– И ты знаешь, Тесс, какие я сделал выводы? Я решил, что мы обязаны научиться жить вместе. Демократы, республиканцы, какая разница. Я решил, что мы должны принимать друг друга такими, какие мы есть, иначе нам не видать покоя и мира на этом проклятом шарике.

И снова совсем неожиданно щеки Тесс стали мокрыми от слез.

– Боже мой, Джо, знаешь, чего сейчас мне больше всего не хватает?

Он тронул ее за плечо.

– Мне нужна кукла, чтобы я могла ее обнять. Чтобы она мне сказала, что все будет хорошо.

– Ну что ж, – улыбнулся Джо, – я никогда не умел играть в куклы. А сам я, может, подойду тебе вместо нее?

Он наклонился к Тесс и осторожно обнял ее своими большими нежными руками, прижал к себе, как никто другой прежде за всю ее жизнь. И сказал ей, что все будет в порядке.

* * *

Дженни сидела на полу в гостиной и наслаждалась теплом, исходящим от Гровера, биением его сердца под мохнатой шерстью.

– Все будет в порядке, Гровер, – шептала она ему. – Теперь все будет в порядке.

Она слышала голоса взрослых в соседней комнате, но не разбирала слов, ей это было ни к чему. Уже давно Дженни научилась отключаться от разговоров взрослых: ведь о ней самой они никогда не говорили. Они вечно обсуждали бизнес, или незнакомых ей людей, или свои планы. Все это не имело к ней никакого отношения, а значит, оставляло ее совершенно равнодушной.

Одна тетя Тесс говорила с ней и слушала ее. Но тети Тесс сейчас здесь не было.

Дженни гадала, как теперь пойдет ее жизнь. Она три раза вымылась под душем, но ей по-прежнему чудилось, что от нее пахнет тем сырым, гнилым подвалом. Она съела кусок пиццы, но продолжала ощущать во рту вкус гамбургеров с пикулями и горчицей, которыми кормил ее тот старик, только для этого и снимая шарф с ее лица.

Она коснулась уголка рта, и ей стало больно, будто ужасный шарф, как и прежде, стягивал ей рот. Дженни посмотрела на свои ноги: лодыжки оставались распухшими после веревки, которая глубоко впивалась в тело. Это он, тот человек, связал ей ноги веревкой.

Они сказали ей, что он мертв, но ей никогда не забыть его лица. И его странного смешного акцента. Такого же, как у той женщины, нашедшей ее в подвале. Женщины с густыми черными волосами и большими темными глазами. Прекрасной женщины, волосы и глаза которой так напоминали ей ее собственные.

Она спрашивала себя, как пойдет ее жизнь и сможет ли она вообще когда-нибудь заставить себя съесть гамбургер.

* * *

Из кухни Чарли наблюдала, как Дженни тихо сидит на полу в гостиной, почесывая Гровера за ухом. Чарли знала, что теперь Дженни нуждалась в особом внимании. Только время могло залечить нанесенные раны и заставить ее забыть о пережитом ужасе. Забота, терпение и поддержка – вот чего Дженни была лишена целые годы. Чарли потерла постоянно ноющее плечо и задумалась над тем, скоро ли исчезнет терзающее ее чувство вины, и исчезнет ли оно вообще.

Она оглядела запущенную кухню. Агенты ФБР наконец ушли, забрав с собой свое оборудование. Делл и Питер у раковины мыли посуду, а Марина так и не вернулась. Чарли сомневалась, что она вообще появится. Полиция так и не узнала правды о рождении Дженни.

Чарли устало вздохнула. Питер вытер тарелку, поставил ее в шкаф и подмигнул Чарли. Чарли улыбнулась в ответ. Она никогда не видела Питера за этим занятием. Ей всегда казалось, что он, как и Элизабет, в подобных делах рассчитывает на прислугу. Чарли словно заново знакомилась с мужем. На этот раз она постарается до конца узнать настоящего Питера.

Задняя дверь вдруг открылась, и Чарли невольно вздрогнула от страха, но тут же вспомнила, что Дженни вернулась и ей ничто не грозит.

В кухню вошел Джо Лайонс. За ним шла Тесс. Чарли бросилась к ней навстречу.

– Прости меня, – сразу начала Тесс. – Я причинила вам столько неприятностей.

Чарли протянула к ней руки, и они обнялись.

– Не беспокойся, Тесс. Теперь все будет в порядке. Вот увидишь.

Произнося эти слова, Чарли про себя улыбалась. Вот она, неизменная Чарли, постоянная неунывающая оптимистка.

Гровер с лаем выскочил из гостиной, подпрыгивая и пачкая всех слюной. Дженни неуверенной походкой, будто сомневаясь, вошла за ним в кухню.

– Тетя Тесс? – прошептала Дженни с тем особым блеском в глазах, который, Чарли знала, предназначался только Тесс, но никак не ей, Чарли.

Чарли отступила в сторону, чтобы Тесс могла заключить Дженни в объятия.

– Я прослышала, что у тебя тут были приключения, – сказала Тесс. – Что ж ты не пригласила меня с собой и лишила такого удовольствия?

Дженни засмеялась.

– Действительно удовольствие, – заливалась она смехом, крепко прижимая к себе Тесс и светясь любовью.

Чарли вымученно улыбнулась. Прекрасно, конечно, что Дженни так сильно привязана к Тесс, но она не могла подавить в себе вспыхнувшую ревность. Чарли знала, что Тесс честно заработала любовь Дженни. Она была с ней сердечной, терпеливой, снисходительной. Такой, какой и должна быть настоящая мать. Такой, какой была мать самой Чарли. Чарли вздохнула и подумала, что, наверное, еще не поздно им с Дженни начать все сначала и что, надо надеяться, Дженни даст ей такой шанс. Чарли снова взглянула на Питера, и он опять подбадривающе подмигнул ей. «Мы будем счастливы, – повторила себе Чарли. – Все вместе мы будем счастливы».

Чарли заметила в руках Джо большой сверток.

– У меня есть кое-что для вас, Питер, – сказал Джо. – Целых три миллиончика, ни больше ни меньше.

– Три миллиона долларов? – удивилась Дженни, высвобождаясь из объятий Тесс. – Вы заплатили за меня целых три миллиона?

Питер положил на стол кухонное полотенце.

– Маленькая мисс, – сказал он, – я действительно был готов заплатить за тебя целых три миллиона долларов. – Чарли увидела, как широко открылись глаза Дженни, но тут Питер предостерегающе поднял вверх палец и завершил свою мысль: – Но ни центом больше.

Секунду Дженни серьезно смотрела отцу в глаза. Потом слабая улыбка появилась на ее лице. Тесс похлопала ее по плечу, и Дженни улыбнулась во весь рот.

– Вот это да, – только и могла вымолвить она.

Чарли приняла тяжелый сверток из рук Джо, благодарная ему за то, что он избавился от испачканного кровью рюкзака, который напоминал бы о жизни и смерти бывшего телохранителя.

– Пойдем, тетя Делл, я провожу тебя домой, – сказал Джо.

Делл закрыла кран и вытерла руки.

– Я и сама могу дойти, – ответила она и тут же добавила: – Но я не откажусь от компании. Спасибо.

– Постойте, Джо, у меня есть к вам вопрос, – сказала Чарли. – Как вы догадались, что это Николас?

Джо прислонился к стене и снял шляпу.

– А мы и не старались догадываться. У меня были свои подозрения, ведь Алексис не могла в одиночку провернуть такое дело. Но пока дело не дошло до передачи выкупа, мы действительно ничего не знали. Вот почему было так важно, чтобы Алексис сыграла свою роль до конца.

– Но вы знали, что Алексис находится в Нортгемптоне?

Джо кивнул.

– А потом Делл рассказала нам, что Алексис и Марина никогда не ладили между собой.

Чарли посмотрела на женщину, которая когда-то защищала их и заботилась о них. Делл отвела глаза.

– В день приезда Алексис мы как раз поручили одному из наших полицейских просмотреть гостиничный мусор, – продолжал Джо. – Так мы нашли вырезки из журналов, соответствующие буквам в письме с требованием выкупа.

– Боже мой, Дженни! – воскликнула Чарли. – Николас был с тобой в том ужасном месте.

Дженни закрыла глаза. Но даже ее длинные темные ресницы и нежные веки не могли скрыть боль, которую она испытывала.

– Он кормил меня гамбургерами из «Короля гамбургеров», – наконец произнесла Дженни. – А потом завязывал мне рот шарфом, чтобы я не могла говорить, и оставлял меня одну.

Чарли застонала. Она подошла к Дженни, обняла ее и сжала изо всех сил. Дженни тоже обняла мать и, не сдерживаясь, расплакалась. Никогда прежде она так не плакала перед Чарли. Это был особый плач, открытый, доверчивый, молящий о сочувствии, и Чарли вытерла слезы дочери.

– Так как же все случилось? Как он до тебя добрался?

– Я... – начала Дженни и ухватилась за руку матери. – Я поссорилась с тетей Тесс.

Теперь застонала Тесс.

Чарли гладила волосы Дженни. Она хотела сказать ей, что не стоит теперь ничего рассказывать и ворошить прошлое. Что теперь они вместе и все беды позади.

Но Дженни отошла в сторону и села на пол в уголке между кухонными шкафами. Она похлопала себя по колену, и Гровер послушно подошел к ней. Он лег и положил морду к ней на колени, а Дженни, не поднимая головы, начала его гладить и рассказывать, как все было.

– Я вела себя ужасно с тетей Тесс, – призналась она. – Одним словом, из мастерской я вернулась сюда, в дом, к себе в спальню и стала смотреть альбомы тети Тесс...

Чарли бросила быстрый взгляд сначала на Тесс, потом на Питера.

– И что же было дальше?

– Я услышала, что кто-то ходит внизу. Я думала, это тетя Тесс, и позвала ее, но она не откликнулась. И тогда ко мне в комнату вошел тот большой человек...

– Николас, – подсказал Питер.

Дженни подобрала под себя ноги и почесала Гроверу бок.

– Он сказал мне, папочка, что вы с ним партнеры по бизнесу. Он сказал, что мне надо пойти с ним, потому что с мамой случилось несчастье. – Дженни подняла голову и посмотрела на Тесс. – Простите меня, тетя Тесс, но я забыла запереть входную дверь.

– А как он добрался до Фаберже? – поинтересовался Джо.

Дженни опустила глаза, а Гровер еще теснее прижался к ней.

– Он сам увидел яйцо. Я сказала ему, что мы не должны брать яйцо с собой. А он засмеялся.

Дженни по-детски недоуменно пожала плечами.

«Четырнадцать лет, – подумала Чарли. – Почти взрослое тело, а ум еще маленькой девочки».

– Он сразу догадался, что это такое, – продолжала Дженни и обвела всех взглядом. – Как он мог знать?

– Он был из другой страны, Дженни. Недалеко от России, где делали эти вещи.

– Тогда он знал, что оно ценное.

Питер кивком подтвердил ее догадку.

– Одного я не могу понять: зачем он разбил яйцо, – сказал Питер.

– Алексис объяснила Марине, что они сделали это, чтобы произвести впечатление, – вступила в разговор Тесс. – Представляете, уничтожить вещь Фаберже, чтобы «произвести впечатление»?

Джо поднял руку, требуя внимания.

– Я думаю, все дело в том, что Фаберже трудно сбыть на черном рынке. Николас не имел никакого отношения к искусству, а Алексис слишком заметная фигура. Так что для них яйцо не представляло никакой ценности. Они руководствовались другими соображениями.

– Мама, а та леди, которая меня нашла? – спросила Дженни. – Она училась с тобой в колледже? Она есть у тебя на фотографии.

– Да, милая.

Чарли, волнуясь, кусала губы.

– А куда же она исчезла?

Все в комнате молчали. Наконец заговорила Тесс.

– Марина должна была вернуться к себе в Новокию. Но она пришла ко мне в больницу проститься перед отъездом.

– Она приходила к тебе? – удивилась Чарли.

Тесс кивнула.

– Марина предложила мне работу. Я буду дизайнером флаконов для первого выпуска духов их фабрики. Так что, если я понадоблюсь Блекбернской галерее, им придется немного подождать.

– Какая замечательная новость, Тесс! – воскликнула Чарли.

– Если уж говорить о новостях, то у меня есть и другая, не слишком приятная. Сестра Марины имела наглость положить разбитое яйцо в подарочную коробку, которыми я пользуюсь для упаковки своих изделий! Она сказала, что это была «удачная мысль». Она заставила Николаса пробраться ко мне в мастерскую и украсть одну из коробок. Послушайте, а кто-нибудь кормил Гровера? – вдруг вспомнила Тесс.

– Эту чертову собаку вообще не стоит кормить, – заметил Джо, чистя рукой свои синие форменные брюки. – Все эти три дня он только и делает, что слюнявит меня.

– Я все равно его люблю, – отозвалась Тесс. – Он единственный мужчина, который при виде меня пускает слюни.

– Может, именно поэтому у тебя такой несносный характер, что он единственный, – заметил Джо. – Ты ведь и стряпать-то не умеешь. Сколько лет знакома с Делл, а все не научилась у нее готовить.

– Верно, готовить я не умею, – призналась Тесс. – И не собираюсь учиться.

– А вот я умею. Может быть, на следующей неделе я сделаю для тебя пирог с курицей.

Тесс сдвинула брови.

– Может быть, на следующей неделе я уже буду в Новокии. Мы будем обсуждать там образцы флаконов.

– В таком случае отложим угощение на пару недель, – сказал Джо уже с порога. – Пойдем, тетя Делл, надо дать людям отдохнуть.

Только когда Джо закрыл за собой дверь, Чарли заметила чуть заметную улыбку на лице Тесс.

– А что касается тебя, Дженни, – сказала Чарли, – то тебе пора спать.