Алтея сказала, что ещё только устраиваясь на работу к Джеффу, ей нужно было признаться в том, что это она была той девочкой. От таких слов ей стало ещё хуже. Не удивительно, что Джефф не воспринимал её как взрослую женщину.

Весь полет до Нью-Йорка Кэсси пыталась найти причину, по которой ей нужны были деньги. В конце концов, она решила рассказать матери всю правду: у неё в жизни переломный период и ей нужно справиться с этим. И ей нужны деньги, чтобы жить дальше.

Маргарет выглядела довольной от того, что просьба дочери не была сентиментальной, и тут же выписала чек.

– Это достаточно? – спросила она.

Кэсси глубоко вздохнула, глядя на сумму.

– Более чем достаточно, – ответила она, улыбаясь, матери.

– Кассандра, – заговорила Маргарет. – Я арендовала домик в Мартас-Виньярд на это лето. Может, приедешь погостить ко мне?

Кэсси потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Её мать арендовала дом? На каникулы? Тайм аут? Она вспомнила слова Алтеи: «Когда ставишь перед собой цель, проблема – что делать, когда добьешься её». Кэсси ответила, что надо ставить новые и добиваться их. Алтея ответила, что это не срабатывает. И Кэсси поняла, что так оно и есть. В двенадцать лет она поставила перед собой задачу добиться признания в любви от Джеффа. Он сделал это, но в результате её не осчастливил. Так, может быть, её мать чувствовала то же самое. Она посвятила свою жизнь покорению вершины, и теперь, достигнув её, что она должна была делать? Она была экономной по природе женщиной, так что не собиралась платить шесть штук за занавеску для душа, как делали другие главные администраторы. Так что ей оставалось делать, когда она добилась всех своих целей? В свою очередь, Кэсси задумалась о том, что делать со своей жизнью, кроме как быть в полном распоряжении Джефферсона Эймза.

– Мне бы хотелось поехать, – ответила Кэсси, улыбаясь, матери. – На самом деле, я хочу поговорить с тобой о бизнесе, которым собираюсь заняться.

Глаза Маргарет сверкнули.

– Какого рода бизнес?

– Рассылка по почте саженцев растений из питомника.

– Я читала об этом, – кивнула Маргарет. – Этот бизнес очень востребован. Я могла бы провести для тебя исследования.

Кэсси отклонилась на спинку кресла и слушала идеи матери. В самолете она читала статью о растущем интересе к различным сортам овощей и фруктов. С улыбкой на лице она вспомнила фиолетовую картошку Томаса. О том, как он говорил, что существует огромное количество сортов ягод и фруктовых деревьев, которые можно купить в Англии, но невозможно достать в Соединенных Штатах. «Их страна меньше, и фрукты могут быть доставлены без лишних расходов. А в Штатах фрукты должны быть с толстой кожурой, чтобы их можно было перевозить за тысячи миль».

Всплывшие в памяти его слова наполнили её болью. Её воспоминания о днях с Томасом и Элизабет были так ярки, что терзавшие её душевные муки из-за расставания с ними отозвались новой болью. Если она когда-нибудь откроет бизнес, это произойдет без Томаса.

Во время обеда с матерью, мысли о картошке Томаса и статьях смешались в кучу и она начала рассказывать о своих идеях. Впервые в их совместной жизни она говорила с матерью на равных. Она не ругала её за то, что дочь не идёт по её тропинке. Вместо этого она с энтузиазмом обсуждала новый бизнес Кэсси.

Уже была поздняя ночь, когда в аскетичной квартире Маргарет Кэсси спросила у матери, что случилось. В глазах матери появилось что-то такое, чего она раньше не видела.

– Они хотят, чтобы я ушла, – Маргарет сказала только это. Но эта фраза объясняла всё. Всё, что у Маргарет было в жизни – это её работа. У неё не было хобби, её семьей была только Кэсси, с которой она редко виделась. Без работы Маргарет оставалась ни с чем.

Впервые Кэсси взглянула на жизнь с точки зрения своей матери. Улыбаясь, Кэсси сказала, что да, она хочет, чтобы мать разузнала что-нибудь об открытии бизнеса по рассылке.

Из Нью-Йорка Кэсси полетела в Форт Лодердейл. Именно это место порекомендовала Алтея, и поскольку у Кэсси не было других вариантов, она послушалась её. Как она сказала матери, ей нужно было время, чтобы восстановиться. Это было, всё равно, как если бы её жизнь приспособилась к одному – к жизни с Джефферсоном Эймзом, и в одну ужасную ночь всё закончилось. И Кэсси не знала бы, куда ей идти.

Кэсси понимала, что Алтея достаточно повидала в жизни и могла подсказать, что дальше делать. И естественно, она знала, что нужно женщине, когда сердце у той разбито, и потому Кэсси следовала инструкциям Алтеи в письмах. В первую очередь та посоветовала ей заняться упражнениями.

– Ты не сможешь работать головой, пока не приведешь свое тело в форму, – говорила Алтея. – Мои формы даны мне не от Бога. Это результат усердных, порой ожесточённых тренировок. Ваши современные кинозвезды ничем не лучше нас. Ты не замечала руки Барбары Стэнвик?

– Не могу сказать, что заметила.

– Возьми напрокат фильм, – посоветовала Алтея. – Мы знаем о тренировках всё. Сохрани тело в хорошей форме и ум подтянется.

Алтея всё держала под контролем. К тому времени как Кэсси добралась до Форта Лодердейла, арендовала маленькую квартиру с видом на береговой канал и подключилась к интернету, её уже дожидалось электронное письмо от Алтеи, в котором та сообщала, что наняла для Кэсси персонального тренера на 6 недель.

В течение последующих недель поступали письма с именами лучших стилистов в местном «Саксе», названием магазина экологически чистых продуктов и даже со списком старых классических фильмов, которые ей нужно было посмотреть.

– Для твоего образования, – написала она.

В конце четвёртого месяца Кэсси изменилась настолько сильно, что с трудом узнавала себя. Её пышные формы подтянулись. Она сбросила такое количество веса, что тело стало худым и подтянутым. Она всё ещё сохраняла форму песочных часов, но не такую пышную как раньше.

И как сказала Алтея, со здоровым телом она приобрела и здравый рассудок.

Её, конечно, не задело, что Алтея посылала красивых молодых актёров для встречи с ней. Вначале она разозлилась. Как Алтея посмела сделать такое! Она что хотела сказать этим, что Кэсси слишком робка для того, чтобы самой назначать свидания?

Она с неохотой ходила на свидания, но, к своему удивлению, приятно проводила время. Ни она, ни актёры не хотели серьёзных отношений, и поэтому просто веселились и радовались жизни. Все они четверо хотели когда-нибудь стать великими актерами. А пока они целыми днями работали в барах и занимались серфингом. Они проходили прослушивания в местных театрах, и Кэсси помогала им учить роли. Ей нравилось играть с ними роли девушек. Они её очень много хвалили, но она была уверена, что это просто дань вежливости.

К концу пятого месяца у неё была уже своя жизнь. Она выходила на люди, ей было чем заняться. Пусть они с матерью и не стали друзьями, но, по крайней мере, наладили отношения. Маргарет послала ей шестидюймовый конверт с результатами своих исследований органических питомников. А ещё она смогла найти одну из таких в продаже недалеко от Сиэтла. Супружеская пара открыла питомник в семидесятых годах, но теперь хотела продать. Маргарет предложила купить его, если Кэсси это заинтересует, и управлять им вместе.

Кэсси разрывалась между желанием начать бизнес с матерью и ужасом от этой перспективы. Она отложила письмо на потом. Ей необходимо было время, чтобы всё тщательно обдумать.

По ночам она чувствовала себя плохо, оставаясь одна в своей квартире. Она всё ещё скучала по Томасу и Элизабет. И, да, она скучала по Джеффу тоже, но подавляла в себе это чувство, стоило вспомнить их последнюю ночь. Временами она вспоминала их эротический танец и то, что он знал, что танцует с девушкой, которая любила его с детства. Спустя несколько месяцев после той ночи, она прокручивала в голове каждую минуту, что провела в его доме. Ночи, когда она спускалась, чтобы побыть с ним. Еду, что она готовила специально для него. То, как…

Каждый раз она, практически, заставляла себя прекращать думать о том периоде своей жизни. Вдали от них она провела вдвое меньше времени, чем с ними. Мать давила на неё тем питомником в Сиэтле. Она поговорила с владельцами, и те согласились дать Кэсси поработать администратором год, чтобы изучить бизнес.

– Мне потребуется год, чтобы завершить здесь свои дела, – написала Маргарет. – Так что это верный шаг. Я поселюсь в Сиэттле и куплю для нас дом. И мы сможем расширить бизнес.

Каждый раз, читая это письмо, ей становилось плохо. Кэсси хотела открыть питомник недалеко от Вильямсбурга. Для общественности он был бы открыт только два раза в году, а в остальное время продажи можно было бы осуществлять через интернет. Таким образом, у нее был бы свободный график. Она могла бы работать хоть всю ночь, хоть несколько дней подряд. Если ей захочется, она могла бы сделать перерыв в работе и взять отпуск. На случай если один из её детей заболеет.

Письма Маргарет вызывали в воображении картину погрузки тысячи полуфабрикатов фруктовых деревьев и продажи их оптовому покупателю. Она представляла себе сотни рабочих, и торговую площадку размером, как минимум, двадцать акров. Она представляла, как мать звонит ей пятьдесят раз в день со срочными проблемами, которые нужно решить немедленно!

Она хотела было позвонить Алтее и поговорить с ней по этому поводу. Но Кэсси так устала просить других людей решать за нее проблемы. Если она собирается когда-нибудь повзрослеть, ей необходимо научиться ладить с матерью и уметь постоять за себя.

Итак, теперь, сойдя с беговой дорожки, она проверила свой сотовый телефон и нашла семь неотвеченных вызовов Алтеи без сообщений. Сердце Кэсси сжалось. Произошло что-то ужасное? С Томасом? С Элизабет? Или может кто-то позвонил с её телефона с кошмарными новостями?

Она вышла из тренажерного зала и набрала номер Алтеи. Когда она ответила, Кэсси вздохнула с облегчением.

– С вами все в порядке?

– Просто прекрасно! – ответила Алтея оживлённо. – Лучше, чем прекрасно. Помнишь, я хотела от тебя исполнения актерской роли? Так вот, я только что организовала это.

Кэсси улыбнулась в телефон. При каждом разговоре с Алтеей, оживлённость в её голосе согревала Кэсси душу. На Рождество дочь Алтеи, её муж, три внука и двенадцать правнуков погостили у неё два дня.

Алтея рассказала Кэсси, как наслаждалось каждой минутой. Она попросила об одолжении молодых актёров.

– Они сделают всё ради бесплатного обеда, – сказала Алтея.

– Или же ради знакомства с вами, – ответила Кэсси. Они обслуживали столы, следили за детьми, чтобы те не прыгали в реку, бесконечно разливали напитки взрослым. Рождественским утром истерично кричащие дети разрывались между подарками, которые Алтея заказала для них по интернету.

– А как ваша дочь?

Повисла недолгая пауза, прежде чем Алтея начала:

– Они с мужем собираются приехать ко мне летом на неделю. Надеюсь, что мне удастся поговорить с ней о пластической хирургии. Она выглядит старше меня.

Кэсси не удержалась от смеха.

Потом Кэсси спросила, что за актерская работа её ожидает.

– Я хочу, чтобы ты поехала на детективный уикенд в дом моего старого друга.

– Конечно, – согласилась Кэсси. – Звучит здорово.

– Его имя Чарльз Фолкнер и он чрезвычайно богат. Ему нравится рассказывать людям, что половину богатства он получил в наследство, а половину заработал сам. У него есть огромное поместье, построенное, как он говорит, его дедом. Он также рассказывает, что его предком был лучший друг Джорджа Вашингтона. Правда заключается в том, что он купил это место в 38 году, когда оно было заброшено. И вбухал в него кучу денег. Он придумал себе историю о наследстве и купил портреты в антикварных магазинах.

– И вы хотите, чтобы я провела уикенд в доме этого мужчины и раскрыла детективную тайну.

– Да, – ответила Алтея.

– Он актёр?

– Дорогая, я играю только на сцене. Чарльз никогда не перестаёт играть. Вся его жизнь – драма. Тебе лучше это запомнить.

Но Кэсси знала Алтею достаточно хорошо, чтобы понять, что с ней не всё так просто.

– Так, а в чем реальная причина?

Алтея рассмеялась.

– Я хочу, чтобы ты забрала то, что я спрятала в доме много лет назад.

– И вы думаете, оно всё ещё там?

– Если дом не сожгли дотла, чего не произошло, оно там. Проблема в том, что это произошло так давно, что я не помню, в какой комнате спрятала. Единственное, что я помню, эта была одна из спальных комнат. Я спрятала его под незакрепленной половицей у окна.

– Что вы спрятали? – спросила Кэсси.

– Бриллиантовое ожерелье, некогда принадлежавшее русской великой княжне.

– О Господи! – воскликнула Кэсси. – Это украшение не связано с теми, что грабитель украл двадцать лет назад?