— Поздравляю! На самой лучшей на свете?

— Не то слово!

— И кто же она? Богиня?

— Не подкалывай. Девчонка как девчонка. Но трахается!.. И все разговоры только об этом самом! И любит меня, понимаешь? — Тут Васильевича качнуло. — Она в первый же наш раз сказала, что никогда еще в жизни не видела такого красивого члена и — представляешь — что во время секса у меня яйца звенят! Ух, меня и зацепило! — Он опять хихикнул. — Я с ней в Рим, в Ниццу, брюлики, машину, а она мне: «Мужчины часто дарят дорогие подарки перед расставанием, чтобы отделаться, а я нормальная девушка и хочу серьезных отношений». Ну я и решил прыгнуть в этот омут. Хотел чуть подумать, но тут такой головокружительный минет, я и брякнул: «Выходи за меня замуж!» Она: «Да! Да!» И опять минет! Представляешь? Ух, моя Сашенька, золото! Через неделю свадьба, я тебя найду на днях, пришлю пригласительный. Ну бывай!

Федор Иванович не провожал его взглядом — в глазах помутилось, он ничего не видел. Дыхание перехватило, по левой руке что-то пробежало и стало колоть в грудь тысячей мелких иголочек. Он вдруг понял, что ему трудно стоять, захотел опереться о стену, но она была в пяти-шести шагах. Он решил, что не сумеет их сделать, ему показалось разумным присесть на корточки. Вдруг сердце сдавило чем-то сильным, до ужаса сильным, и потащило вниз. Стоять он уже не мог.

«Пиздец…» — успел подумать Федор Иванович и рухнул на пол.

На его похороны Петр Васильевич не пришел. Было некогда.

Прекрасный период жизни хорошего молодого человека

Хорошего молодого человека Николая начальство решило отправить в долгосрочную командировку в Санкт-Петербург. Ехать особо не хотелось, но Николай был твердо настроен делать карьеру, и возможность в таком возрасте поуправлять вторым по величине филиалом компании упускать не собирался. Его настойчиво двигали вверх, и два года верной службы на таком посту позволяли ему заматереть, набраться руководящего опыта, а возможные ошибки вдали от головного офиса необязательно было выставлять напоказ. В общем, командировка была полезной.

Что держало молодого человека в Москве? Да ничего особо. Отец Коли, собственно, его карьерой и занимался, мать во всем поддерживала, друзья много времени никогда не отнимали, сердечных привязанностей не было. Не то что он девушкам не нравился, но Николай считал, что всему свое время, и никуда не спешил. Бывало, конечно, увлекался на мгновение, но все быстро заканчивалось. Характер он имел педантичный, сухой, и то, что нравилось начальству, в восторг девушек не приводило. Романтика? Чушь какая, прости господи. Ему всегда давали больше лет, чем было на самом деле, и вел он себя под стать внешности. Цветы, купленные на последние деньги, выведенное краской на асфальте поздравление с днем рождения под окнами любимой — какая глупость! Цветы завянут, чувство уйдет, а несмываемая надпись еще долго будет мозолить глаза, напоминая о неприятном. Познакомился, сходил в кино и на танцульки, переспал — вот и еще кто-то понравился. Есть ли смысл заводить отношения, когда сил море и нравятся все подряд?

В Питер он приехал в выходной день — хотел сначала устроиться на снятой ему квартире, обойти район, присмотреть продуктовые магазины, кафе, ресторанчики. Жилье находилось в центре, рядом с Невским, и, едва приняв душ, позавтракав и переодевшись, он пошел прогуляться.

Николай заранее наслушался об инертности и лени местных жителей, но в выходной работа не интересовала, интересовали девушки, а все, кто здесь побывали, с восторгом отзывались об их легком нраве и необычайной доступности. Идя по проспекту, он часто ловил встречные взгляды, это поднимало настроение. Он не очень любил алкоголь, но вдруг захотелось выпить, чтобы голова закружилась еще сильнее. Зашел в первую попавшуюся кафешку, попросил виски со льдом. Он пробыл у стойки пять минут, но какие-то девицы поочередно успели и спросить у него зажигалку, и узнать время. Спички лежали рядом с пепельницей на стойке, а большие настенные часы находились у бармена за спиной. Молодой человек Николай все понимал, просто девушки не очень понравились.

Пешком он дошел до Дворцовой площади, вдруг понял, что устал и на сегодня впечатлений достаточно, вернулся обратно на такси.

Сначала скучать ему было некогда. С раннего утра до позднего вечера сидел в офисе, корпел над документами, общался с довольно большим коллективом или знакомился с самыми важными клиентами. Его, конечно, удивила никем не скрываемая неприязнь «к Москве», но он отнес ее к провинциальному комплексу неполноценности и перестал обращать на это внимание. Гораздо более неприятным оказалось общее удивление его «юным» возрастом. Но тут он сумел извлечь пользу — встречаясь с клиентами, больше общался с заместителями, чем с первыми лицами, а они были непосредственны, охотнее делились информацией и, конечно, были более восприимчивы к идеям зарабатывания или хотя бы экономии денег. Не прошло и двух недель, как он уже уговорил веселого финансового директора одного завода на сделку. В Москве его с удивлением похвалили.

С директором и его друзьями в пятницу они пошли обмыть совместную удачу в стриптиз-клуб в Петропавловской крепости. Ребята пили все вперемешку, танцевали на сцене вместе с девушками, раздевались, визг был на все помещение. Затем танцовщицы оказались на коленях у присутствующих за их столиком. Николай утонул в кожаном диване, сверху его придавила грудастая девица, которая обнимала за шею, безостановочно смеялась и напоминала, чтобы ей принесли коктейль, хотя он давно стоял у нее на столе. От женщины пахло потом (танцевала от души), было противно, при первой возможности он сбежал. Так Николай пришел к мысли, что неплохо было бы познакомиться с какой-нибудь нормальной.

Перечисление денег по договору задерживалось, финдиректор чуть-чуть поизвинялся и дал ему «для работы в контакте» зам. главного бухгалтера — девушку, которая два дня по телефону жаловалась, что на счете нет денег, а на третий позвонила сама и попросила приехать его лично подписать очередную бумажку.

Девушку звали Наташа, у нее были короткие пальцы и длинные ногти. Николай смотрел, как она легко летает туда-сюда на высоких каблуках, и вдруг пригласил ее сходить поужинать. Нисколько не смущаясь, Наташа ответила, что она замужем, поэтому времени у нее только до десяти.

Они встретились в шесть в кафешке через дорогу от его дома — других мест он еще не знал, и через час уже были в его квартире. Наташа быстро опьянела, была заводной, веселой, но постоянно вспоминала супруга, к тому же у нее была маленькая мягкая грудь и жиденькая попка. Ближе к девяти, глядя в потолок, она сказала:

— Боже мой, у меня такой замечательный муж! Ну что я тут делаю!

Николай вызвал ей такси, она уехала. После Натальи остался густой табачный запах на всю квартиру и неприятный осадок в душе — с замужними женщинами он еще не спал.

После оплаты договора настроение было лучше некуда, он сбежал с работы пораньше. В отделении Сбербанка, меняя доллары, разговорился с кассиршей. Предложил вечером встретиться, она согласилась. Тут уж девушка выступила экскурсоводом — повела его в ирландский бар на Рубинштейна пить пиво. Обилие красивых женских лиц в одном, довольно тесном помещении, поразило Николая, и он решил каждый вечер куда-либо выбираться. Но до этого было далеко, и Гуля тоже была ничего. Гуля, Гульнара — потому что отец татарин.

Она смеялась над каждой шуткой, зачем-то переругивалась с официанткой, сказался, наверное, общий стиль работы сбербанковских служащих, периодически хватала его под столом за коленку, а иногда прижималась головой к плечу. Когда он ее провожал, то крепко держал за талию и радовался ее стройности — сквозь одежду прощупывалась ложбинка на спине. Около подъезда они долго целовались. Дома Николай обнаружил давно не появлявшиеся следы помады на воротнике рубашки и, воодушевленный, решил за девушкой приударить. Но приударить не получилось, потому как уже на следующий день они оказались в постели.

Но роман как-то не развивался — и он, и она много работали, поэтому тратить время на посещение культурных мероприятий и сидение в кафешках было жаль. Каждый вечер у него дома они занимались сексом. Ночевать Гуля никогда не оставалась, ссылаясь на строгость родителей. В один момент ее частое присутствие в доме стало Николая тяготить. Он начал придумывать себе дела и отказываться от встреч.

Готовить он умел, но не любил, поэтому часто покупал после работы в кулинарии на той же улице курицу-гриль и салаты. Николай обратил внимание на явно с перебором крашенную блондинку, новенькую продавщицу, перекинулся с ней парой фраз, попросил зачем-то телефон, она не дала, но записала его номер.

Как-то поздним вечером, если не сказать ночью, раздался звонок. Это была продавщица Оля. Она назвала место, где находится, такой подростковый танцевальный гадюшник, и попросила его приехать: «А то грустно что-то». Николай оторопел, ответил в том смысле, что о таких вещах договариваются заранее. Возникла мысль: «Ты, пионерка, совсем охренела? Или нюхнула чего?», и он скорее из вежливости предложил ей приехать самой.

— Хорошо, называй адрес, — ничуть не удивившись, сказала девушка.

Пока ее ждал, Николай нарезал фрукты и откупорил бутылку вина. Оля приехала, даже не допив первый бокал, попросила свежую футболку и отправилась в ванную. Футболку он быстро с нее снял. Обнаженная, она оказалась настоящей красавицей. Упругое молодое сильное тело, белая кожа, без малейших изъянов грудь с розовыми сосками, жадные губы… Утром он не обнаружил ее рядом, вышел из спальни и застал на кухне готовившей завтрак — она где-то нашла прозрачный казенный фартук, надела его на голое тело и была так очаровательна, что наш герой мгновенно возбудился. Олю это привело в восторг. Указывая плошкой на член, она произнесла:

— Он хочет, чтобы его полюбили, — прикрутила газ и потащила Николая обратно в спальню.

На работу он опоздал. Ему сообщили, что в офис звонил первый заместитель и был недоволен, что его не нашел. Но Николай решил не заморачиваться — ошибок пока не случалось, бизнес худо-бедно развивался, корить его было пока не за что. Все его мысли занимала Ольга. Он понимал, что девушка была простушкой, если не сказать лохушкой (да, вернее), но ее интеллект интересовал его сейчас в последнюю очередь. Он позвонил ей раз, другой, договорились, что она придет к нему сразу после работы.

Всю вину за свое первое впечатление Николай свалил на вино. Теперь от волос Ольги так несло курицей-гриль, что у него чуть не сработал рвотный рефлекс. Запах был непреодолимый, мощный, заполнял собою все. Надо было попросить ее помыть голову, но он боялся девушку обидеть, и зря — секса особо не получилось, так что обидеть все равно пришлось. Восемнадцать лет — занятно, конечно, но слушать чепуху с речевыми ошибками да еще ощущать липкий, густой, вонючий запах — увольте. После Оля ему еще звонила пару раз, он ссылался на занятость. Видимо, девушка все поняла и не стала навязываться.

А тут еще Гуля пригласила на день рождения своей родственницы. Общения Николаю не хватало, и он с радостью согласился. Праздник был у дочери двоюродного брата чьей-то жены… В общем, не важно.

Москвич ростом выше среднего, в костюме с иголочки, с букетом аккуратно подобранных цветов вызвал у присутствующих живой интерес. У него же вызвали интерес все до одного. Квартира была до того огромной, что показалась ему коммунальной. Он спросил об этом у Гули, оказалось, нет. Просто в ней очень давно не делали ремонт, пространство было перегорожено деревянными стенами, потому получилось столько комнат. Вовсе не татарские родители поднимали тосты за свою дочь, остальные бурно их поддерживали. Ей сегодня исполнилось семнадцать, девушка выглядела на двадцать с лишним.

Николай выпил больше, чем нужно, и то ли поэтому, то ли по другой причине не сводил с нее глаз. По дороге к дому Гуля устроила ему бурную восточную сцену ревности — хотя ни словом, ни делом он не выражал симпатии имениннице, но женщину не обманешь — и отказалась ехать к нему, напоследок наговорив много всяких разностей.

Все, что ни делается, к лучшему. Кроме, конечно, похмелья.

Рабочий день не задался, ничего не клеилось. Николай решил уйти пораньше. Пешком дойдя от Вознесенского до Садовой, он выпил в первой попавшейся забегаловке дешевого пива. Оно было противным, но все равно солнце засветило ярче, а воздух стал свежее.

Насвистывая какой-то навязчивый попсовый мотивчик и проходя мимо «Ив Роше», он обратил внимание на очаровательное создание, прислонившееся спиной, вернее, попой, к перилам напротив входа в магазин. Большую сумку создание зачем-то поставило на землю позади себя, а само вглядывалось куда-то вдаль. Описать девушку можно было следующим образом: фигура — бесподобная. Грудь — выпирающая. Губы — пухлые. Ноги — длиннющие. Еще к образу добавлять что-нибудь нужно? Правильно. Николаю захотелось похулиганить. Он осторожно подкрался сзади, взял сумку и отошел в сторону. Девушка ничего не заметила. Тогда он сделал довольно большой круг по Сенной площади, все время поглядывая на красавицу, но она ни разу не оглянулась. Он подошел к ней, протянул сумку, поздоровался и сказал, чтобы она внимательнее относилась к вещам, иначе какой-либо нехороший человек этой сумки ее лишит. Девушка, улыбаясь губищами и сверкая зубками, поблагодарила его. С осознанием выполненного долга по защите чужой собственности он, не зная зачем, зашел в магазин и оттуда через стекло смотрел на девушку, собираясь с духом. Выйдя, он опять подошел к чаровнице и предложил познакомиться. Она была не против. Договорились завтра встретиться. Конечно, потом он не раз слышал: «Я знала, что ты вернешься!»