– Депрессия дичайшая. Удивительно, как он ещё не нажил инфаркт, инсульт или не стал моим клиентом с вечной улыбкой. Хотя, не безнадежен.
– Егор говорит, да и я скажу, он на брата молился. Егор ведь тоже был в кабинете, когда это всё случилось, – Ройтберг разлил чай по чашкам. – Его тогда тряхануло ого-го как!
– Да он рассказывал. Начал уговаривать брата вернуться. Всё не мог поверить, что он умер.
– Ну да. Егор говорил, что тогда в кабинете он плакал, как ребенок. За родителями не плакал, потом, когда Димыча хоронили, не плакал, а тогда его успокоить не могли.
– Зиновьевич, сам же понимаешь, такой стресс. Слушай, он предложил мне перейти в фирму.
– А тебе твой дурдом не надоел ещё?
– Да надоел, – Игорь поморщился. – Самому на нервы действовать начинает. Боюсь оправдать бытующее мнение, что со временем психиатры становятся похожими на своих пациентов.
– Так что ты думаешь? Что, зарплата не устраивает? Так он, вроде бы, мужик щедрый. Или подвоха боишься?
– Не похож он на того, кто подвохи устраивает. Слишком уж серьезный. Да и поведение не то. Зарплату тоже предложил, явно не пожадничал, – Игорь назвал цифру, от которой Ройтберг присвистнул.
– Игорь, ты чокнутый! Такие бабки ни за что с неба валяться! Да я бы и минуты не ждал! И чего только я хирург, а не психиатр? Когда тебе нужно дать ответ?
– В любое время. Я ещё с Кариной хотел посоветоваться, – неуверенно сказал Игорь.
– Да твоя Карюха счастлива будет! Давай, звони!
Игорь неуверенно посмотрел на телефон. Ройтберг снял трубку, набрал номер Егора и подал трубку Игорю…
Вечером дома Игорь Михайлович сказал жене, что ему предложили работу в частной фирме с очень приличной зарплатой. Жена, услышав цифру, с криком «Ура!!!», болтая ногами, как маленькая девочка, повисла у него на шее. Потом она весь вечер мечтала, что, наконец-то летом они поедут нормально отдыхать, какие покупки сделают. Игорь робко предположил, что Карине стоит оставить работу и больше уделить внимания дочери и дому. Карина согласилась. Всё начиналось очень хорошо…
«Может быть конец будет не таким, как мне приснилось или я что-то не досмотрел?» – думал Игорь, вспоминая сон.
Глава 3
Игорю Судареву исполнилось тридцать семь. К этому времени он успел получить высшую категорию и был любим и уважаем коллегами и начальством. У него было всё, чего хотелось бы нормальному индивиду – хорошая квартира, отличная машина, премиленькая жена без больших проблем (если не считать пары подружек с глупыми мыслями), дочь Танюшка и теща, которая всегда была на его стороне (что, стоит признать, бывает редко) и любила его, как мать родная. Если бы в то время его спросили, чего он боится в жизни больше всего, он, не задумываясь, ответил бы, что больше смерти боится своих снов и пополить славную когорту своих пациентов. Забавные бывали ребятки его пациенты, забавные… Начиная от банальных ловцов чертей и синих тараканов до замечательнейших личностей. Людей должностных и именитых много – короли, прокуроры, наполеоны, послы внеземных цивилизаций, контактеры с вселенским разумом, переселенцы с Фаэтона, один даже прямым потомком царя Давида представлялся, а другой доказывал, что с Давидом знаком лично. Ещё был близкий друг Льва Толстого и тайный председатель международного трибунала призванного судить исключительно владельцев кошек и собак в противоблошиных ошейниках, да и ещё много других, не менее великих и важных. Услышав от Игоря, что в коридоре с ним поздоровалась царица Тамара и просила передать привет японскому императору, а он совершенно серьезно пообещал непременно всё выполнить, можно было бы подумать, что Игорь, как это говорят в народе, – псих. Но психом Игорь не был. Он был психиатром.
Окончательно устав от ежедневного созерцания чужого безумия в разных его степенях, из страха стать похожим на своих пациентов, нежданно-негаданно получив выгодной предложение, Игорь изменил место работы. Теперь он больше не работал в психиатрической больнице, а остался на приеме в поликлинике на четверть ставки. В частной фирме «МАКС» он гордо именовался «консультантом-психоаналитиком». Работой в фирме Игорь, как ему и обещали, перегружен не был. По началу его функции сводились к психологической разгрузке шефа. Потом, когда депрессия у шефа прошла, от услуг Игоря он, как и обещал, не отказывался. Если у Матюхина было плохое настроение или возникали какие-то проблемы, а в досягаемой близости не было Егора, нужно было посидеть, выпить с ним чайку-кофейку и повести отвлеченные разговоры «за жизнь» или порассказывать анекдоты. Игоря вполне всё это устраивало, хотя он постепенно начал скучать. Плохое настроение у Матюхина бывало не часто. Игорь предложил при необходимости «разгружать» сотрудников. Предложение было сделано в присутствии Егора.
– Слышь, Колян, а это дело! – с видом знатока согласился Егор. – И о народе вроде бы позаботишься, и фирме солидности добавишь.
– Да пожалуйста! – щедро разрешил Колян. – Сколько угодно. Игорь Михайлович, если хотите, можете и со стороны клиентов брать. Только обговорите все вопросы с экономистом, а потом поставьте меня в известность. Зарплату я вам соответственно увеличу, можете не волноваться.
– Да я, собственно, и не волнуюсь, – Игорь скромно улыбнулся. – Я зарплатой доволен.
– Слышь, Колян, он зарплатой доволен! – подмигнул Егор. – Игорек, бери бабки, когда тебе их дают! Как говорил Дима, да не оскудеет рука дающего.
– Правильно говорил, – Николай улыбнулся. – Димыч мудрым мужиком был.
– Тогда спасибо.
Вскоре Игорь начал давать консультации не только сотрудникам фирмы, но и очень небедным клиентам. За это очень неплохо платили, жаловаться было грех.
Контингент пациентов Игоря в поликлинике по сравнению с психиатрической больницей тоже значительно изменился. Ему никто теперь не пытался рассказать о премудростях процесса клонирования людей при помощи коров на Фаэтоне; никто не доказывал со слезами на глазах, что Понтий – это двоюродный брат Пилата, когда он спрашивал, как сегодня «обстоят наши дела» и как самочувствие, по всей видимости, считая доказательство данного факта главным «нашим» делом и, если сей факт всё же будет доказан и признан, самочувствие станет нормальным; и никто не крался за ним по коридору, пытаясь за его спиной спрятаться от санитара, у которого он только что утащил телефонный справочник, чтобы выдать его временным соседям по месту обитания за свой новый опус, написанный вместе с Толстым под диктовку Достоевского.
На некоторое время Игорь даже впал в подобие какой-то эйфории, так ему было хорошо. У него значительно улучшилось настроение, финансовых трудностей поубавилось, он перестал так сильно уставать, ему не приходилось общаться с родственниками, у которых на лицах был написан либо беспредельный ужас, либо такое же безумие, как и у их близких, попавших на стационарное лечение. Карина, наконец-то, смогла оставить работу, о чем давно мечтала, и заняться домом и дочуркой. На фоне этого благополучия Игорь даже поправляться начал и, наконец, к радости дочки, исполнил её заветную мечту, которую, честно признаться, и сам лелеял ещё с детства, завел собаку – английского бульдога Фугаса. Но, это уже малосущественно. Хотя в определенные моменты Фугас становился чуть ли не ключевой фигурой. По крайней мере с него начинались некоторые очень существенные события.
Очень жаль, что идиллия не может продолжаться бесконечно. Всё хорошее или плохое рано или поздно заканчивается. Притом плохое длится очень долго, а хорошее почему-то заканчивается очень быстро.
Не прошло и года, как у Игоря начались проблемы с женой. Её никогда не интересовало, чем Игорь занимался во время ночных дежурств. А Игорь ведь был далеко не безгрешен. Нет, не подумайте, с больными он не грешил. Он же не был извращенцем. Да, и с мальчиками-санитарами, у которых фигура, как у бабушкиного шкафа, он тоже не развлекался. Ведь ни на первых, ни на вторых, как говорят, свет не кончается. Бывают ещё и премиленькие медсестры, и коллеги-врачи, которые ещё не успели состариться и в чем-то стать похожими на своих пациентов. У Игоря, например, постоянно была, как она сама любила подшучивать, «дежурная жена». Игорь просто обожал дежурить с Майей. Они, кажется, поняли друг друга без слов с первого раза. Всё было, как в бородатом анекдоте: «А нам хватало перерыва и премиальных». Так вот, им хватало ночных дежурств, да разве что, почти целомудренных поцелуев, когда их никто не видел. В конце концов, они были не единственными, а чем могут заниматься дежурные врачи ночью в ординаторской, это уже дело дежурных врачей. Главное, чтобы не спали, а ревностно оберегали здоровье вверенных им пациентов. Каким образом, об этом лучше умолчать.
Да, так вот к проблемам с женой, но уже не «дежурной», а законной. Наконец, когда Игорь стал верным и добропорядочным мужем, который ночует исключительно дома; супружеский долг исполняет с завидной регулярностью; не заводится по пустякам; спокоен, как обелиск; досягаем в любой момент, благодаря телефону; оберегает свою драгоценную половину от ношения тяжеленных сумок с покупками; уделяет массу внимания дочери и наносит визиты теще; даже с Фугасом по вечерам гуляет, Карину начала мучить ревность. Игорю так и не удалось ни понять, ни выяснить к кому или чему она его ревновала.
Начиналось всё с того, что, вернувшись домой (кстати, вовремя), Игорь заставал её с заплаканными глазами. На естественный вопрос, что случилось, она только отмахивалась. Потом она начинала ненавязчиво рассматривать воротник рубашки в поисках следов губной помады, и, порой, пытаясь почувствовать запах чужих духов, чуть ли не обнюхивать Игоря, как Фугас при встрече какого-нибудь представителя собачьего племени. Карина начала приходить в поликлинику и рассматривать женщин сидящих в очереди на прием. Кроме того, она могла по несколько часов выстаивать возле здания фирмы и рассматривать всех входящих и выходящих оттуда женщин, пытаясь найти в каждой из них конкурентку. Над Игорем стали потихоньку посмеиваться сотрудники. В фирме это было не так явно, в поликлинике почти никто насмешек не скрывал. Он терпеливо сносил насмешки. Правда, были и те, кто посочувствовал. Как-то раз, увидев Карину, Егор обронил фразу: «Пасет она тебя, как Амерханова первая жена. Только та мириться с ним рвалась, а твоя – не понять чего хочет».
Сначала Игорь терялся. Потом пытался перевести всё в шутку. Потом уверял жену, что она напрасно забивает себе голову разными глупостями. В конце концов, он не выдержал и сорвался. Последней каплей стало то, что Карина ворвалась в кабинет Игоря в фирме, когда он выслушивал излияния о жизненных несчастьях жены одного очень небедного господина, которая, попросту говоря, начала блажить от переизбытка материальных благ. Игорь сидел у стола, дама томно откинулась в кресле и изливала ему свои беды, выражавшиеся в том, что милый не хочет ей делать подарки, а предпочитает отвалить кучу денег на очередную золотую побрякушку или баснословно дорогую тряпку. При этом она признавала, что у милого вкус на уровне дикаря. Оказывается, шарма от подарка не хватало и она чувствовала себя ненужной и брошенной. Вот в этот-то момент вломилась Карина и учинила грандиозный скандал. Через пару минут кабинет напоминал бывшее место работы Игоря и его пациентов в состоянии острого возбуждения. Вот уж где встретились два одиночества! Одна – начисто забыла, что она состоятельная леди, утомленная жизнью, вторая даже не стала интересоваться тем, что здесь происходит. Они чуть ли не в драку кинулись, кричали и визжали так, что сбежались все, кто был в офисе, а, главное, примчалась охрана. Кстати, очень вовремя. К этому моменту Игорь попытался урезонить выясняющие отношения стороны. Вместо того, чтобы успокоиться, они бросились на него. Охранникам с трудом удалось их оттащить. Появился состоятельный милый и вместе с телохранителем уволок свою бушующую «малютку». Игорю пришлось прибегнуть к испытанному веками методу лечения истерики и плеснуть холодной водой в Карину, а потом, пока она надрывно рыдала, вывести из офиса, затолкать в машину и увезти домой.
Но, не успел Игорь доехать до дома, как зазвонил телефон. Состоятельный милый оказался не только без художественного вкуса и состоятельным, а ещё и расторопным. Он успел добраться до хозяина фирмы и там тоном рассерженного Зевса-громовержца высказать свои претензии. Матюхину пришлось срочно затребовать Игоря в присутствии милого, для его полного успокоения, к себе на ковер. Игорю ничего не оставалось делать, кроме того, что оставить дома рыдающую Карину, позвонить теще и вернуться на работу. У шефа в кабинете, в подчеркнуто вежливой форме, состоятельный милый и шеф затребовали объяснений происшедшего. То краснея, то бледнея, как провинившийся школьник перед директором, Игорь оправдывался и извинялся, что-то обещал, и думал, что глупее себя не чувствовал никогда в жизни. Милый, кажется, получил чувство полного и глубокого удовлетворения, а Игоря, как директор провинившегося школьника, шеф поставил в известность, что второго такого «концерта» ему не хотелось бы, поэтому предупреждение первое и последнее, и отправил наводить порядок в кабинете, а, заодно и милый, с сарказмом посоветовал обратить внимание на свой внешний вид. Игорь был хорош, как никогда – несколько ссадин на носу, небольшой синяк на скуле, съехавший на бок галстук, забрызганная рубашка… От стыда ему хотелось провалиться сквозь землю. После ухода милого, Матюхин снова вызвал его к себе и сказал, что Игорь может не беспокоиться – предупреждение было сделано специально для милого, а с Игорем он расставаться не намерен ни за какие пряники. Игорь вернулся к себе в кабинет, разложил по местам всё, что было сметено на пол во время разборки, и поехал домой.
"Такие разные сны" отзывы
Отзывы читателей о книге "Такие разные сны". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Такие разные сны" друзьям в соцсетях.