Тем временем, пока мальчик предавался размышлениям, каково же это – быть настоящим мужчиной, няня продолжала шествовать по двору и ругаться на неаккуратность своего подопечного. Надо сказать, что она давно потеряла свою красоту, уменьшавшуюся тем сильнее, чем большими складками обрастало ее тело. Тогда она и стала находить радость в мелодрамах, в той нереальной жизни, лившейся с экранов телевизоров мощным потоком. Работать где-то на предприятии было тяжело, а вот устроиться воспитательницей или няней вполне можно, слава Кришне, что росла она старшей сестрой в семье, и приходилось потому присматривать за двумя братьями и тремя сестрами. «Школа жизни – лучшая школа», – думала женщина, все ближе подходя к Акшаю. Но тут ее возвышенные мысли резко оборвались, потеряв равновесие, потому что и тело стремительно грозило всей массой распластаться на земле. Оказалось, что нога няни ступила на доску, которую при рассмотрении можно смело назвать скейтбордом. А так как женщина не имела представления о том, что есть такие страшные штуки на колесиках, сбивающие с ног, если не умеешь кататься на них, то испугу несчастной не было предела. Она завизжала очень громко, умудряясь при этом вращать руками, болтать ногами и вибрировать всем телом. Однако, впереди ее ждало еще большее испытание – декоративный пруд, в котором мирно плескались лебеди особой породы. Тем не менее, даже их особая порода не придала им смелости, когда они услышали, как на них надвигается нечто громкое. Птицы были довольно умны, как заключил потом мальчик, потому что они не стали ждать, какой бедой все это кончится для них, и взлетели над прудом. А няня же к тому времени вовсю барахталась в воде, вымокнув полностью. Она напоминала огромный буек, который при этом еще способен ругаться. Акшай заливался смехом, давно он так не веселился. Поглощенный захватывающим зрелищем, мальчик не заметил, как женщина нависла над ним. С ее волос, одежды капала вода. В глазах даже без слов читалось штормовое предупреждение. Таким штормом разразилось все ее существо, выплеснув гнев руками. Сильно обхватив хулигана чуть ниже живота, няня начала бить его крепкой ладонью по попе. Веселье еще не выветрилось до конца, а потому Акшай несколько секунд еще продолжал смеяться, но потом слезы негодования вылились наружу. Мальчик закричал. Ему хотелось, чтобы на его зов хоть кто-то вышел, чтобы увидели, какая няня на самом деле злая, жестокая. Но никто не отзывался. Прислуга смотрела на няню со страхом, не решаясь высказывать своего мнения, потому что каждый боялся потерять хорошее рабочее место, а мама с папой были в вечных поездках по делам, как они говорили. А что же было дома, разве не дела? Разве есть что-то важнее семьи? Акшай очень обижался на родителей. Он готов был променять все игрушки, которыми его задаривали, лишь бы родители были близко, лишь бы можно было прийти к ним в любую минуту, а не ждать особого времени, называемого свободным.
Вечером Акшай плакал в постели, вспоминая, как толстая грубая женщина била его, кричала, ухмылялась. Для него она превратилась в настоящую ведьму, а потому нужно во что бы то ни стало прогнать ее из дома, главное, вредничать незаметно и так, чтобы потом его не могли заподозрить. Так и началась война Акшая за освобождение от няни. Он каждый день придумывал какие-то хитрости. Если няня гладила его рубашки, мальчик мог поставить утюг на самый мощный режим, чтобы сжечь ткани. Когда няне приходилось стирать, Акшай подливал в стиральную машинку гуашь, так что одежда становилась синего, фиолетового или другого цвета. Вещи портились, сгорали, ломались, а няня не могла доказать, что это все проделки Акшая. Даже когда кого-нибудь из прислуги она просила подтвердить свою правоту перед лицом хозяев, те сначала соглашались, но появляясь в кабинете отца или матери мальчика, упорно сваливали всю вину на няню. Акшай же, стоя позади родителей, подмигивал своим спасителям. Конечно, вся прислуга в доме понимала, что дело тут нехорошо, что человек останется без работы, но уж больно не нравилась им эта женщина! И вот, наконец, общими усилиями горе-воспитательницу попросили уйти.
Акшай тогда был несказанно счастлив, потому что думал, что теперь больше времени сможет проводить с родителями, они просто вынуждены будут это сделать. Но, как ни горько было это осознавать, мама с папой не изменили своего графика, продолжая активно вести бизнес. Правда, что понимать под этим словом – «бизнес» – мальчик не стремился узнать. Для него оно ассоциировалось с чем-то плохим, потому что отнимало внимание родителей.
Правда, однажды отец взял сына в поездку в один из городов Индии под названием Мадхупур. Ему нужно было кое-что уладить, там случилась какая-то трагедия. Акшай видел, каким сердитым был отец, когда говорил по телефону со своим помощником. Похоже, что кто-то умер, а потому папа кого-то собирался убивать. В общем, запутанная эта история не интересовала мальчика. Куда увлекательней было отправиться в поездку с отцом.
Савай-Мадхопур, как рассказывал отец, является центральным городом одноименного округа в индийском штате Раджастхан. Город окружен величественными, прекрасными холмами Aravallis и Vindhayas. Именно они создают неповторимую атмосферу, словно здесь чувствуешь дыхание Вселенной, простирающееся в небольшой город. В многочисленных магазинах и на рынках Савай Мадхопура можно встретить известный широко за пределами города текстиль, антикварную мебель, изделия кустарного промысла из дерева и металла. Также долго можно любоваться коврами и изысканными серебряными украшениями. Однако все это Акшай откроет для себя, повзрослев, и полюбит городок, а пока же ему интересно просто смотреть, не вникая в особенности. Акшай изучал местность за окном автомобиля. Ему нравилось представлять, будто он уже совсем взрослый и деловой как папа едет решать сложные вопросы, совсем не разрешимые без него. Мальчику нравилась дорога, ведь она, пожалуй, является самым неизвестным, что только может быть в жизни. Иногда неясно, куда она приведет, а иногда совершенно очевидно. Но и в том и в другом случае цель в конце пути влечет, манит. Акшаю хотелось стремиться к этому конечному пункту назначения, чтобы найти что-то увлекательное. Таким увлекательным казался для него и Мадхупур. Однако, как следует погулять по городу мальчику не разрешили, оставив его в машине. Но взрослые еще плохо знали Акшая, ведь чем больше ему запрещать, тем активнее он станет искать путь к желаемому. Так было и на этот раз: как только в машине не осталось взрослых, мальчик выбрался на улицу и побежал к ближайшему дому, привлекшему внимание красивой вывеской. Это была лавочка с хлебом. У витрин ее собралось много детей разного возраста, которые голосили о чем-то своем. Акшай удивился, увидев, что почти все они очень плохо одеты, ноги их босы, а лица покрылись толстым слоем то ли грязи, то ли загара. Но, разглядывать незнакомых мальчишек и девчонок Акшаю не дал булочник, выскочивший на улицу с, чтобы прогнать уличных бродяжек.
– А ну пошли прочь в свои трущобы, маленькие крысята! – закричал мужчина, замахнувшись на детей метлой. От такого невероятного крика Акшай даже вздрогнул и, не разбирая дороги, вместе со всеми бросился бежать прочь. Вопреки ожиданиям мальчика, ребята вовсе не огорчились, не плакали. Наоборот, они развеселились от того, что разозлили в очередной раз этого жадного булочника. Отсмеявшись, дети образовали небольшой круг. Акшай испугался, что его прогонят, потому что он выделяется своим опрятным видом, поэтому спрятался за дерево. Простояв так несколько минут, мальчик заскучал, ведь интересно было посмотреть, что происходит в кругу. Наконец, собравшись с духом, Акшай подобрался к компании нищих, встал на четвереньки, просунул голову в зазор между сплотившимися ребячьими телами и принялся во все глаза смотреть. А увидеть было что. Как раз в это время в центре круга танцевала девочка лет шести. Волосы ее были собраны в тугой черный пучок, блестевший на солнце. Головка качалась из стороны в сторону в такт всему телу, окутанному красной тканью, служившим сари. Руки пели свою песню в каждом жесте. Акшай понял, что это индийский традиционный танец, которые исполняют актрисы в кино. Только здесь все было гораздо красивее, потому что в танце лилась музыка жизни, которую можно слушать без конца.
Акшай готов был смотреть на девочку еще и еще. Он совсем забыл, что он не принадлежит к этому обществу босоногих, полуголодных ребят. Зато вот про Акшая не забыли. Отец, вернувшись к машине, с ужасом обнаружил, что сына нет. Страх нашептывал мужчине, что мальчика похитили, потребуют выкуп, а потом и вовсе убьют. Он бросился искать Акшая по дворам как раз к тому моменту, когда маленький беглец обнаружил свое присутствие в кругу.
Один из мальчишек лет пятнадцати стал задирать его:
– Эй, ты кто такой? Забыл здесь что-то?
Акшай не знал что ответить. Он попался, что тут еще можно сказать? А подросток не унимался, шагая все ближе к Акшаю:
– Язык проглотил? Страшно? Ты, похоже, из богатеньких? А знаешь, что мы не признаем таких как ты! У бедности – своя параллель, а у богатства – своя и они не пересекаются, понял? Хотя, откуда ты это знаешь, в школе и то не учился еще! – задира рассмеялся перепуганному Акшаю в лицо, хватая его за шиворот.
И тут девочка, только что так красиво танцевавшая, отозвалась:
– Викрам, отстань от него, он наверно заблудился. Правда же? – зеленые глаза девочки пламенем поддержки коснулись Акшая, придав уверенности, и он согласно кивнул.
– Не лезь, Амита. Я сам разберусь!
Однако разбираться не пришлось, потому что к этому моменту пришел бледный отец Акшая с несколькими охранниками за спиной. Вид пистолетов за поясами незнакомых мужчин напугал ребят и они бросились бежать. Акшая же ожидала наставительная беседа с папой, которая нисколько не подействовала, потому что в голове мальчика поселился образ танцующей маленькой Амиты. Она станет его далекой подругой, даже не зная об этом. С ней, даже когда повзрослеет, он будет говорить обо всем, что придет на ум и никогда не поверит, что параллельные прямые не пересекаются, ведь в жизни случаются чудеса.
Глава 3 Доброту не купишь за рупии
Подол легкого детского платьица развевался на ветру, словно парус. Это был парус корабля, спешащего к пристани вод голубого неба, где ветер целует солнце в глаза. Ветер тем и хорош, что может прикасаться своими поцелуями к чему и к кому угодно, придавая своему дыханию холодность или теплоту. На то его воля. Сейчас он был в хорошем настроении, а потому рассеивал вокруг искры света, наполненные теплом. Им и упивалась маленькая Фаридэ Четри, качавшаяся на качелях. Она любила петь, потому что тогда могла чувствовать себя свободной, как этот ветер повсюду и нигде. Вот и сейчас малышка напевала тихонько красивую песенку, которую услышала в одном из приоткрытых окон:
Мальчик спросил у солнца однажды – кто же любовь поймет?
Солнце мелькнуло: «Почувствуй жажду, тогда смысл любви придет».
Но он, не поняв, зазывать стал ветер, все форточки распахнул.
«Взберись на вершину горы», – тот ответил и к небу щекой прильнул.
Мальчик нашел сероглазые тучи, что плыли куда-нибудь,
Сказали они: «Вот сорвешься с кручи и, может, познаешь суть».
Но только и этого было мало, ведь смысл любви не прост!
И речка тихо ему журчала: «Построй на тот берег мост».
Потом ночь шептала, мерцая в звездах: «Дождаться сумей рассвет».
«Сквозь дождь рассмотри солнце», – пели грозы. У всех был не тот ответ.
А мальчик искал лишь свою дорогу, по шагу идя вперед,
И с тем же вопросом пришел он к Богу – кто же любовь поймет?
Бог на одежде расправил складки, с ладоней сдул блестки-дни,
Протяжно вздохнул и ответил кратко: «Просто в себя загляни».
Повторив несколько раз последнюю строчку, девочка спрыгнула с качелей и побежала к дому.
– Девочка моя, идем обедать, – женский голос, напоминающий переливы ручья по весне, позвал малышку, и та со всех ног поспешила на зов.
– Мама, а можно я позову к нам ребят со двора? Мы поиграем!
– Пока отца нет в доме, конечно, зови. Тем более он сейчас в нашем доме в Дели, а мы, пока лето, побудем здесь, – глаза женщины лучились пониманием, ей так было радостно, что дочка растет доброй, щедрой, искренней. Душой она пошла в нее, а вот внешностью вся в отца – резкие черты лица, худое длинное тело, неуклюжесть в движениях. Каштановые волосы завивались в мелкие кудряшки, отчего девочку иногда дразнили «овечкой». Была зато в ее малышке, несмотря на внешнюю нескладность, какая-то особая любовь к людям. Девочка была не испорчена богатством, которым была окружена с детства. Наоборот, она звала в дом детей из других, не зажиточных семей, а порой и совсем бродяжек на улице. Это пристрастие к нищему, а значит низшему слою населения Индии, как говорил отец семейства Радж, бесило его. Он не мог понять, взять в толк, как это можно – водить дружбу с маленькими уличными оборванцами, ведь есть столько хороших детей из ее круга, что же так притягивает девочку всякий сброд? Мама Фаридэ, Гита, первое время пыталась объяснить мужу, что нет ничего страшного в отзывчивости их малышки к чужому горю, однако, Радж сам давно забыл о таком понятии как «отзывчивость», а потому всякие слова только отскакивали от напускной маски деловитости мужчины, словно камушки, бросаемые морскими волнами к остову большого лайнера, который только и знает что рассекать воду на пути к своей цели.
"Танцовщица по найму" отзывы
Отзывы читателей о книге "Танцовщица по найму". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Танцовщица по найму" друзьям в соцсетях.