Сьюзен АНДЕРСОН

ТАНЕЦ ТЕНЕЙ

С любовью посвящается мужчинам, которых я знала:

Стиву, который так долго был моим, возлюбленным, моему любимому мальчику Кристоферу и памяти моих отца и дяди Гарольда

…Сюзи

ПРОЛОГ


Аманда Роуз Чарльз проснулась утром во вторник со сладостным опущением благополучия, которое длилось всего несколько секунд. А затем она вспомнила о своем разговоре с Чарли, состоявшемся вечером накануне, незадолго до полуночного шоу, и свинцовая тяжесть легла ей на грудь, даже дыхание перехватило.

Приподнявшись и оперевшись на локоть, она зевнула, пригладила пальцами копну волос и неуверенно потянулась к телефону на столике перед кроватью. Поставив его себе на живот, она подняла трубку и набрала знакомый номер.

И ничего… После серии гудков в трубке никто не ответил ей на другом конце провода. Аманда пережила свою неудачу и злобно швырнула трубку на рычаг. Проклятие! Куда запропастилась Марианна? Идея звонить в полицию ей явно не нравилась. В конце концов, Марианна будет в бешенстве, если тревога окажется ложной. Однако вчера вечером они с Рондой договорились обратиться к властям, если и сегодня Марианна не вернется домой. Вот уже три дня, как о ней ничего не известно. Правда, и раньше бывало, что она исчезала вот так, никому не сказав ни слова. Понемногу это стало входить у нее в привычку, несмотря на договоренность между подругами сообщать о своих отъездах друг другу. Так что со стороны Марианны это исчезновение было вдвойне безответственным… и в то же время таким для нее обычным. В голову Аманде лезла всякая чертовщина: а вдруг это самоубийство? Хотя нет, Марианна вряд ли способна на такое. Оставалось только надеяться на то, что парень, с которым она на этот раз связалась, окажется порядочным. Но надежда была слабой: стоящие парни попадались ей так редко.

Аманда никогда не могла понять этой одержимой тяги к мужчинам, которую проявляли все окружавшие ее женщины. Иной раз она ощущала себя единственной взрослой в компании девушек-подростков — так доставали ее неизменные разговоры подруг о мужчинах и сексе.

«Почему все это должно меня трогать?» — спрашивала она себя. В чем эта таинственная привлекательность сексуальных отношений? Положа руку на сердце, она часто признавалась себе, что собственный опыт не дал ей ответа на этот вопрос. И не то, чтобы она была мужененавистницей, как назвала ее одна девица, когда Аманда оказалась настолько глупа, что вслух объявила о своих сомнениях. Просто ей не приходилось испытывать на себе таинственную власть секса, его волшебную способность полностью перевернуть все естество женщины.

Аманда не понимала, почему считают, что она ненавидит всех мужчин. Просто ей никогда не удавалось найти общего языка с теми немногими, которых она знала. Ей порядком поднадоело, что едва знакомые люди считают ее чем-то вроде еретички. Слава Богу, еще не лесбиянкой! Правда, она сама дала повод так думать о себе, когда в очередной раз не сдержалась и высказала все то, что она думает о мужчинах.

Однако, возражая своей обидчице, Аманда не смогла себя заставить посмотреть ей в глаза. Честно говоря, она испытывала соблазн попробовать… Но моральные устои, прочно укоренившиеся в ее голове еще с тех времен, когда она была маленькой девочкой, не позволяли ей перейти заветную черту. И откуда берутся такие самонадеянные люди, которые готовы уличить тебя в чем угодно? Просто потому, что твои представления несколько отличаются от их собственных…

Аманда вообще-то любила общаться с мужчинами. Порой они оказывались отличными партнерами по танцу, а с некоторыми из них у нее установились вполне дружеские отношения. Но стоит возникнуть дружбе, как мужчины стремятся перевести ее в сферу любовных отношений. Вот что вынуждало Аманду относиться к своим приятелям с явным недоверием.

Впрочем, что бы там ни говорила Ронда, ей-то уж хорошо известно, что Аманда уже давно не девушка. У нее уже был опыт физической близости с тремя мужчинами. Правда, Ронда считала, что число их слишком незначительно, чтобы сделать из Аманды в полном смысле слова женщину. Что ж, Аманда, конечно, могла согласиться, что такое количество партнеров явно недостаточно для ее сексуальной зрелости, но это, однако, не повод для того, чтобы поменять в постели дюжину мужчин, на практике проверяя идею Ронды о необходимости «большой выборки».

Но почему они все к ней пристали, ведь Аманда никогда не навязывала другим свою точку зрения, подобно уличным проповедникам теории воздержания. Просто она честно признавалась, что на собственном опыте убедилась в том, что мужчины для нее не главное.

Вновь набирая номер Марианны, Аманда мысленно пыталась сформулировать свое жизненное кредо: общение с мужчинами может быть и приятным и веселым, но как только это общение переходит в секс, все сразу становится каким-то сложным, даже тягостным. Нет уж, лучше держать мужчин на расстоянии — и только в качестве друзей.

Так и не дозвонившись, Аманда сбросила с себя одеяло. Она с наслаждением потянулась и босиком по ковру пошла к шкафу. Почему-то ей вдруг вспомнился Раймонд, ее случайный уличный знакомый, которому она когда-то подарила свою невинность. Странно, ведь она не вспоминала о нем уже несколько лет. «Он был такой забавный, с ним было так весело», — перебирала она в памяти многочисленные эпизоды их отношений. Но потом начался секс, и все испортилось.

Ей минуло тогда всего девятнадцать, и она всего за несколько месяцев до встречи со своим первым мужчиной приехала в Нью-Йорк. Раймонду было двадцать два, и он сильно отличался от ее прежних знакомых. На нее произвели ошеломляющее впечатление его знание города и местный жаргон. До этого она жила, как улитка в своей раковине. Раймонд стал человеком, открывшим перед ней новый большой мир. Господи, как невинна она была в те дни, как мечтала о своем шансе на любовь!

Она сознательно пошла на эту связь, хотя и понимала, что в первый раз удовольствие никогда не бывает полным и всепоглощающим. Итак, она не рассчитывала на многое, но все оказалось не так уж и неприятно. Ее тело, закаленное годами танцевальных упражнений, стало гибким и эластичным, так что боль от потери невинности была минимальной. Все, вроде бы, сложилось удачно, но в этой «удаче» была своя каверза.

Дело в том, что эмоционально Аманда была совершенно не подготовлена к подобной перемене. Хуже того, она находилась тогда в настоящем душевном кризисе. Она только что начала вести самостоятельную жизнь, пыталась залечить полученные когда-то душевные травмы, которые все еще не были изжиты.

Она рассталась с Тедди. Отношения с родителями также были близки к катастрофе. И вот она оказалась в совершенно новой среде. Все вокруг: подруги, соседки по комнате, приятели на дискотеке просто упивались радостями сексуальной свободы. И тогда она отбросила все свои принципы, забыла, чему учила ее когда-то Тедди и кинулась в поток страстей, пытаясь вести себя так же, как десяток-полтора окружавших ее людей.

Она выбрала Раймонда просто потому, что он ей нравился, с ним было весело, и, к тому же, он понимал ее настроение. А может быть, ей тогда показалось, что Раймонд очень опытен в сексе. Впрочем, какая разница, что толкнуло ее на близость с ним. Она никогда не забудет Раймонда, ведь он был первым. И благодаря его стараниям она попробовала приобщиться к радостям и тайнам секса, который оказался вовсе не таким уж радостным и таинственным, но и не таким ужасным, как ей казалось прежде.

К несчастью, и впоследствии ее отношение к сексу совершенно не изменилось с того первого раза. Ей ведь так хотелось верить, что как только будет преодолена неуклюжесть и неловкость первых опытов, секс для нее станет таким же чудесным и всепоглощающим явлением жизни, как и для многих других.

«Еще одна несбывшаяся надежда — Чарльз», — подумала Аманда, лаская пальцы босых ног о густую шерсть ковра в туалетной комнате. С тех пор уже минуло десять лет!

Ее отношения с Раймондом принесли ей совсем немного радости в сексе, зато сколько суеты и душевного разлада! Конечно, во многом виновата она сама, а не Раймонд. Он не изменил своего отношения к ней после того, как они стали любовниками. И дело не в том, что он пытался выдать себя за кого-то другого. Просто она сама приняла его не за того, кем он был на самом деле.

И все-таки близость с Раймондом дала ей изрядную встряску: она совершенно по-новому окрасила их отношения, но отнюдь не способствовала их упрочению. В конце концов, что на свете может быть более интимного, чем вторжение чужой плоти в твое тело? Но их свидания неизменно оставляли в ней чувство неловкости и легкой нервозности, поскольку она стремилась казаться совсем не такой, какой была на самом деле, и он чувствовал это. Разочарование от неудачи, которую они потерпели в постели, наложило отпечаток на всю их в прошлом довольно прочную дружбу. Наконец, после нескольких месяцев напрасных надежд на то, что все изменится к лучшему, Аманда решила порвать отношения с Раймондом. Вот так они и потеряли друг друга.

Итак, самые печальные мысли лезли ей в голову в то утро.

Вообще, если оценить ее первую попытку приобщиться к миру сексуальной свободы, то все это выглядело довольно нелепым. Но она ни в коей мере не раскаивалась в содеянном: по крайней мере, приобрела ценный для себя опыт. Она покинула дом неопытной девушкой с большим багажом травм и обид и с полной решимостью отбросить все прежние ложные ценности, правила и принципы, которые с детства внушали ей отец с матерью, но после неудачи с Раймондом она поняла, что совсем необязательно отказываться от своего прошлого только для того, чтобы стать непохожей на родителей.

Все сложилось как-то странно. Тогда она приехала в Нью-Йорк, имея только рюкзак за плечами, собираясь обрести свободу, стать именно такой женщиной, которые всегда бесили ее чопорных родителей.

Вместо этого после разрыва с Раймондом она научилась воспринимать себя такой, какой была на самом деле. Да, она явно не была похожа на Тедди. Не могла преодолеть присущую ей с детства скованность натуры. Разнузданное, вызывающее поведение претило ей. И все же попытку вести себя таким образом она сделала, а после чувствовала себя полной идиоткой. Оказалось, что у нее существует такая вещь, как совесть, и ей приходится дорого платить за любой проступок, не соответствующий принципам ее жизни.

Впрочем, если рассуждать серьезно, она действительно не хотела шокировать окружающих деланной развязностью, хотя и устала жить в мире, в котором хорошие манеры значат больше, чем естественные человеческие отношения. Она надеялась, что здесь, в Нью-Йорке, она сможет стать более непосредственной, более свободной. А потом оказалось, что совсем не так просто разбить панцирь безупречных манер и показать всему миру, как она действительно в нем задыхается. И тогда у нее возникло подозрение, что она похожа на своих родителей гораздо больше, чем ей того бы хотелось.

Одним из результатов долгих сеансов самоанализа, к которым она пристрастилась после истории с Раймондом, стало убеждение в том, что ей не изменить своего природой данного естества, а свои моральные принципы ей предстоит унести с собой в могилу. И, быть может, в этом ее спасение, а может быть, проклятие.

Когда она отправилась в Нью-Йорк, рассчитывая стать профессиональной танцовщицей, родители восприняли это как что-то чудовищное, как проступок, выходящий за рамки приличий общества. Но и в артистический мир она не очень-то вписывалась. У нее совершенно отсутствовала так называемая богемная изюминка. И за исключением тех моментов, когда ей приходилось танцевать, она вела себя скованно и консервативно. Вообще говоря, стиль ее поведения коренным образом отличался от общепринятого в среде профессиональных танцоров. Да и манера одеваться была у нее сугубо индивидуальной, скорее строго элегантной, чем вызывающей. И притом, она была скромной, предупредительной, дружелюбной, но отнюдь не способной оказаться на дружеской ноге с кем попало.

Настало время утренних тренировок. Аманда сделала недовольное лицо, но врожденная самодисциплина взяла верх, и она подошла к балетной стойке.

Отрабатывая упражнение на растяжку, она почему-то подумала, насколько проще ей удавалось налаживать дружеские контакты с женщинами. Может быть, потому, что она в семье выросла с тремя сестрами? С мужчинами все получалось по-иному. Видимо, не разбираясь в их психологии, она все время стремилась отгородиться от них, как от чего-то пугающе неизвестного. И это получалось у нее совершенно непроизвольно.

И, конечно же, ей были не безразличны сплетни, ходившие о ней в танцевальной среде. Лежа на животе и пытаясь дотянуться пальцами ног до собственного затылка, она старалась отвлечь себя таким образом от неприятных размышлений о пересудах. Впрочем, пусть болтают. Да и плевать на то, что вообще могут еще сказать?