с благоговением.

– Трейсер? Это что-то связанное с детективами? – спросила я, снова глядя на плакат. Он совсем не похож на детектива.

Зак рассмеялся и покачал головой, словно поражался тому, какая я глупая.

– Трей-сер, – четко произнес он, как будто теперь я точно должна была все понять. – Паркурщик. Он каскадер и мой личный герой, – пояснил он, запрыгивая на кровать и глядя на меня.

Я покраснела, чувствуя себя глупо из-за того, что не знала этого. Хотя, откуда мне это знать, я тоже не понимала.

– А-а-а, прыжки через вещи, – ответила я, кивая и делая вид, что теперь все ясно.

Зак усмехнулся и закатил глаза.

– Ага, прыжки через вещи.

– Так откуда я его знаю? – спросила я с любопытством. Я ничего не смыслила в паркуре, поэтому было странно, что мужчина казался мне знакомым.

– Из фильмов? – предположил он. – Смотрела «Тринадцатый район»?

– Не-а. – Я снова уставилась на постер, и тут меня осенило. – О! Знаю! Парень, прыгающий с вертолета в «Крепком орешке 4»! – возбужденно сказала я. – Я люблю этот фильм. Особенно люблю, когда Брюс Уиллис надирает кому-нибудь задницу.

Он рассмеялся.

– Ага, это он, – подтвердил Зак. – Эй, нам надо посмотреть «Тринадцатый район», тебе понравится. Это зарубежный фильм, со смыслом, ну и все такое.

Я нахмурилась, когда он встал и направился к своему шкафу, битком набитому дисками.

– Зак, нам нужно учиться, – напомнила я ему, расстегивая сумку и доставая блокнот. Он вздохнул и нахмурился. По его виду сразу было понятно, что он предпочел бы заняться чем-нибудь другим. Я села на кровать и, скинув туфли, скрестила ноги.

– Сначала английский? – предложила я.

Зак застонал и повалился на кровать лицом вниз, уткнувшись в подушку. Я проигнорировала его явное нежелание учиться и открыла свой блокнот. Огромные черные буквы на первой странице сразу бросились мне в глаза. Мой рот открылся от шока, в моем блокноте было написано то же слово, что и на шкафчике сегодня утром. «Сука». Я нахмурилась, гадая, как оно туда попало. Как, черт побери, кто-то мог взять мой блокнот и написать это на моем эссе по испанскому, а я даже не заметила? И зачем это вообще кому-то нужно? Мои мысли снова метнулись к Сэнди, это должна быть она, я публично унизила ее на вечеринке перед всеми, когда назвала грязной шалавой. Видимо, это было ее местью – мне теперь придется переписывать эссе.

Я заскрипела зубами и почувствовала во рту едкий привкус. Мне и правда стоило послушать Зака и ударить ее. Я полистала блокнот и обнаружила это уродство на каждой странице. Все мои работы были безнадежно испорчены. Я заметила, что алгебра, которую я сделала только сегодня утром, тоже была отмечена, значит, надпись появилась в обед или во второй половине учебного дня.

Что-то ударило меня по руке, вырвав из собственных мыслей. Я захлопнула блокнот, стараясь не разреветься от злости. Я не очень хорошо справлялась с эмоциями. Я легко могла заплакать, наверное, я была из слабаков. Я взглянула на Зака, который ударил меня книгой по руке и теперь смотрел с любопытством, приподняв бровь.

– Мы начнем, или как? – спросил он.

– Да, я задумалась, извини, – пробормотала я.

Зак склонил голову набок, глядя на меня, как любопытный щенок.

– Что случилось?

Я улыбнулась, оценив озабоченность в его голосе.

– Ничего, – солгала я. – Так ты читал «Суровое испытание»? – спросила я, указывая на книгу в его руке. Она выглядела совсем новой, как будто ее ни разу не открывали.

Он застенчиво улыбнулся. Я восприняла это как «конечно нет».

– Конечно читал. Это было потрясающе.

Я рассмеялась и закатила глаза.

– То есть мне не нужно пересказывать тебе ее в общих чертах, правильно? – спросила я, ухмыляясь.

Зак поджал губы.

– Ну, на самом деле, мне бы очень хотелось услышать твое мнение о сюжете. Только так я смогу быть абсолютно уверен, что ты оценила его по достоинству, точно так же, как и я, – ответил он самодовольно.

Я рассмеялась. Зак был на самом деле очень забавным парнем. Он улыбнулся и уселся рядом со мной, кусая яблоко и протягивая мне второе. Так мы начали свое обучение, шаг за шагом.


***


Час спустя я осознала, что наши дела были вполне себе ничего. Зак был действительно легко обучаем. Ну, конечно, только когда мне удавалось заставить его сосредоточиться на задачах. Его мысли легко переходили на другие вещи, и мне приходилось возвращать его к нашим целям. Понятно, почему у него были такие проблемы с самообучением. Если бы никто не контролировал его, он, скорее всего, уже минут через десять после начала обучения стал рисовать в блокноте. Но, тем не менее, он, похоже, действительно был готов учиться, и это радовало.

Зак бросил ручку и внезапно встал.

– Я есть хочу, и мне пора начинать готовить ужин. Поможешь мне? – спросил он, глядя на меня с надеждой.

Я покачала головой.

– Нет, но я буду сидеть рядом и читать тебе, пока ты готовишь ужин, согласен? – предложила я.